…ограниченная мудрость древнего человека.
И.А. Ефремов
Наивные, а чаще не очень образованные люди заявляют порой, что «все религии об одном». И что нет разницы, под каким именем
и каким способом познаёт Бога человек.
Под каким именем и каким способом – может, и нет особой разницы, но вот какого Бога познаёт человек – различия громадны, потому что каждый бог (а вернее – его служители) учат очень разному.
Агрессивные, злобные боги Ассирии… Бесстрастные боги Древнего Египта… Кровожадные мексиканские божества… Буйно-весёлые индуистские боги и богини…
Они разные, как различны исповедовавшие их народы. И все они невероятно похожи в самом главном.
Во‑первых, все они – олицетворения места. Одного из ландшафтов бесконечно разнообразной Земли.
В 1993 году меня чрезвычайно позабавили неоязычники, принёсшие жертву Хорсу под Красноярском: зарезали и сбросили в Енисей старую лошадь. Мучить животных – постыдно. Засорять реку – гадко. Но кроме этого, поражает невежество и тупость. Ну с чего эти полуграмотные взяли, что Хорс имеет отношение к Енисею и Приенисейскому краю?! Тут живёт Эрлик-хан на юге, Харги у эвенков… А кому поклоняются долгане и нганасаны на Таймыре, даже не знаю. Но уж точно не иранскому Хорсу.
Единобожие победило по многим причинам, но в частности и потому, что античные люди плавали по морям и нигде не встречали Посейдона. Они поднимались на Олимп – и не нашли там ничего, кроме камней, льда и снега. Свели почти все дубравы Греции – а нигде не мчится Артемида со своими гончими.
В II–I веках до Р.Х. крестьянин Средиземноморья продолжал верить в дриад и нимф, божеств ветра и горы. Но образованный человек путешествовал… Всё чаще римлянин признавался, что не верит в богов.
Во‑вторых, всем богам всех язычников можно поклоняться одновременно. Кланяешься Сохмет (богине войны в египетской мифологии)? Но есть и вся остальная «Великая Девятка» (ещё великая эннеада, или гелиопольский пантеон, – так называли главных богов Древнего Египта). Почитаешь Лакшми? Но есть и Брахма, и Вишну… И вообще кого там только нет. И все – совершенно реальны. Приплыв на полуостров Юкатан, римлянин вполне мог бы принести жертву местному демону Сипакне… Причём ему и в голову не приходило бы отказаться от Зевса и Гефеста.
В‑третьих, если эти божества и творили материальный мир, то говорится об этом вскользь. Не факт, что Мардук и Озирис предшествуют бытию материального мира, а римские боги так и прямо «рождались из земли». Если греческие божества и устраивали мир, отделяя Космос от Хаоса, не они сотворили первоначальный Хаос. Если Брахма и преобразовывал космическое Яйцо, не он его создавал.
И потому любые божества очень похожи: что боги индусского и китайского пантеона, что замечательно экзотичные мексиканские боги-людоеды, что не менее интересные африканские божества или духи гор Новой Гвинеи.
Интеллектуалы древнего мира пытались систематизировать эти полчища божеств. Они стремились понять общие законы Мироздания – как дао китайцев, карма и сансара индуистов, этика Платона, стоицизм Зенона и Клеандра.
Объединяя мелкие, враждующие друг с другом племена и микрогосударства, строители первых империй пытались выделить несколько главных богов – общих для всех.
Местных божков начали считать проявлением «главных», Кибела стала воплощением Афины, местные ваалы (имя богов в западно-семитской мифологии) – Мардуком.
Создавая систему из хаоса народных верований, интеллектуалы выделяли в пантеоне одного или двух-трёх самых любимых божков, приписывали ему некие особенные свойства, возвышая над остальными божками.
Временами законодатели, правители и вероучители приближались к представлениям о Едином. В Индии Шиве даже не ставят особых храмов – Шива слишком велик и необъятен.
Но и Шива не предшествует миру, не является первопричиной материального мира.
Помимо Шивы образованный индус легко поклонится ещё десятку богов, а вообще индуизм знает невероятное количество существ, иным из которым поклоняются в одной отдельно взятой деревне.
И Шива – не первоисточник морали. Её придумал «первый человек», Ману. Реинкарнацию, колесо сансары и законы кармы тоже придумал не Шива. Законы Космоса существуют независимо от Шивы.
К западу от Евфрата
Давно известно, что к западу от Евфрата история шла немного «по-особенному». Идеологические враги всего «западного» очень не любят этого факта, тем более – в массовое сознание ввёл его юнгштурмист в юности, заклятый либерал, западник и диссидент Григорий Померанц[1].
Но факт остаётся фактом – «биэкумена» Средиземноморья и Переднего Востока развивалась иначе, чем весь остальной мир. Померанц считает, что причина этого – сосуществование нескольких народов, находящихся примерно на одном уровне развития.
Индия сложилась в процессе присоединения к арийскому Северу более отсталой южной периферии. Китай в результате поглощения мелких цивилизаций Великой Равнины Ханьской империей.
К западу от Евфрата волей-неволей приходилось слышать друг друга, признавать друг друга и учиться друг у друга.
Логично, но возникает вопрос – почему именно здесь возникли такие разные цивилизации с такими разными экономиками, общественным устройством и такими разными божествами?
Уже достаточно давно попытались дать ответ: потому что природная среда здесь разнообразнее и богаче. Здесь росли предки основных культурных растений, обитали предки основных сельскохозяйственных животных[2].
Подчеркну ещё и разнообразие: в Междуречье хочешь или не хочешь, но будешь жить не так, как на Армянском нагорье, а в Малой Азии не так, как в Египте.
В любом случае на Переднем Востоке к Западу от Евфрата заложены не только материальные основы нашей цивилизации. По крайней мере, аграрной цивилизации. Здесь созданы и её духовные, культурные, информационные основы.
Здесь родилась буквенная письменность, без которой невозможна современная цивилизация.
Здесь родилось единобожие – а именно оно заложило нравственную и культурную основу этой самой цивилизации.
Переворот единобожия
Истоки единобожия на Древнем Востоке и к западу, и к востоку от Евфрата очень похожи: возвышая отдельных богов, им теперь приписывают новое отношение к человеку и к миру.
Исписаны библиотеки, доказывающие и опровергающие – был ли фараон Эхнатон первым в истории единобожником, или он только возвысил одного из богов, не отрицая существования остальных.
Фактом является то, что сын Аменхотепа III, Аменхотеп IV, на пятом году правления произвёл грандиозный религиозный переворот. Точную дату определить трудно, год смерти Аменхотепа-Эхнатона определяют от 1353 до 1338 года до Р.Х.
Но факт – своё имя, означавшее «Амон доволен», фараон сменил на «полезный для Атона» и ввёл культ солнечного диска – Атона. Жрецов прежних богов он разгонял или заставлял поклоняться Атону, перенёс столицу в Амарну, даже потребовал изменить традиционный стиль изображений фараона и богов.
Возможно, это не монотеизм как таковой, а «генотеизм»: попытка возвысить одно из божеств. Ведь поклонение другим богам в Египте продолжалось и при культе Атона.
В этом смысле культ Атона напоминает культ Шивы в Индии… С тем важнейшим отличием, что вводили культ Атона силой, навязывали его всей стране. Это было не духовное движение кучки образованных людей, а попытка создать «генотеизм» для всех, изменить религию в целом. Такой «народный генотеизм» – тоже важнейший шаг вперёд.
О личности Эхнатона, его великой любви к Нефертити, его духовных исканиях написаны библиотеки. Даже строго научные изыскания чаще всего похожи на художественные произведения – потому что об Эхнатоне и всём «Амарнском» периоде известно до обидного мало. Был ли Эхнатон отравлен – тоже домыслы, но в любом случае после его смерти культ Атона отменили, прежние культы вернули, а сама память о фараоне-отступнике была проклята. Это сопровождалось уничтожением документов, в том числе фресок и наскальных надписей, сохранилось немногое.
Исход и утверждение единобожия
В любом случае переворот Эхнатона уверенно связывают с «исходом евреев из Египта» и личностью Моисея. Конечно, изучать древнюю историю по Библии – примерно то же, что восстанавливать историю Древней Руси по былинам или историю германских племён – по старшей Эдде, но ведь других источников практически нет.
Скорее всего, Исход (или несколько разновременных Исходов) – историческое событие. Более чем вероятно, можно связать его и с нашествием гиксосов и с какими-то событиями истории и географии (включая и извержение Санторина).
Естественно, египетский жрец Манефон относился к Моисею крайне негативно, но и он ведь считал Исход историческим событием[3].
Также, естественно, Иосиф Флавий давал Исходу совершенно другие оценки, но и он историчность события не отрицал[4].
Наверное, Зигмунд Фрейд был первым, кто простроил логичную схему, претендующую на научность: после смерти Эхнатона жрец Атона Моше-Моисей был вынужден покинуть Египет и увёл своих последователей. Эхнатон пытался создать единобожие, что смог совершить только его последователь Моисей[5].
С тех пор написаны целые библиотеки, тщащиеся «доказать», был ли Моисей египетским жрецом, или арамейским вождём, или же был египетским жрецом, но арамеем по матери[6]. То есть историки, опираясь на одни и те же скудные тексты, спорят о частностях, которым придают важнейший культурно-исторический, а то и политический смысл. Почему-то для них кажется невероятно важным, был Моисей евреем или египтянином, высокопоставленным жрецом или вождём первобытного племени.
Тогда как несравненно важнее другое: впервые на Земле появилась популяция, исповедующая Единого. Более чем вероятно, вера эта была непрочной – судя уже по библейским историям с поклонениями Змею и «Тельцу», в котором хорошо угадывается Апис.
Скорее всего, Фрейд прав и в том, что единобожниками долгое время была только верхушка «бежавшего племени». Возможно, справедливо и его предположение, что Моисей был в конечном счёте убит язычниками.
Выстраданное единобожие
Во всяком случае, борьба единобожия с язычеством происходила очень долго, и вовсе не только в виде словесной полемики. Упоминаются Захария, сын Иоиады, Урия, сын Шемаии, Исайя, множество не названных по именам пророков при Манассии.
Иуда Маккавей тоже был убит язычниками за то, что сражался за Бога. Когда все бежали с поля боя, он остался и защищался до конца.
В книгах Маккавеев много рассказов о Единобожниках, которые приняли мученическую смерть от рук язычников.
Впрочем, великое множество проповедников и исповедников Единого погибали и в античное время, и в так называемые Средние века, и много позже. Вся история распространения единобожия полна случаями самых чудовищных убийств миссионеров и вообще всех верных единобожию.
Углубляться в тему не вижу смысла, потому что история гонений 303–313 годов, времён Диоклетиана, хорошо документирована и достаточно широко известна.
Позже борьба единобожия с язычеством велась решительно во всех европейских странах, включая Русь, где «волхвы» возглавляли народные восстания. Самые известные из многочисленных «восстаний волхвов» – Суздальское 1024 года и Ростовское 1071 года.
Из истории близких и хорошо знакомых в России стран – около 1156 года Генрих Уппсальский убит на льду озера Кёюлиёнярви: язычник Лалли зарубил епископа топором.
Гибель епископа Генриха – часть историй крестовых походов шведских королей на Финляндию. И в самой германской Скандинавии христианство утверждалось далеко не мирным путем, а в XIV веке шведские короли не раз сталкивались с упорным язычеством финских племён.
В Польше тоже хорошо известны нападения язычников на христиан и восстания, самым масштабным из которых было восстание 1037 года.
В сущности, христианизация Европы в Средние века – логическое продолжение того, что делал Захария за полтора тысячелетия до Генриха Упссальского.
Попытки христианизации всей Земли европейскими, в том числе русскими миссионерами – продолжение того, что делали пророки Израиля двумя тысячелетиями ранее.
Называют разное числе христианских миссионеров, убитых и съеденных в Африке, – от «нескольких сотен» до «нескольких тысяч».
Если мы посмотрим на историю уже не первобытных племён, а больших цивилизованных государств, то увидим примерно то же самое.
Широко известна история французского миссионера Августа (Огюста) Шапделена. Он был схвачен китайскими властями за то, что крестил китайцев и нёс им Слово Господне. Шапделена подвергли пыткам, которые неприятно упоминать. Приговорённого к смерти, его засунули в тесную железную клетку, подвешенную возле ворот тюрьмы. Шапделен умер в клетке ещё до назначенного времени казни.
Тогда же был схвачен и убит Бай Сяомян, крещённый Шапделеном под именем Лаврентия. Этого пытали ещё страшнее, а отрубив ему голову, тело швырнули без погребения в лесу, на пожирание диким зверям.
Вообще же число европейцев, убитых в 1850‑е годы, а потом в годы так называемого Ихэтуаньского восстания 1899–1901 годов, исчисляется сотнями.
Причём к китайцам, принявшим христианство, «народные массы» были намного более жестоки, чем к европейцам. Убивая православного епископа Митрофана Цзи Чуна, язычники-ихэтуани убили его жену Татьяну и трёх сыновей. Младшему, семилетнему Сергею, отрубили пальцы, постепенно разрубая на части истекавшего кровью ребёнка.
Сохранился рассказ русского дипломата Бориса Евреинова о погроме католического прихода Наньтан у Восточных ворот Пекина: «Целые чаны были полны кровью, повсюду валялись изуродованные трупы стариков, женщин и детей; большинство из них умерло после страшных мучений, судя по застывшим в ужасных судорогах трупам. Были маленькие дети с раскрытыми внутренностями, с выколотыми глазами, с раздробленным черепом и ещё признаками жизни. В одном углу был найден костер с 40 девушками, по-видимому, сожжёнными живыми». Ихэтуани расчленяли христиан не только из азиатской жестокости; они верили, что христиане на третий день после смерти могут воскресать, что их бог их оживляет. Число истреблённых в любом случае превышает десятки тысяч человек.
В Японии к концу XVI века насчитывалось не менее 300 тысяч христиан. Масштабы истребления и чудовищная жестокость поражают. По крайней мере после Симабарского восстания 1637–1638 годов было казнено около 40 тысяч человек.
Выводы? Они очень простые: духовный переворот единобожия человечество выстрадало. Это грандиозное изменение самых основных представлений об устройстве Мироздания, морали, основах человеческого общежития.
Сущность переворота
Действительно, что в единобожии вызывало такие приступы бешенства, такой чудовищной жестокости? Ведь язычник обычно очень спокойно относится к другим версиям многобожия. Ты поклоняешься не Астарте, а Кибеле? Или не Лакшми, а Нюйва? Значит, это вера у тебя такая. Моя богиня хранит мой народ и мою семью, а твоя – твой народ и семью. Если ты хороший человек, не так важно, кому ты приносишь жертвы и на помощь какого божества полагаешься.
Истеричную агрессию к единобожию вызывало именно то, что отличает его от любого извода многобожия.
Во‑первых, Тому, Кого христиане исповедуют, называя Господом Богом, мусульмане – Аллахом, а иудаисты чаще всего Йахве, невозможно поклоняться одновременно с другими богами. На то он и Единый. На то и единобожие.
Если ты веришь в Единого, никаких Лакшми, Сохмет, Зевсов и Перунов. Они или не существуют, или это бесы, посланные дьяволом для смущения человеков.
Такой отказ от народной традиции мог быть очень болезненным. В XVI–XVII веках японцы прямо говорили, что не могут принимать христианство: ведь эта вера не позволяет спасения язычникам… А их предки, часто и ещё живые родители,– язычники.
Во‑вторых, многобожие не выбирают. Человек рождается сыном этой горы, этой излучины реки, под покровительством этого темнокожего пастуха, этой охотницы, этого кузнеца, этого огромного мужика с трезубцем.
Эллин не мог бы осознать себя сыном Омиками Аматэрасу или Лакшми. Но он рождался в компании Юноны и Зевса, в окружении ларов и пенатов.
А вот единобожие можно выбирать. Можно принять гиюр (обряд посвящения в иудаизм), произнести священную формулу «нет Бога кроме Аллаха», можно креститься. А можно и не делать ничего этого. Крещёный во младенчестве может отказаться от принадлежности к Церкви.
Во‑третьих, многобожие освящает естественное неравенство. Есть вождь, а есть раб. Если владелец земли, а есть его наложница.
Единобожие провозглашает равенство людей хотя бы в одном смысле – у всех одинаковые души. И у тебя, и у твоего раба, должника, сына. Такая же… Это ограничивает насилие и произвол – такие естественные, казалось бы.
Язычник, естественно, приносит жертву за себя и за чад и домочадцев, мажет кровью пасть родового, племенного божка – за всех. Единобожник не может стать посредником между Богом, семьёй, зависимыми людьми. У них – такие же души, свои отношения с Богом.
В числе прочего, единобожие провозглашает равенство полов. У тебя душа – и у твоей жены душа. Мало ли что тела разные – души одинаковые. И не слушай молитвы жены – это её интимный разговор с Господом Богом. Не менее важный, чем твой.
В‑четвёртых, единобожие провозглашает единство рода человеческого. Ты человек? Значит, у тебя есть душа. И такая же – у иноплеменника. Многие первобытные народы с простодушным зверством называют себя «людьми». Просто людьми, без прикрас. Остальные, стало быть, не люди… или не совсем люди. Европейцев, либерально верующих в «благородного дикаря», буквально убивало, что индейцы Амазонии в лесу могут пройти мимо умирающего человека, не испытывая никаких угрызений совести. Он ведь не связан с этим иноплеменником никакими нравственными узами.
В XVI–XVII веках для оправдания работорговли и «расового рабовладения» «приходилось» придумывать сложные идеи «доадамитов», происходящих не от Адама и Евы, а от дьяволицы Лилит.
В‑пятых, единобожие требует духовной работы от каждого человека. Человеческая душа – поле борьбы добра со злом. Пришедший из зороастризма образ чёрного ангела на левом плече, светлого ангела на правом… Каждый нашёптывает своё, а человек выбирает.
Приносить жертвы Богу? Какой смысл, если он и так сотворил весь материальный мир? Бог христиан сам приносит себя в жертву пастве: «Ешьте, это плоть моя». Алтарь в христианском храме – это стол, на который ставятся Святые Дары.
Господь требует от тебя стать как можно лучшим человеком… Настолько, насколько ты можешь.
Язычник уверен, что краеугольный камень морали – верность своему не выбранному, от века данному божеству. Если раскрашенная деревяшка или обработанный кусок мрамора требуют человеческой крови – да получат. И они дадут взамен – победу, стадо коров, безопасность, богатый урожай.
В‑шестых, будут подведены итоги. Рано или поздно мир закончится, и наступит Суд. Окончательный Суд, потому – страшный.
Можно обмануть жену, соседа, правителя, начальника, судью… Но Бога-то ты не обманешь. Избегай преступления и подлости. Старайся нести в мир добро, слушаться светлого ангела.
Есть даже «в‑седьмых»: Единый – личность, а точнее – Сверхличность. Можно считать Его свирепым тираном… Ранние протестанты и считали Бога эдаким «космическим царьком» – вот придёт, сразу всех покарает.
Мейстрим иной – Бог выступает Добрым Пастырем. Общим Отцом, который любит своих чад и если наказывает – то за дело, для нашего блага, для исправления.
Но главное – кем ни считай Господа Бога, но даже в иудаизме со страшным и непостижимым Богом возможны… даже нужны какие-то личные отношения. Когда умирал мой хороший друг, еврей по матери, оказалось – раввин не может быть утешителем, провожающим в последний путь. Он – скорее «религиозный юрист», который расскажет, что велит и чего не велит Йахве.
Но и у иудаиста его отношения с Богом – глубоко личное дело. Христианин наивно верит, что абсолютный закон, источник вечной благодати, его любит. Никто не знает, какой процент людей спасётся, какой попадёт в совсем другое место – но так верят. Но ведь и у нас отношения с Богом – дело личное. Трудись, чтобы Он тебя одобрил. От Его решения зависит твоя судьба не в этой жизни – временной, почти мгновенной, а в жизни настоящей, вечной.
Разумеется, единобожники совершают скверные, даже очень скверные поступки. Но они всегда понимают, что это поступки именно что скверные. Ложь, воровство причинение страданий, лишение жизни – нарушение не безличного закона кармы, а Божьего завета.
Язычник может отрубать пальцы семилетнему Сергею Цзи Чуну, выкалывать глаза детям христиан в простодушном зверстве первобытного человека. Он искренне верит, что боги – не добрые и не злые, и никакого такого самоусовершенствования от человека не требуют. В лучшем случае боги бесстрастно справедливы.
Для Бога такое действие – отступничество, нарушение его доверия и почти что предательство.
Словом, единобожие отрицает решительно всё, на чём стоит многобожие. Да ещё требует личной ответственности и личных усилий. Христианин не только мешает язычнику мазать губы идола куриной, овечьей или человеческой кровью, то есть разрывает вечные, непоколебимые связи человека с местом и его божествами. Он извергает беднягу из своего рода и племени, заставляет осознавать себя «таким же», как иноплеменник, хотя бы в чём-то уравнивает с собственной женой и детьми. Ну не злодей ли?!
Параллели или подражания?
Конечно, во всех уголках Ойкумены приходилось осмысливать те же проблемы. В Китае освоенное человеком пространство практически не оставило места для богов ещё раньше, чем в античном Средиземноморье.
Везде рано или поздно возникала необходимость осмыслить общность людей разных стран и народов.
Везде духовно-нравственное неизбежно становилось важнее формального соблюдения установленных правил, традиций, принесения жертв.
В религиях многих народов появляются просто анекдотичные аналогии с единобожием. Например, в буддизме Махаяны («Большой колесницы») нет рая… Но есть ад, в котором скверных людей долго терзают, пока они то ли не исправятся, то ли не отбудут свой «срок заключения» и смогут переродиться.
Заимствование из античной христианской традиции? Не случайно ведь Будду Гаутаму в греко-буддийском искусстве изображают в римской одежде – в тоге. Да и некоторые Евангелия говорят о путешествии Христа в Индию и Тибет…
Но если тут и правда заимствование, то некое подобие ада есть у индейцев майя, у некоторых народов юго-восточной Азии.
Многие идеи Абсолюта, равенства людей перед лицом космических законов, над племенной морали возникали по всей Ойкумене.
По-видимому, духовные искания людей везде шли примерно в одном направлении, но кто-то оказался впереди.
Окончание следует
Источник: НИР №2, 2026
Андрей БУРОВСКИЙ, к.и.н., д.ф.н, профессор
[1] Миркина З.А., Померанц Г.С. Великие религии мира. – М.: Рипол, 1995.
[2] Даймонд Дж. Ружья, микробы и сталь: история человеческих сообществ. – М.: АСТ, 2005.
[3] Ладынин И.А. Две версии Исхода в традиции Манефона Севеннитского//Хранящий большое время: Сб. науч. тр. к пятидесятилетию А.А. Немировского. – М., 2018. – С. 96–113.
[4] Иосиф Флавий. Иудейские древности. – Минск: Беларусь, 1994.
[5] Фрейд З. Этот человек Моисей. – М.: Ломоносовъ, 2021.
[6] В качестве примера: Chaney E. 'Freudian Egypt'//The London Magazine, April/May 2006, pp. 62–69.