Художественный объект и восприятие искусства внутри современной культуры вступают в диалог нового порядка. Ускоренная событийность Времени,
с одной стороны, векторно направляет нас к всё большему количественному охвату художественного материала, а с другой – отнимает возможность погрузиться в произведение, принять и понять его. Избранный художником материал приобретает новые смысловые качества, становится носителем не только художественной эмоции, но и философии, превращается в инструмент синтеза искусств.
Как признаются художники, само задуманное произведение определяет выбор материала и стилистику. Любой изобразительный материал обладает памятью вещества, собственной историей существования в пространстве культуры – и отсюда следует, с какой степенью заинтересованности зритель будет общаться с артефактом.
В этом плане особенно интересен творческий путь художника Олега КУМАГИНА, чьи креативные устремления направлены не только на поиск красот стилистики, но и на отыскание внутренней динамики произведения.
Корни этой увлечённости – в детстве, проведённом на древних волжских берегах Городца, где будущего художника окружали доисторические окаменелости и таинственные минералы. Это раннее знакомство с уникальностью самоцвета, ощущение его веса, тепла и тайны позже переросло в осознанную арт-практику. Первые экспериментальные работы Кумагина находились на границе соприкосновения живописи и бытования природного камня-самоцвета. Художник стремился к гармоничному объединению трёх начал: 1) пространство картины; 2) психофизика созерцающего; 3) философия объединённых картины, оживающей лишь при её рассмотрении человеком, и человека, вступающего в пространство живописной работы. Так возникло творческое пространство ArtStones, продолжившееся в пространственном проекте «Контур времени».
Всякий самоцвет неповторим. Эта неповторяющаяся множественность «обитаемых миров» самоцветов провоцирует художника не на арт-императив, а на арт-диалог.
Диалог с камнем – такова культурная формула творческих действий Кумагина.
Компонуя работы ArtStones, автор прибегает к древнему принципу контраста: сопоставлению живописной и каменной плоскостей. Живопись многослойна, полифонична, изменчива; самоцвет – это опора, мощь Земли, константа Космоса. Кумагин подчёркивает столкновение живописи (творения рук человеческих) и камня (вечной природной силы). Это есть внутренняя, бессловесная драматургия, арт-диалог.
Фактура – это своеобразный живописный язык, на котором художник разговаривает со зрителем. Однако Кумагин не экспериментируют с фактурой ради набора визуальных эффектов. Для него главное – обратить внимание на многотемную полифонию хода Времени. Автор словно снимает археологические и геологические слои, заставляя зрителя погрузиться в бездны эпох, вызывая цепь ассоциаций при созерцании земли, камня, звёздного неба, древнего артефакта. Тёплая гамма охр, коричневых, терракотовых и серых оттенков усиливает впечатление материальной памяти. Поверхности выглядят прожитыми, словно несущими внутреннюю биографию. В сочетании с натуральным самоцветом это создаёт ощущение подлинности, редкое для эпохи цифровых изображений.
Немаловажное значение Кумагин придаёт колориту камня. Обращение к тёплой цветовой гамме (охра, сепия, сиена жжёная, все оттенки красного, жёлтого, коричневого и серого цветов) заставляет вспомнить прошлое Земли, когда она была раскалённой. Живопись здесь не является «аккомпанементом» к самоцвету, как и самоцвет не иллюстрирует живопись. Они находятся в гармоничном образном ансамбле, а это и есть Космос.
Зритель должен долго всматриваться в произведения Кумагина – восприятие его работ не сиюминутно, не ориентировано на беглое знакомство.
Олег Кумагин признаётся: обращение к реальности земного самоцвета преобразило его отношение к живописи. Живопись предполагает поправки, лессировки, новые поиски.
Самоцвет же не допускает исправлений. Поправить можно только его пространственное расположение. И тут автор должен найти точное соответствие живописи и камня, рассчитать внутренне убедительное соотношение плоскостей, гармонично расположить фрагменты, соблюдая внутреннюю ритмику.
Здесь мы приходим к философской константе всего творчества Олега Кумагина. Художник не самовольно и самовластно экспериментирует с материалом, но идёт по пути обнаружения художественного решения, поиска основополагающего образного и смыслового «зерна» произведения. Все элементы работы занимают своё естественное место, как если бы они были рождены не художником, а самой природой. Художник подключается к демиургическому бытию, становясь тайным помощником демиурга и невидимым его соратником.
Искусство часто – не деяние, а недеяние. Действия художника при поиске Единственного – это жест, а не множество жестов. Природа диктует выбор этого жеста. Кумагин своими произведениями говорит: этот жест можно найти, увидеть, почувствовать. Так понимание придёт и к автору, и к зрителю.
Живописная форма перестаёт быть просто формой, пространственным сосудом, куда влиты определённые изобразительные моменты. Автор сопоставляет живопись и камень так, чтобы зритель постепенно погружался в собственную внутреннюю тишину, в таинственное пространство собственной Вселенной, в свой внутренний мир. Мир Видимый и Мир Невидимый – вот философская, этическая и эстетическая направленность творчества Кумагина.
Что если перенести эти тайны восприятия от конкретного арт-объекта во внешний мир, пространственно и временно гораздо более широкий? Так возникает проект «Контур времени».
Организация среды – традиционная для современного искусства практика. «Контур времени» призван ограничить внешние раздражающие воздействия и усилить концентрацию внутренних процессов. Выработка внутреннего внимания – своеобразный ретрит, но без пугающего погружения в тёмную пещеру. Человек оказывается внутри арт-пространства, организованного конкретным образом. И здесь уместно будет вспомнить исторически значимые инсталляции Ильи Кабакова, Джексона Поллока, Энди Уорхолла и других авторов, но у Кумагина другой вектор воздействия: его задача – не произвести эффект, а снизить порог информационного шума. Оказавшийся внутри получает возможность вернуться к способности сосредоточенно воспринимать мир, а значит – вернуться к себе.
Время замедляется, и при этой «съёмке рапидом» мы можем рассмотреть то, что раньше ускользало. Трансформируется восприятие Времени, оно становится укрупнённым, философски сосредоточенным в одной точке, внутри мировой константы, названной в древнеиндийских философских учениях Абсолютом, или Атманом.
Информационное поле нынешнего Времени – опасная площадка. Внимание перегружается, новости и видео буквально расстреливают нас, уничтожая самое драгоценное – восприятие мира с любовью и спокойствием. Наше сознание работает в режиме non stop, мозг перегружен и порой отказывается работать творчески. Искусство, направленное на рождение зон спокойствия и тишины, становится предельно важным для цивилизации. Эстетика и этика смыкаются, образуя новую значимость арт-пространства. Восприятие искусства может быть не только активным, но и пассивным. Перешагнув порог тишины, мы оказываемся в медитативной области Духа. Проект «Контур времени» именно таков: он возвращает человека к самому себе и его Миру Внутреннему.
Два проекта – ArtStones и «Контур времени» – связаны и с объектом, и с жизнью субъекта, и с личностью автора. Оба объединены движением к ясности восприятия искусства. Самоцвет в ArtStones играет роль путеводной звезды: художник-автор ориентируется на художника-природу. В «Контуре времени» Кумагин работает со средой. Пространство делает шаг от эстетики к этике, от этики – к философии Времени, а от философии – к человеку, созерцателю и участнику проекта. Оба проекта – часть творческой системы вдумчивого и зрелого художника.
Зрелость автора, приходящего к художественной организации пространства в зрелом возрасте, обладает несомненными преимуществами: независимостью мышления, жизненным опытом, нравственной свободой от модных трендов – и, разумеется, творческой храбростью идти в искусстве собственной дорогой. Именно такой путь прошёл Кумагин, став членом Творческого союза художников России, Союза абстракционистов России (САБРОС) и Международной академии современных искусств. Важным рубежом стал 2018 год – после персональной выставки в Нью-Джерси (США) его работы получили международное признание и вошли в частные коллекции России, США и Европы.
Художник увлечённо относится к самоцветам – живым драгоценностям Земли. Любой самоцвет хранит геологическую память. Он сам есть застывшее в камне событие. Олег Кумагин лично занимается поиском минералов: участвует в экспедициях на Урале, в Сибири, в Забайкалье, на Кольском полуострове. Наиболее любима художником яшма – плотная, тяжёлая, с невероятным разнообразием расцветок. Моховая, пейзажная, пятнистая, тигровая, ленточная яшма, где по слоям цвета на срезе можно увидеть смену геологических эпох, – всё это даёт художнику право использовать тот или иной вид для образной организации композиции.
Привлекает внимание художника и чароит – «русский минерал», встречающийся лишь в одном месте на планете – в бассейне реки Чары на границе Иркутской области и Якутии. С 1940‑х годов чароит остаётся загадкой: ни с каким другим камнем в мире нельзя сравнить его сиреневые оттенки. Изнутри он словно светится – такой перламутровый эффект создаёт волокнистая структура. Фиолетовый цвет – это цвет высшей чакры, последний видимый нами цвет спектра, он говорит нам о бесконечных пространствах ночного неба.
Чароит хрупок, потому художник часто сохраняет минерал без обработки, и эта природная девственность камня играет на пользу восприятию.
Привлекают и другие самоцветы: малахит с его концентрическими кругами, вызывающими в памяти движение планет; родонит с заревым окрасом, рождающим в воображении рассветы; разноликие агаты, в срезах которых можно прочитать историю Земли. Все камни живые, ибо жива природа. Работая с ними, прикасаясь к ним, художник вспоминает собственные эмоции, когда тот или иной минерал был отыскан: самоцвет становится фрагментом личных воспоминаний автора. Так сам Кумагин вступает во внутренний диалог с камнем. Собственная красота минерала диктует его местоположение в произведении. Камень становится сотворцом. Природа и человек соединяются в атмосфере чистого творчества.
Естественным продолжением «Контура времени» стал проект «Контур» – целая пространственная исследовательская система. Это иммерсивная архитектурная структура в форме спирали Архимеда (около 1,5 витка) с размерами 2 × 2 метра и высотой около двух метров. Ширина прохода – 60 см, вход организован как расширяющаяся воронка, обеспечивающая постепенный переход в проектное пространство. Здесь Кумагин выступает как философски ориентированный архитектор. Конструкция выполнена на основе деревянного каркаса и оргалита, внутренняя поверхность покрыта тонкими алюминиевыми листами, формирующими нестабильное отражающее поле.
Зеркало как философская константа всегда привлекало внимание творческой личности. Это один из древнейших архетипов, оказавших влияние на всю человеческую культуру. У Кумагина отражения на алюминиевых листах не только отражают происходящее, но служат инструментом дестабилизации визуальных ориентиров. Здесь уместно вспомнить зеркала астрофизика, математика, философа Николая Козырева, основанные на его теории о времени как форме энергии. Зеркала Козырева – спиралевидные или цилиндрические конструкции из отполированного алюминия, внутри которых размещали кресло для испытуемого. С ними связывали изменение восприятия времени, всплески интуиции, предвидение будущего, ощущения выхода из тела, телекинеза, телепатии.
Но проект Кумагина – не копия зеркал Козырева. Он позволяет исследовать поведение человека и изменения его внимания в определённых условиях. Среда, создаваемая художником, – это ограниченное замкнутое пространство с повторяющейся геометрией. Внешние зрительные стимулы снижаются; человек оказывается наедине с туманными отражениями, а значит, наедине с собой. Присутствует контролируемое освещение. Контрасты света и тьмы – не только философские, но и живописные: всё изобразительное искусство на них построено. В проекте минимум сенсорной вариативности. Все творческие моменты – озарения, открытия, воспоминания – предстоит оценивать самому участнику. Это прямая работа с Миром Внутренним.
Какова результативность? Стабилизация внимания: оно обостряется, проясняется. Снижение внутреннего когнитивного напряжения: человек обретает возможность свободно вдохнуть, расслабиться, принадлежать самому себе. Уменьшение интенсивности внутреннего диалога: участник снова может слышать тишину. Изменение субъективного восприятия времени: оно становится непрерывным, цельным. Бытие возвращается к пребыванию внутри «мирового Яйца», в пространстве пра-Мира, которое древние называли «олам». И, наконец, появление необходимых решений без последовательного аналитического перебора – в формате мгновенного озарения. «Контур» – функциональная исследовательская среда, позволяющая наблюдать влияние пространства-времени на психические и мыслительные процессы.
Не менее интересны эксперименты Кумагина на стыке фольклорной традиции и новых технологий. В проекте «Из прошлого в будущее» он трансформирует мотивы Хохломы, городецкой росписи через диалог абстрактной живописи и нейросетей.
Здесь нет механического копирования. Художник задаёт алгоритмам параметры, а затем происходит артотбор: автор интерпретирует стилистические моменты и включает образы в свою живописную систему. Традиционный орнамент обретает новое дыхание. Этот метод перекликается с работой с самоцветом: и здесь, и там художник не начинает с нуля, а обнаруживает форму внутри традиционного алгоритмического поля.
Особое место в практике Кумагина занимает диалог с инклюзивной аудиторией. Серия тактильных авторских инсталляций для незрячих и слабовидящих использует тепло, звук, различные фактуры – самоцветы, дерево, металл. Искусство становится доступным через осязание. В этом проявляется установка автора: искусство не должно быть привилегией зрения, оно может обращаться к широкому спектру чувств.
Кумагин формирует новый подход к работе с восприятием искусства – через изменение условий существования и среды, где находятся арт-объекты, а не через прямое воздействие на воспринимающего. «Контур» показывает, что когнитивные процессы могут рассматриваться как функция среды, а не только как результат внутренней активности зрителя. Кумагин демонстрирует: арт-проект может быть инсталляцией, исследовательским прототипом, архетипическим положением, лабораторной средой для изучения восприятия.
Творческая мысль художника направлена на синтез искусств, культур, природы, Космоса, философии – и движется к взаимодействию с пространством-временем, самым загадочным континуумом Универсума.
Творчество Кумагина показывает зрителю эволюцию его художественного языка: от работы с живописной фактурой и самоцветом – к исследованию восприятия и пространства-времени; от тактильного опыта – к подключению искусственного разума; от традиционных выставочных форматов – к инклюзивным, инопространственным практикам. Своим творчеством он утверждает: искусство способно быть не только образной системой, но и условием изменения артвосприятия. Самоцвет учит точности зрения и ясности мышления. Пространство «Контура времени» возвращает в забытую тишину. «Контур» позволяет наблюдать, как меняется внимание человека, когнитивное напряжение и восприятие времени.
Главный дефицит современности, по мысли Олега Кумагина, – способность видеть ясно. Способность чувствовать, видеть и провидеть, слышать, думать, быть присутствующим в неповторимом жизненном процессе здесь и сейчас. Художник, как сам подчёркивает, не столько создаёт смыслы и образы, сколько творит условия для их обнаружения. И в этом, возможно, сегодня заключается самая важная задача искусства.
Источник: НИР №7, 2026
Елена КРЮКОВА