Сосновый бор расступился, и я увидел монастырь. Он стоял на острове, за широкой полосой воды, белый, строгий, сияющий, похожий на райский чертог. На всех куполах громадного собора
играли весёлые солнечные зайчики. Толстые гранитные плиты подпирали берег озера, надёжно защищая обитель от водной стихии. Окна надвратной церквушки приветливо глядели на разноголосую толпу паломников. Стая голубей, дружно вспорхнув с крыши гостиничного корпуса, закружила над озёрным пространством. Высокие густолиственные липы, могучие кряжистые дубы, стройные нарядные берёзки, золотистые сосны бросали густую желанную тень – это был скорее не монастырь, а чудесный сад!
К обители вела узкая перемычка, на которой было довольно много людей. И справа, и слева от неё по водной глади то и дело проносились юркие моторные лодки с пассажирами на борту; волны от них не спеша катились к берегу и на дальний простор озера. На прибрежной стоянке, а также на обочинах дороги, было много автомобилей – туристы и паломники прибыли сюда, кажется, со всей Руси.
Через несколько минут я вступил на территорию монастыря. Меня встретил его хозяин – преподобный Нил Столобенский (скульптурное изображение стояло невдалеке от входных врат). Погружённый в молитву, он духовным взором видел всех, кто прибывал в его владения, и брал их под свой небесный покров.
К 4-й странице обложки
Остров искушений
С чего начать знакомство с обителью? Конечно, с Богоявленского собора. Я вошёл в него очень вовремя. Около раки с мощами преподобного Нила остановилась группа паломников, её сопровождал гид, один из насельников монастыря.
– Когда святой Нил появился на острове? – спросила немолодая женщина в бледно-голубом ситцевом платочке.
– Ровно пятьсот лет назад, – ответил гид (чуть позже мы узнали, что это был иеромонах N). – Остров был покрыт сосновым лесом и молодыми крепкими дубками; здесь никто не проживал, и это больше всего понравилось преподобному. Добрая половина острова представляла возвышение наподобие столпа, так что название «Столобный» вполне соответствовало его внешнему виду. Это возвышение и избрал преподобный для своего обитания.
Воздав благодарение Богу за тихое и уединённое место, он выкопал себе небольшую пещеру и прожил в ней одну зиму, а с наступлением весны построил деревянную келию и часовню. Всё время преподобный проводил в молитве и трудах. У него не было постели; отдыхал он (весьма краткое время), сидя на стуле и повиснув руками на вбитые в стену крючья. Рядом с келией был маленький огород, в котором угодник Божий выращивал овощи для своего пропитания.
Видя чистое и богоугодное житие преподобного, диавол возненавидел святого и возвёл на него сильную брань. Однажды он явился ему в чувственном виде и сказал: «Выйди отсюда, старец. Что тебе здесь нужно? Ты видишь, что место это глухое и ни к чему не пригодно, а местные люди злы и коварны. Зачем тебе трудиться без пользы?».
Нил оградил себя крестным знамением, и диавол исчез, как исчезает дым из деревенской трубы.
В другой раз, когда преподобный стоял на молитве, диавол пришёл с большой оравой бесов; они обвязали келию веревками и устроили дикий шум и гам, сквернословя и вопия страшными голосами: «Утащим эту гадкую келию и бросим в озеро».
Угодник Божий произнёс молитву «Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его…», а потом сказал: «О вражья мерзость и грубая немощь! Напрасно трудитесь, ибо никто и ничто не может отлучить меня от любви Божией!».
Сатана возопил: «Не знаю, что мне делать, ибо победил ты меня и всю силу мою. Но не отступлю и буду бороть тебя до тех пор, пока не выгоню с этого острова».
Преподобный ответил: «Буди проклят, нечистый, и все дела твои! Все упование моё я возлагаю на Господа Иисуса Христа, Который сокрушил твою власть над людьми и помогает мне на каждом шагу! Знай, коварный обольститель, что я не боюсь тебя и всех козней твоих!».
В ту же секунду нечистая сила с дикими воплями исчезла.
Сокровище
– А как относились к преподобному местные жители? – спросил интеллигентного вида мужчина в светлом костюме.
– Не очень хорошо. Местные разбойники, подумав, что преподобный скопил большие богатства, решили его ограбить. Когда они явились на остров, Нил работал в огороде. «Где твоё сокровище? Признавайся!» – заорал один из них. Преподобный, оставив мотыгу, посмотрел на нежданных гостей; они были похожи на лютых зверей, готовых растерзать его на части. «Моё сокровище в келии», – спокойно сказал старец. «Под полом?» – «Нет, в красном углу».
Бандиты со всех ног ринулись по указанному адресу. В красном углу они увидели икону Божией Матери «Владимирская»; от неё исходило неземное сияние, от которого они мгновенно ослепли.
Войдя в келию, Нил увидел разбойников, которые лежали на полу и горько рыдали. «Отчего же вы не берёте сокровище, за которым пришли?» – кротко спросил он. «Прости нас, отче святый, – ответили бандиты. – Согрешили мы, люто согрешили. Лукавый попутал. Помолись о нас, Божий человек, чтобы мы не погибли».
«Бог да простит вас, чада мои, – сказал преподобный. – Обещайте мне, что с этого момента оставите злые дела и будете честным трудом добывать пропитание». «Обещаем, отче святый! Клятвенно обещаем!» – в один голос воскликнули разбойники. «Ну, а теперь вставайте». «Нет, не встанем, – возразили те, – потому что мы ничего не видим».
Святой, глядя на икону Божией Матери, помолился, и страдальцы тут же прозрели. Они припали к ногам преподобного, горячо благодаря его за исцеление.
«Милость Божия да будет с вами» – молвил старец, провожая нежданных гостей.
«Нил, помоги…»
– Не могли бы вы рассказать о чудесах преподобного Нила? – обратился я к гиду.
– С удовольствием. Вот одно из них. Летом 1995 года в монастырь пришёл пожилой человек с орденами на груди. Это был Владимир Ильич Милоков. Он рассказал удивительную историю.
«Я бывший солдат, – начал он. – Во время боёв под Ржевом в 1942 году был ранен в живот. Рана была очень тяжёлой, врачи, осмотрев меня, сказали, что операция бессмысленна. Меня доставили в Нилову пустынь, где в то время размещался военный госпиталь. Я лежал в отдельной комнатушке и медленно умирал. Ко мне зашла нянечка. Видя, как я страдаю, она сказала: “Не отчаивайся, милок. Преподобный Нил может тебе помочь”. “А кто он такой?” – спросил я. “Он основал этот монастырь и молится о всех, кто сюда прибывает”. “Как же он может мне помочь, если у меня такая рана?”. “Для него нет ничего невозможного, он чудотворец. Помолись ему”. “Я и молиться-то не умею”. “А ты обратись к нему, как к другу. Самыми простыми словами”.
Пересохшими губами я стал шептать: “Нил, помоги… Нил, помоги…” Неожиданно в комнатушку вошёл монах с длинной седой бородой, строгим лицом и в тёмной одежде. Он положил руку на мой живот, погладил окровавленные бинты. “Потерпи, чадо мое. Скоро будешь здоров”. С этими словами он исчез. Я забылся в тяжёлом сне.
Очнулся от того, что кто-то толкнул меня в ногу: это были санитары; они думали, что я умер, и хотели в этом убедиться. “Где монах, который приходил ко мне?” – спросил я. Санитары рассмеялись: “Это смерть к тебе приходила, а не монах”. “Какая смерть? – возразил я.– Вы же видите, что я жив”. “Смерть, она такая настырная, что вот-вот заявится к тебе снова”, – пуще прежнего рассмеялись санитары. “Чем скалить зубы, дали бы мне поесть”, – попросил я. Санитары посерьёзнели. “Я ужасно голоден, дайте мне хоть корочку хлеба”, – настаивал я. “Подожди минутку, дружок”.
Санитары, поняв, что шутки и в самом деле неуместны, позвали доктора. Тот велел отвезти меня в перевязочную. Когда медсестра сняла с меня окровавленные бинты, то все увидели, что рана затянулась и мне ничто не угрожает.
Я самостоятельно встал, поблагодарил доктора, медсестру и спросил, где находится столовая. Ел я с большим аппетитом. Через две недели полностью восстановился, выписался из госпиталя и отбыл на фронт. Я воевал до самого конца войны, участвовал во взятии Берлина. Ни разу не был ранен: всё время молился Нилу, и он охранял меня от вражеских пуль, минных осколков и тайных фугасов.
Я пришёл в монастырь для того, чтобы ещё и ещё раз поблагодарить Нила за его чудесную помощь, – закончил свой рассказ старый солдат».
Ночной гость
– Были ли случаи, когда преподобный Нил вразумил человека и обратил его ко Христу? – спросил я.
– Таких случаев множество. Поведаю об одном из них, – отозвался иеромонах. – Как-то к нам в обитель приехал раб Божий Алексей, который живёт в городе, отстоящем от нашей обители за несколько тысяч километров.
«Я давно почитаю преподобного Нила, – сказал он. – У меня есть его икона, перед которой я молюсь, и акафист. Я приехал в командировку в Москву и, выкроив денёк, решил посетить вашу обитель и поклониться мощам угодника Божия. Недавно он избавил меня от большой беды, возможно, от смерти.
– Как это произошло? – поинтересовался я.
– А вот как. С моими друзьями Николаем и Михаилом я организовал фирму, – продолжал Алексей. – Сначала дела у нас шли хорошо, но неожиданный дефолт все наши достижения обратил в прах. Я отнёсся к этому совершенно спокойно, потому что понимал, что всё в руках Божиих: сегодня мы на коне, а завтра – у разбитого корыта. А вот мои друзья (они были неверующими) этого не понимали; они решили, по наущению диавола, конечно, что во всём виноват я как глава фирмы.
Однажды я пришёл в офис задолго до начала рабочего дня, чтобы проанализировать сложившуюся ситуацию и найти какой-то выход. Дверь неожиданно открылась, и в комнату вошли мои компаньоны и упали передо мной на колени. “Что с вами, друзья мои? – удивился я.– Немедленно встаньте”. “Прости нас, – в один голос воскликнули Николай и Михаил. – Прости великодушно”. “За что же вас простить? Вы, кажется, не провинились передо мной”. “Нет, провинились, да и сильно”. “В чём именно?” “Мы хотели… мы задумали… убрать тебя…” “В самом деле?” “Да”. “Ну и почему же не сделали это?” “Ко мне явился необычный человек, – сказал Николай. – Я таких ни разу не видел”. “Когда он явился?” “Сегодня под утро. Ещё не проснувшись, я почувствовал сильное волнение; открыл глаза – передо мною стоял он, этот необычный человек…” “Как он выглядел?” “На нём был тёмный плащ с капюшоном, а на груди – фартук с жёлтой окантовкой и со многими крестами; в его правой руке был посох. Он грозно посмотрел на меня и сказал: “Если сделаете Алексею зло, то вам будет худо”. Это он повторил дважды. Я онемел от ужаса, меня затрясло, как в лихорадке. Между тем незнакомец развернулся и пошёл к выходу. Я с большим трудом встал с постели, чтобы проводить его и закрыть за ним дверь. Однако, к моему величайшему удивлению, ночного гостя нигде не увидел, а дверь была заперта.
Я позвонил Михаилу и рассказал о случившемся. “Наш заговор раскрыт, – сказал я ему, – и нас ждёт страшная расплата”. “Что же нам делать?” – спросил он. “Давай во всём сознаемся и попросим у Алексея прощения”. «“Согласен”», —сказал Михаил. “Пока мы шли сюда, я всё думал, кто же ко мне приходил? Может быть, монах? Но кто он и откуда? В нашем городе я таких не видел”.
Я взял со стола икону преподобного Нила и показал моим друзьям: “Похож ли ночной гость на него?” – спросил я. “Да, это он! – воскликнул Николай. – И глаза, и седая борода, и посох – всё его! Скажи мне, кто он?” “Это преподобный Нил Столобенский, великий чудотворец”, – сказал я. “Он покарает нас?” “Если вы покаетесь в своём грехе, то всё обойдётся”, – ответил я. “Как это сделать?” “Нужно пойти в храм и рассказать всё священнику”. “Завтра же мы сделаем это!” “Вы и сегодня успеете – Божественная Литургия в ближайшем храме начнётся через полчаса”. “Правильно, не будем откладывать на завтра”.
Николай и Михаил встали с колен и быстрым шагом вышли из комнаты.
С этих пор их жизнь изменилась – они начали потихоньку воцерковляться», – закончил свой рассказ Алексей.
Розы
– А теперь я познакомлю вас с ещё одной святыней нашего монастыря, – сказал батюшка.
Мы подошли к чудотворной иконе Божией Матери «Казанская».
– Этот образ Царицы Небесной в годы лютого безбожия сохранила одна благочестивая семья. Икона хранилась в платяном шкафу, утром и вечером дверцы шкафа открывались, и семья молилась перед ней.
Однажды случилась беда: возник пожар (по какой причине, неизвестно), и дом сгорел (из жильцов никто не пострадал, так как дома никого не было). А икона сохранилась целёхонькой, даже налёта сажи на ней не оказалось.
Видя такое чудо, хозяин и хозяйка решили передать этот образ в наш монастырь. Около иконы всегда стоят – справа и слева – свежие цветы. Как-то послушник, прибираясь в храме, увидел, что розы в вазе засохли, и он решил их выкинуть. Подойдя ближе к иконе, он, к своему великому удивлению, обнаружил, что розы… совершенно свежие; мало того – они… благоухали.
В чём духовный смысл этого необыкновенного события? Наша душа от многочисленных грехов засыхает, подобно розам. Как её оживить? Очень просто: надо подойти к священнику и исповедовать свои грехи. И тогда душа снова станет свежей, любвеобильной и благоухающей.
Крестный ход
Я пробыл в монастыре более месяца, принимая посильное участие в жизни братии.
Как-то после вечернего богослужения монахи отправилась Крестным ходом вокруг обители, в нём приняла участие группа паломников; я присоединился к ним. Мы спустились по ступенькам Входных врат и повернули налево. Селигер блестел, словно зеркало; дул ровный несильный ветер, освежая наши лица; небо было светлое, луна только что проявилась.
Спаси, Го-о‑осподи, люди
Твоя И благослови достоя-а‑ание Твое,
Побе-е‑еды на сопротивныя да-а‑аруя
И Твое сохраняя Крестом Твоим жи-и‑ительство‑о‑о, – дружно и согласно пели мы, прогоняя прочь бесовскую нечисть.
Шагается легко, свободно. Мы идём уже по северной стороне острова, справа от нас простирается широкая гладь озера, окаймлённая высокими деревьями на берегу.
Крестный ход останавливается, батюшка берёт из рук монаха, возглавляющего нашу колонну, большой походный крест и осеняет им все четыре стороны света, после чего мы продолжаем путь.
Песнопения не прекращаются ни на минуту; поднимаемся в горку – справа открывается ещё одна широкая водная панорама, но нам недосуг любоваться ею, у нас другая, более важная задача – обнести святой крест вокруг обители и тем самым обезопасить её от бесовских полчищ.
Через одну-две минуты мы оказались на самой высокой точке острова; здесь находится могила бывшего настоятеля – архимандрита Вассиана – и других насельников обители. Монахи спели тропарь и кондак преподобному Нилу, батюшка осенил нас крестом, мы по утоптанной дорожке спустились с холма и через несколько минут Крестный ход закончился – в той точке, откуда и начался.
Иеромонах пожелал всем паломникам Ангела хранителя и спокойной ночи.
Волны Селигера
Я видел разные волны; видел тёмные буйные, кипящие белой пеной, волны Баренцова моря; видел огромные, с двухэтажный дом, свинцовые волны Атлантического океана, которые играли морскими торговыми судами и рыбацкими траулерами, как игрушками; видел сверкающие на солнце, безмятежные, вальяжные, курортные волны Адриатического моря; видел искрящиеся, полные внутренней кипучей силы волны Чёрного моря; видел ласковые, безмятежные волны Азовского моря; видел много разных волн разных морей и океанов.
Но таких волн, какие наблюдал на озере Селигер, нигде не видел! Они были… как бы это сказать… солнечные, яркие, невесомые, прозрачные, а самое главное – кроткие и очень смиренные; они возникали как-то тихо и незаметно – от едва различимого, неизвестно откуда возникшего слабого колебания ветерка, от тихого вздоха озёрного пространства, от его какого-то внутреннего непонятного движения.
Волны, сверкая на солнце, отражая миллионы миллионов искр, то ли катились, то ли не катились к берегу – Бог весть; но если они и катились, то делали это очень и очень деликатно, осторожно, словно боясь вспугнуть кого-то, и достигали острова Столобного очень нескоро, а когда достигали, то прикасались к нему с каким-то трепетом и благоговением, как к великой святыне. И звук этот напоминал трепетное щебетание ласточек, кроткое воркование голубей, нежные рулады синичек, любовные напевы соловьёв…
Булыжники
Территория монастыря, особенно её западная часть, выложена крупными булыжниками. Ступать по ним нужно очень и очень осторожно, так как можно легко вывихнуть ногу. Это лишний раз напоминает монахам, да и нам, паломникам, о том, что в духовной жизни нужна ещё бóльшая осторожность, ибо враг рода человеческого расставляет сети на каждом шагу, чтобы уловить и погубить нас.
Доброе сердце
У Нила Столобенского такое же доброе сердце, как и у Святителя Николая (я испытал это на собственном опыте). Они оба знают, в каких тесных обстоятельствах проходим мы земное поприще и как нам нужна их повседневная помощь. И они ни в чём не отказывают нам, если мы живём благочестиво и стараемся выполнять не свою греховную волю, а волю Господа нашего Иисуса Христа.
«Пою Богу моему, дондеже есмь…»
Встретился после Божественной Литургии с регентом Сергеем Комиссаровым.
– Расскажите о вашем пути в монастырь? – попросил я.
– Я жил в городе Орле, где закончил музыкальное училище (дирижёрско-хоровой факультет), – сказал Сергей. – В те, доперестроечные времена в городе было шесть (!) действующих храмов; для областного центра это очень много (достаточно сказать, что в некоторых краевых центрах было всего один-два действующих храма). Я стал ходить в один из них и петь в церковном хоре.
Вскоре переехал в город Торжок (Тверская епархия), на мою родину. Наступили перестроечные времена, с работой было туго, меня выручило моё музыкальное образование. Стал восстанавливаться Борисо-Глебский монастырь, один из самых древних монастырей Земли Русской. Отец настоятель пригласил меня управлять церковным хором; я согласился. Нёс это послушание в течение шести лет.
Постепенно крепла моя вера. Без церкви уже не мыслил своего существования. Совершенно неожиданно меня пригласил к себе наместник Нило-Столобенской пустыни архимандрит Аркадий.
Монастырские службы сильно отличаются от служб в обычных мирских храмах: во‑первых, они длинные и, во‑вторых, неторопливые. И пение здесь совсем другое. Для меня это была большая школа.
– Когда я приехал в Нило-Столобенскую пустынь, то очень удивился: на клиросе всего двое человек, а пение грамотное, профессиональное и, главное, умилительное; молиться было очень легко. Как вам удаётся с такими малыми силами создавать хорошее пение?
– Тут моей заслуги нет никакой. Все устрояет преподобный Нил, духовный хозяин этой обители. Именно он восполняет наши слабые, недостаточные силы, не даёт роптать и унывать. Мне помогает молодой певчий Сергей Бурдов, у которого очень приятный и красивый тенор. Сергей – бывший детдомовец; в мирской жизни он много настрадался, пережил много кризисных ситуаций, пока наконец преподобный Нил не привёл его в тихую монастырскую гавань.
– Какие ваши любимые духовные композиторы и произведения?
– Павел Чесноков, Дмитрий Бортнянский и Александр Архангельский. А что касается любимых произведений, то это «Покаяния отверзи мне двери…» Павла Чеснокова и концерт «Блажен муж» Дмитрия Бортнянского.
– Не собираетесь принять Ангельский чин?
– Пока нет, но на всё воля Господня. Моя задача как регента – помогать братии монастыря, а также многочисленным паломникам, которые и зимой и летом прибывают к нам, благоговейно молиться во время богослужения, забывать хотя бы на краткое время всё земное и возносить свой дух горе.
Служение в храме помогает мне совершенствоваться как профессиональному музыканту, духовно возрастать, чтобы я мог и дальше воспевать Господа нашего Иисуса Христа и Его Пречистую Матерь, а также нашего небесного защитника и покровителя Нила Столобенского.
Современница преподобного Нила
Рядом с холмом, где преподобный Нил выкопал себе пещеру, в которой пробыл 27 лет, на берегу озера растёт большая, потемневшая от времени, покрытая сизыми лишайниками древняя липа. Она наклонена в сторону озера, как бы готовясь упасть в него; кора дерева потрескалась, в одном месте – в нижней части липы – коры вовсе нет, и по стволу побежали внушительные трещины.
Рядом с холмом, где преподобный Нил выкопал себе пещеру, в которой пробыл 27 лет, на берегу озера растёт большая, потемневшая от времени, покрытая сизыми лишайниками древняя липа. Она наклонена в сторону озера, как бы готовясь упасть в него; кора дерева потрескалась, в одном месте – в нижней части липы – коры вовсе нет, и по стволу побежали внушительные трещины.
Корни липы со стороны озера сгнили, образовалось большое дупло; однако дерево держится и держится крепко за счёт корней, которые толстыми мощными анакондами уходят в противоположную от воды сторону; два самых больших корня– длиной около двух метров– видны на поверхности и только потом уходят вглубь земли.
Ещё один корень, самый длинный, умудрился пролезть под основание меньшей липы, стоящей в нескольких метрах, а потом уже уйти под землю.
Берег озера у этой липы, так же, как и везде, ограждён мраморными плитами. Такие плиты монахи Ниловой пустыни готовили, обтёсывали и укладывали в течение двенадцати лет. Около липы плиты уложены с особым тщанием. Монахи видели, что липа стоит близко к воде, да ещё и наклонена, поэтому они помимо плит, уложенных на дно озера, положили сверху ещё один ряд. Кроме того, они положили несколько гигантских плит и валунов у основания липы – для её надёжной защиты. Да ещё набросали множество валунов в воду, перед плитами.
Получилась основательная гранитно-каменная стена. Она-то и помогла дожить дереву до наших дней.
Но главное, конечно, не камни и не плиты, главное, что помогло дереву выстоять, – её могучие, даже сверхмогучие корни.
Я долго стоял у этой липы и думал о её судьбе. А ещё думал о судьбе матушки-России. У неё есть сходство с этой патриархальной, вековой липой.
Россия жива только по одной причине: у неё, как и у этой липы, могучие, надёжные корни – наше неизбывное, нестареющее, неветшающее Православие!
Источник: НИР №10, 2026
Николай КОКУХИН