Любое природное явление – чудо. Но как мало мы знаем об этих чудесах! Взять ту же утку – обычную крякву с лесного водоёма. Люди скорее вспомнят
десяток-другой кулинарных рецептов по приготовлению этой птицы, чем её уникальные свойства и удивительные способности. И в этом ещё раз проявится ужасное и печальное качество человека – смотреть на природу только как на кладовую для собственного насыщения и оставлять право на жизнь только для себя, любимого, отводя всем своим соседям по планете лишь роль добычи, охотничьего трофея, пищевого ресурса.
Меж тем утка – это уникум. Например, знали ли вы, что утиные перья невозможно намочить водой? А терморегуляция в утиных лапах устроена так, что они могут спокойно ходить по снегу и льду, не чувствуя холода? Крякают только самки утки (селезни издают другие, более тихие звуки). За день дикая утка может пролететь до 500 километров, а скорость может достигать почти 120 километров в час.
Современная культура далеко отодвинула человека от природы, и эта дистанция всё более и более возрастает. Наши предки получали от леса и реки несравнимо больше, а с углублением в древность – практически всё. Пищу, одежду, материалы для жилища, бытовых вещей, орудий труда и оружия, лекарства от хворей – это и ещё многое другое человек брал из окружавшей его природы. Потому он должен был великолепно её знать, ведь зачастую от этих знаний зависела его жизнь.
Но не только меркантильной прагматикой определялись эти знания. Наши предшественники – люди так называемой традиционной культуры – сформировали и самобытную духовную сферу, обожествив природу и найдя в ней чёткое место для человека – «первого среди равных». Причём ключевым здесь является слово «равных», а не слово «первый». Поэтому глубинные знания и определённое отношение существовали не только в адрес тех, кто мог послужить в качестве пищевых ресурсов, сырья для ремесленных поделок или каким-то иным образом, но и в практическом отношении к >но бесполезным «братьям нашим меньшим». Лягушкам и жабам, например.
Но не о них сейчас речь. Поговорим именно об утке и привлечём для того факты истории и мировоззрения коренных сибирских народов.
В религиозных представлениях всех народов мира птицы занимают важное место. Причём в соответствии со своими природными характеристиками каждая из них наделяется определёнными сакральными свойствами. Орёл, как говорится, он и в Африке орёл: он царствует в воздушном пространстве, и он же главенствует среди пернатых персонажей языческих пантеонов. Есть своя «специализация» и у водоплавающих, в том числе у утки.
Дело в том, что в традиционном миропонимании народов Сибири (как, впрочем, и многих других регионов планеты) космос представлялся вертикально стратифицированным, ярусным. Верхний уровень – это обитель богов, добрых духов, предков; Средний – реальный мир людей и животных; Нижний – обиталище злых духов, фантастических злобных существ, покойников. Каждому из этих этажей мироздания соответствовал свой набор образов, знаков. Например, понятие космического Верха соотносилось с птицами, Низа – с земноводными, рыбами.
Но из окружавшего древнего мыслителя обилия живых существ не все так однозначно «раскладывались по полочкам». Как быть, например, с водоплавающими птицами, которым под силу проникать во все сферы космоса – парить в небесах, ходить по тверди и нырять под воду? Ведь они в состоянии общаться как с благонесущими, так и со злобными духами, быть посредниками между ними и человеком.
Эти-то качества пернатых водоплавающих и определили им особое место в религиозных представлениях многих народов. Причём очень давно. Образ водоплавающей птицы известен уже в искусстве верхнего палеолита (древнекаменного века – 35–10 тыс. лет назад).
Индоевропейцы – предки большинства нынешних народов нашего континента. Для образа Серой Шейки они сохранили и развили сакральную роль посредника между мирами. Свидетельством этого может служить мифическая птица древних иранцев Каршипта в облике утки, которая объединяла собою все три сферы Мироздания и служила вестником воли небесных богов на земле. До сих пор в образе водоплавающей птицы иранцы представляют богиню земли и воды Ардивисуру Анахиту, а индийцы – богиню Сарасвати.
В Древней Греции – колыбели современной европейской цивилизации – водоплавающие птицы тоже имели божественный статус. Сама Афина Паллада – богиня мудрости, справедливой войны, искусств и ремёсел, одна из верховных олимпийских богинь – могла представляться в облике гагары и баклана. Об этом свидетельствует святилище в полисе Мегара.
Подобное отношение к водоплавающим (прежде всего к уткам) существовало и у соседей древних греков – скифов. Скромный облик этой птицы присутствует на дорогой посуде, золотых украшениях, что дало археологам сделать вывод: образ водоплавающей птицы служил символом власти над земным миром.
Впрочем, примеры подобному из мировой истории можно длить и длить. Остановимся на тех, что ближе к нам территориально и исторически. Например, на финно-угорских народах. Они отвели водоплавающей птице (опять же чаще других – утке) и вовсе божественную роль демиурга – творца мира.
Финны утверждали, что всё ныне сущее появилось из семи яиц (шести золотых и одного железного), снесённых уткой-праматерью.
Коми согласны с такой трактовкой происхождения мира с той лишь разницей, что, по их мнению, утка снесла только четыре яйца.
Мордва оказались ещё скромнее: согласно их мифам, великой птице Ине Нармонь для её созидательной работы достаточно было и одного яйца: желток трансформировался в земную твердь, а скорлупа – в подземную и небесную сферы.
Марийцы в количественном отношении тоже оказались непритязательными и утверждали, что первоутка прилетела на поверхность первоокеана и снесла только два яйца. Из них в облике селезней вылупились два брата – Юмо и Йын, которые стали попеременно нырять и извлекать на поверхность донный ил. Так и была создана первоземля.
Обские угры– ханты иманси– отформатировали сюжет о пернатой праматери по-своему. Начало этой мифической истории такое же унылое – первоокеан без суши. Живущие на небесах около верховного божества Торума утка и красношейная поганка решают исправить положение. Но в своей созидательной деятельности они не занимаются промежуточным актом вроде несения яиц для производства ныряльщиков за донным грунтом, а смело погружаются в воду сами. Извлечённый ими с океанского дна кусочек тверди постепенно разросся и стал опорой для жизни всего сущего – деревьев, животных, людей.
Собственно говоря, именно утка создала Средний мир – ту самую реальность, в которой мы ныне обретаемся.
Роль культурного героя и даже демиурга предопределила образ утки для высокочтимых божеств у многих народов мира. Про персов и древних греков было сказано чуть раньше. Но и сибирские народы облекали своих небесных покровителей в пернатое обличье, ничуть не видя в этом ущемление их заоблачного статуса, а совсем даже наоборот.
У хантов иманси, к примеру, так могли выглядеть сыновья верховного божества в ходе своих героических деяний. Кеты рассказывали, что их великий шаман Дох, падая с неба на землю, превратился в гагару.
Героические богатыри имели более низкий статус, чем небесные боги, но и они могли в случае необходимости «встать на крыло». Вот фрагмент сюжета битвы русского и мансийского богатырей, где каждый принял образ утки:
«Гонял, гонял его, вот догнал.
А Русский богатырь в образе железной птицы гагары вдаль полетел,
А он уже в образе гагарки его догоняет».
Если утка оберегала даже небожителей и героических богатырей, для простых смертных она и вовсе являлась могущественным покровителем. Это проявлялось прежде всего её важнейшей ролью в сакральной защите сферы деторождения – того, что сейчас принято называть «охраной материнства и детства». Селькупы, например, ещё недавно утверждали, что около железного дома Жизненной Старухи – подательницы жизней – обитают утки, которых называли «небесные птицы». Именно их хозяйка посылала охранять жизнь женщин при родах.
У хантов и манси образ гусыниутки могла принимать сама верховная богиня Калтащ-Эква, главной функцией которой являлось именно покровительство женщине-матери и её чаду.
Близость уток к небесным вершителям человеческих судеб не могла не породить идеи о прогностических талантах этих птиц. Проще говоря, их стали считать вещуньями, прорицательницами. В XIX веке у русских старожилов Сургутского края был зафиксирован такой вид предсвадебного гадания: «Делают из воска двух уток и пускают в воду на тарелке, взболтнув (помешав) предварительно воду. Если утки плавают вместе – предстоит согласная мирная жизнь в замужестве, если порознь – придётся жить с мужем в ссоре».
Материальным воплощением идеи покровительства человеку со стороны высших сил в образе водоплавающих птиц стали их миниатюрные копии – металлические подвески к женским косам. Во II тысячелетии они были очень популярны не только у предков нынешних хантов, манси и селькупов в Приобье, но и у всех финно-угорских народов Поволжья и Прикамья. Раскопки могильников в этих регионах редко обходятся без обнаружения изящных профильных фигурок водных пернатых, в словаре профессиональных жаргонизмов археологов есть даже специальный термин для такой категории артефактов – «уточка». В композициях некоторых поделок идея покровительства утки выражена предельно откровенно – малая фигурка человека прикрыта сверху монументальным изображением птицы. Ну точь-в‑точь как в живой природе мама-утка закрывает собой своих птенцов от опасностей.
Уже в наши дни такие подвески, случайно находимые при разрушении старых могил, мужчины стали пришивать к своим поясам с той же самой целью, с какой прежде их вплетали в свои косы женщины, – получить покровительство и поддержку высших сил.
Коми и удмурты приносили уток в жертву, после чего косточки от них носили на себе в качестве амулетов‑оберегов. Коми, кроме того, для отпугивания злых духов прибивали крылья гагары к стенам своих жилищ.
Иногда эта птица признавалась духом-защитником не только отдельного человека, а целой группы людей – рода или посёлка. В таком качестве её воспринимали, например, ханты реки Тромъёган и Кодского княжества (особенно жители Большого Атлымского и Малого Атлымского городков). Последние изображали условную фигурку утки в качестве своего родового знака – «знамени», «тамги». Его официально использовали в качестве подписи при оформлении документов, наносили татуировкой на тело…
У хантов существовало даже специальное слово для птичьей фигурки, в которую вселился дух-покровитель, – кор. Эта фигурка – вместилище для духа – могла быть изготовлена самими искателями покровительства, а могла быть и приобретена ими вовне. На протяжении как минимум двух последних тысячелетий обские угры и их прямые предки спокойно включали в свою культуру, причём даже в сакральную её часть, импортные предметы – сарматские зеркала, персидские блюда, золотоордынские чаши, русские игрушки…
Окончание следует
Источник: НИР №6, 2026
Яков ЯКОВЛЕВ