Тонкая настройка системы

Традиция – это не сохранение пепла,
а раздувание огня.

Жан Жорес

 9 ноября 2022 года появился Указ Президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина под номером 809. С этим Указом многие люди нашей страны,

занимающиеся культурой и обеспокоенные мощной цивилизационной атакой на сознание нашего народа, потерей ориентиров у немалого числа людей, особенно молодёжи, связывают особые надежды. Традиционные ценности были впервые названы, представлены, объяснены и превращены в программу действий для государственного аппарата.

Предоставим слово самому документу и процитируем некоторые выдержки и пункты Указа.

«4. Традиционные ценности – это нравственные ориентиры, формирующие мировоззрение граждан России, передаваемые от поколения к поколению, лежащие в основе общероссийской гражданской идентичности и единого культурного пространства страны, укрепляющие гражданское единство, нашедшие своё уникальное, самобытное проявление в духовном, историческом и культурном развитии многонационального народа России.

5. К традиционным ценностям относятся жизнь, достоинство, права и свободы человека, патриотизм, гражданственность, служение Отечеству и ответственность за его судьбу, высокие нравственные идеалы, крепкая семья, созидательный труд, приоритет духовного над материальным, гуманизм, милосердие, справедливость, коллективизм, взаимопомощь и взаимоуважение, историческая память и преемственность поколений, единство народов России.
6. Христианство, ислам, буддизм, иудаизм и другие религии, являющиеся неотъемлемой частью российского исторического и духовного наследия, оказали значительное влияние на формирование традиционных ценностей, общих для верующих и неверующих граждан. Особая роль в становлении и укреплении традиционных ценностей принадлежит православию.
7. Российская Федерация рассматривает традиционные ценности как основу российского общества, позволяющую защищать и укреплять суверенитет России, обеспечивать единство нашей многонациональной и многоконфессиональной страны, осуществлять сбережение народа России и развитие человеческого потенциала.
8. Осмысление социальных, культурных, технологических процессов и явлений с опорой на традиционные ценности и накопленный культурно-исторический опыт позволяет народу России своевременно и эффективно реагировать на новые вызовы и угрозы, сохраняя общероссийскую гражданскую идентичность».

Каково же значение этого Указа для обычного человека? На самом деле Указ косвенно оказывает на нас очень большое влияние, и если удастся его по-настоящему реализовать, то наша жизнь во многом изменится.

1. Понимание сути этого Указа показывает, в каком направлении движется жизнь, каково видение будущего у нашего руководства, ради чего мы работаем, что является смысловой основой нашего общества, какое мировоззрение будет продвигаться через СМИ, какие ценности будут распространяться в обществе, какие будут издаваться книги, ставиться фильмы и спектакли. И это не сиюминутный тренд, а поворот политики к фундаментальным ценностям национального бытия.
2. Указ ориентирует нас на понимание, какими будут уроки и учебники в школах, лекции в вузах, диссертации в аспирантурах.
3. Указ позволяет увидеть и осознать, как нам нужно воспитывать своих детей, как разговаривать с молодёжью.
4. Указ даёт возможность лучше понять, какие ценности наши власть и общество считают деструктивными и разрушительными, что есть добро, а что зло, и тем самым укрепит позиции тех, кто за добро, – им будет легче отстаивать свои установки, если понимать, что государство в этом противостоянии на их стороне. Без понимания ценностей нам не построить целостного мировоззрения России. Понимание сути Указа позволяет избежать безнравственных поступков, которые человек может совершить если не по злому умыслу, то по легкомыслию.
5. Реализация Указа даёт возможность старшему поколению наладить диалог с молодёжью, укрепить семейные ценности, сделать жизнь более справедливой, гуманной, духовной.
6. Осуществление Указа может смягчить национальные проблемы и конфликты и поможет разным народам страны полнее осознать их глубинное единство.
7. Реализация положений Указа поможет сделать жизнь в нашей стране более справедливой или, как бы это ни было трудно, сделает справедливость нашей национальной целью.
8. Принятие этого Указа укрепит в нашей жизни роль традиционных религий и религиозных институтов, чистый, но негромкий голос которых не в силах перекричать рёв толпы на стадионах и рок-концертах.
9. Указ предоставляет возможность каждому жителю нашей страны, группе людей, сообществу в меру своих творческих возможностей и компетенций повлиять на жизнь в сторону укрепления традиционности. Он даст опору всем, кто устал от бессмысленных быстрых изменений, которые непрерывно, будто по щелчку компьютерной «мышки», происходят в нашей жизни; кто хочет опираться на здоровые, ясные и крепкие основы жизни, принципы, традиции. Указ помогает обрести людям смысловую и духовно-психологическую стабильность, что крайне необходимо большинству людей, измученных глобальной неопределённостью.

Каждый человек может что-то сделать для улучшения жизни в том направлении, о котором говорит Указ: почитать об этом литературу, подумать и поделиться своими мыслями с близкими, с детьми, подростками (разумеется, на их языке), написать что-то на эту тему в социальных сетях, внести какие-то идеи и смыслы Указа в свою работу – насколько это возможно. Принять участие в работе патриотических общественных организаций. Но главное – осознать, что вы принадлежите к великой русской традиции и должны хранить её в действиях и мыслях так же, как ваши предки сохранили наш дом для того, чтобы вы могли в нём жить. Указ поможет соотнести свою жизнь с жизнью предков, увидеть, в чём мы по своему моральному облику, увы, отстаём от них, несмотря на информационное и технологическое превосходство. Правильная национально-культурная и цивилизационная самоидентификация – великая сила, помогающая человеку и народу выстоять в самых сложных ситуациях, это мощнейший ресурс для развития личности человека.

10. Работа над реализацией положений Указа поможет сделать нашу страну более суверенной и независимой от внешних западных влияний, информационных ценностей и ментальных войн, которые деформируют пока ещё нестойкое сознание молодёжи и тем самым ослабляют страну. Ведь если эти ценности не вводить в систему образования и воспитания, культуру, искусство, работу СМИ, то тогда каждая из этих ценностей рискует быть заменена чем-то другим, какими-то другими ценностями и смыслами, как это, собственно, и было в 90-е годы. Это потребует усилий, о чём в своё время хорошо сказал американский поэт и философ Томас Стернз Элиот: «Традицию нельзя унаследовать – её надо завоевать».

Перечень приведённых ценностей нельзя считать законченным, не подлежащим расширению. Над Указом нужно работать и вносить в него иные ценности, не учтённые в первичном приближении. Есть предложения внести в список ценностей понятие честности, мужества, соборности, продолжив работу по осознанию народных истоков данных ценностей, изучая русскую традиционную культуру, фольклор (песни, национальные костюмы, танцы, промыслы), где эти ценности закодированы. Незнание этих корней превращает людей, говорящих на эти темы, в неубедительных лекторов, оторванных от почвы.

Но даже если остановиться на предложенном списке, то может показаться, что перечисленные ценности представляют собой набор позитивных качеств, понятных и близких каждому неравнодушному, гуманистическому по складу человеку, что это просто некий список призывов «за всё хорошее против всего плохого». Но на самом деле даже в таком, ещё до конца не объяснённом виде, данный перечень качеств имеет глубочайший смысл. Ценности не придуманы в кабинетах, они действительно были основой жизни нашего народа и представляли собой те «скрепы», которые создали и сохраняли в целостности русское государство, обеспечивая его суверенитет. Сама история сложила эти ценности в такой естественный уклад и порядок, что какие-либо «швы» не были заметны, зато каждый иностранец, попадавший в русское пространство, сразу ощущал, что находится именно в России и такая жизнь и отношения нигде более не возможны.

Каждая из ценностей, перечисленных в Указе, была укоренена в русской истории и государственной политике, у каждой из них было множество ярких носителей – пассионарных героев, деятелей, мыслителей, святых, творцов. Достаточно включить свою память, исторические знания, образное мышление, вспомнить прочитанные книги и просмотренные фильмы, чтобы перед мысленным взором увидеть величественные картины наших мирных и военных побед и достижений, лица и лики наших героев, святых, гениев, государственных деятелей и самых простых людей, которые совершали необходимые для победы поступки и просто держали на своих плечах могучий свод российского государства. Они сделали это, потому что были пропитаны перечисленными ценностными качествами, служившими примерами для подражания.

Сегодня на тему традиционных ценностей написано немало статей и даже отдельных изданий (наибольшего внимания, на наш взгляд, заслуживают работы таких авторов, как В.Э. Багдасарян, Ю.Ю. Иерусалимский, архимандрит Сильвестр (С.П. Лукашенко) – у этих авторов есть несколько совместных работ, а также статьи Н.В. Летовой и В.Н. Яхно). Очевидно, что практически каждая из указанных ценностей была зафиксирована в положениях и практике традиционных религий России (христианство – прежде всего православие, ислам, буддизм, иудаизм). Важно рассмотреть эти ценности с точки зрения их присутствия в русской истории и отражения их в русской и советской художественной литературе и остановиться на рассмотрении каждой из ценностей отдельно.

Самое дорогое у человека – это жизнь. Она даётся ему один раз, и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы.
Николай Островский

Если не говорить людям, и особенно молодёжи, о ценности жизни, причём не только своей, но и чужой, то они продолжат относиться к жизни и возможности её лишения очень легко, без сожаления и угрызений совести. Тогда продолжится бессмысленное насилие одних людей над другими (нередко с летальным исходом), будут действовать в Интернете деструктивные группы, доводящие слабых подростков до самоубийства, и т.д. Но ведь в России всегда были люди, которые ценили человеческую жизнь и предлагали идею сбережения народа в качестве главной государственной идеи России: елизаветинский вельможа Иван Шувалов, Михаил Ломоносов, Дмитрий Менделеев. А полководец Суворов реализовал её на практике и добился небывало низких потерь на полях сражений. Вся русская и советская литература была пронизана идеей ценности человеческой жизни, о чём свидетельствует цитата Николая Островского, ставшая эпиграфом к этому отрывку.

Не сильные лучшие, а честные.
Честь и собственное достоинство – сильнее всего.
Фёдор Михайлович Достоевский

Указ фиксирует как традиционную ценность человеческое достоинство. Если не поднимать на должную высоту ценность человеческого достоинства, не говорить об этом и не учить молодёжь, то оно на каждом шагу будет попираться. Тот, кто сильнее, богаче, хитрее, для своих прагматических целей будет постоянно унижать других и постарается зафиксировать своё привилегированное положение на унижении других.

В России, которую иностранцы обвиняют в том, что в ней сама идея человеческого достоинства, особенно когда речь идёт о «маленьком человеке», была отвергнута правящим классом, тем не менее всегда находились люди, которые это достоинство поддерживали. Достоинство имеет правовой, юридический аспект и аспект моральный. Конечно, в России на практике человеческое достоинство нередко унижалось, что особенно было заметно в отношениях между разными общественными классами. Внутри классов это достоинство культивировалось, а порой человек, относившийся к нижестоящим классам, вынужден был с большими усилиями отстаивать свои права перед вышестоящими. Иногда ситуация принимала трагический характер. Приведём случай, свидетельствующий о высоком чувстве собственного достоинства у русских офицеров – честь для многих из них была важнее жизни:

«Император Александр III, будучи наследником, командовал парадом, на котором обматерил одного поручика. Тот прислал ему письмо – “поскольку наследника престола я на дуэль вызвать не могу – прошу письменно извиниться к такому-то часу, иначе застрелюсь”. Александр к назначенному часу извинений не принёс, офицер застрелился. Его хоронила вся гвардия, а император Александр II приказал своему сыну идти за гробом пешком через весь Петербург».

Внутреннее достоинство ощущали не только дворяне, но и купцы. Будучи материально независимы, они ходили с высоко поднятой головой, не суетились и не лебезили перед властью. Мера их достоинства определялась купеческим словом: потеря чести была связана с его нарушением. Это же относилось и к большинству учёных, и к людям творческих профессий. В русской литературе певцом национального достоинства был Александр Сергеевич Пушкин. Эпиграфом к «Капитанской дочке» была русская народная пословица: «Береги честь смолоду». В стихотворении «Из Пиндемонти», представляющем собой гимн человеческой свободе, Пушкин утверждает свою программу личного достоинства: «…для власти, для ливреи не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи». Так поэт вёл себя перед государем, не побоявшись признаться, что 14 декабря был бы на Сенатской площади вместе с бунтовщиками.

В либеральной литературе принято упрекать простой русский народ в «рабском мышлении» и полном смирении перед властью. Действительно, одной из наших национальных черт является терпение, и порой народ слишком долго терпел несправедливость со стороны чиновников и власти. (Пушкин родил формулу «гордого терпения».) Однако если чаша народного гнева переполнялась, то происходили бунты, мотивом которых было вовсе не желание занять место помещиков и пользоваться их богатством, как это происходило на Западе (что в своё время изумило Герцена). В основе «бессмысленного и беспощадного» русского бунта всегда лежало желание переустроить мир на основе справедливости. Чувство собственного достоинства крестьян проявлялось в критических ситуациях, когда нужно было явить мужество. Исследовательница русского национального характера Марина Михайловна Громыко писала о поведении крестьян, уходивших на промыслы: «Промыслы, особенно охотничьи, нередко сопровождались смертельной опасностью – от зверя, от голода или жажды, от мороза, от обвала или срыва в пропасть в горах. И здесь вступал в силу незыблемый принцип – выручить, не покинуть в беде. Общественное мнение воспитывало верность товарищу, резко осуждая всякого, кто нарушал эту этическую норму. Трусость покрыла бы вечным стыдом, и никто бы не захотел делить таёжной жизни с подобным товарищем. Каждый сознавал, что о поступке его станет известно в деревне по возвращении с промысла, а на следующий сезон снова, как каждый год, для участвующего в промыслах крестьянина возникает вопрос о выборе товарищей по артели, и определяющими качествами будут честность и товарищеская надёжность».

Тем не менее житель нашей страны ещё с тех времён, когда она называлась Русью, чаще был внутренне свободным человеком, может быть, слишком свободным, нежели склонным к рабству. Наше свободолюбие и склонность к анархизму вынуждали власти пытаться ограничить эту власть жёсткими законами, и поскольку жители нашей страны в целом не очень рвались к власти, то охотно уступали её чиновниками, а потом страдали от правил, этими чиновниками придуманных.

Дворянское и крестьянское проявление достоинства в России, конечно, восходит к христианским истокам. Ведь казнённый на позорном кресте Христос явил высочайшее внутренне достоинство и не склонился перед палачами. Понятие «раба Божия» в христианстве никоим образом не синоним античного раба, к которому рабовладелец относился как к вещи. Это добровольное самопожертвование и нахождение в нём высшего счастья.

Если же говорить о ценности достоинства на уровне нации, которая рассматривается как суперличность, со своим лицом и национальным характером, то оно в России находилось на более высоком уровне, чем на Западе. В этом легко убедиться, если мерилом национального достоинства будет суверенитет. Наша страна сохраняла свой суверенитет ещё со времён Куликова поля, почти теряла его на короткое время, как было во времена Смуты, а потом быстро восстанавливала.

Советское время породило новые стандарты в отношении данной ценности. Высокое достоинство по отношению к представителям более богатого Запада выразил Маяковский своими знаменитыми строками:

Я в восторге от Нью-Йорка города.
Но кепчонку не сдёрну с виска.
У советских собственная гордость:
На буржуев смотрим свысока.

Советскому человеку, попадавшему на Запад, было чем гордиться и в 50–60-е годы, больших проблем при контакте с представителями «свободного мира» никто не испытывал, сложности начались в конце 70-х – начале 80-х годов. Все проблемы возникали при столкновении простого человека с государственной машиной и чувством приниженности, которое в этот момент рождалось (но так было и в XIX веке, вспомним «Медного всадника» Пушкина). Особенно остро эту проблему переживали российская интеллигенция и представители творческих профессий, которые порой сами растравляли себя на этот счёт, чем умело пользовались наши враги, создавшие диссидентское движение. Государство так и не нашло тот необходимый баланс между достоинством и уважением к закону и порядку, который требуется для устойчивого существования государства. Указ № 809 призван выработать правильную стратегию продвижения этой ценности в юридическом и культурном пространстве страны. Сегодня возникают судебные споры по поводу оскорбления достоинства человека (в прошлые века такие проблемы было принято решать на дуэлях, приведших к гибели наших двух величайших поэтов), различные интернет-сообщества следят за нарушениями в этой сфере в онлайнпространстве и реагируют на случаи, которые кажутся им заслуживающими наказания или порицания.

Всеобщий закон – это свобода, кончающаяся там,
где начинается свобода другого.
Виктор Гюго

Если говорить о третьей по счёту традиционной ценности – права и свободы человека, то в этом смысле мы отставали от Запада по проработанности на юридическом уровне. Мы всегда больше руководствовались интуитивным пониманием справедливости. Действительно, русская культура не поднимала тему прав человека так, как это происходит сегодня на Западе, и свобода нами чаще понималась как воля, а не как умение пользоваться юридически оформленными законами. Не углубляясь в русскую историю, отметим, что до начала XX столетия формой правления страны было самодержавие, и самодержец обладал неограниченной властью, хотя смысл самодержавия и царской власти был жертвенным по своей сути и направлен прежде всего на служение России, граждане которой всё-таки имели немалое количество свобод. Царь признавал за подданными Российской империи ряд свобод и прав (право на свободу, жизнь, личную тайну, имущество), но это признание не было оформлено в чёткую правовую систему. После революции 1905 года под давлением оппозиционных сил Николай II был вынужден ограничить ряд положений своей власти, и 17 октября 1905 года был опубликован манифест «Об усовершенствовании государственного порядка», зафиксировавший основные права человека, и вскоре появилась первая Государственная Дума.

Тема свобод и прав человека, освящённая христианской и гуманистической традицией, была в центре внимания русской литературы. В душе человека, чьи права и свободы по причине несправедливого общественного устройства угнетены, всегда возникает внутренний конфликт, который раскрывался мастерами пера, порой доходившими до невероятных художественных высот. Герои Островского, Достоевского, Толстого, Салтыкова-Щедрина, Чехова нередко без большой личной вины нарушают закон и предстают перед судом, писатели же старались понять и порою оправдать их.

Следует отметить, что сама по себе юридическая практика по защите прав и свобод человека в её современном виде выработана на Западе, потому именно он настаивает на том, чтобы правозащитная политика в других странах велась в западном ключе. Российская конституция утверждает, что практика внедрения прав и свобод человека не должна приводить к ослаблению государственной безопасности или разрушению общественной морали, что права человека – не самоцель, а необходимый атрибут существования государства. Об этом чётко говорится в статье 55, 3-й пункт, по которому права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены только в том случае, когда ложно понятая свобода ставит под угрозу существование государства или разрушает нравственность.

В литературе эта тема представлена целой галереей образов «униженных и оскорблённых», в ней не воспеваются правозащитники в западном понимании. Во-первых, потому что таковых до 80–90-х годов в России просто не было, а те, которые были, отстаивали интересы бедных людей, как, например, главный правозащитник времён первой и второй русской революции Владимир Галактионович Короленко. А во-вторых, потому что юристов русская литература в принципе не жаловала – вспомним образ «магаюрисконсульта» из третьего тома «Мёртвых душ» или судей из «Воскресения» Льва Толстого.

Если не воспитывать в людях ценность прав и свобод правильным образом, то мы легко получим либо бесправных людей, неспособных проявить инициативу там, где это требуется, либо, наоборот, людей, зацикленных на своих правах и ничего не желающих знать об обязанностях. Указ № 809 так, как он задуман, должен помочь настроить всю систему взаимодействия государства с обществом и отдельными людьми на создание условий, где такие права соблюдались бы.

Не спрашивай, что твоя родина может сделать для тебя, – спроси, что ты можешь сделать для своей родины.

Джон Кеннеди

Четвёртая по счёту из названных в Указе семнадцати главных традиционных ценностей – патриотизм – всегда присутствовала и в русской истории, и в русском искусстве и литературе. По ней в нашем обществе существует наиболее устойчивый консенсус, хотя в начале 90-х эта ценность часто подвергалась атакам и критике. Но если брать большую русскую Историю, то нужно сказать, что патриотично настроены были и русские правители (князья и цари), и русская знать и военачальники (от Минина и Пожарского до Жукова и Рокоссовского), и русские писатели, и простой русский народ. Описание примеров такого патриотизма по объёму многократно превзойдёт Словарь Брокгауза и Эфрона и Большую Советскую Энциклопедию вместе взятые.

Великая русская литература переполнена патриотическими страницами, героями, образами и идеями. Конечно, формы такого патриотизма были различны. Мы видим его и в «Слове о полку Игореве», и в «Повести временных лет», и в «Слове о Законе и Благодати» Илариона, и в русских былинах, герои которых готовы «постоять за землю Русскую». Об этом же говорит и русская классика. Очень сложно найти писателя или поэта, который выступал бы с антипатриотичными идеями. Советская идеология выступила против русского патриотизма, но потом неумолимая логика обстоятельств заставила советское государство вернуться к патриотизму и включить русский патриотизм в систему советских ценностей. Тогда это называлось любовью к социалистическому отечеству, и мощь этой любви изведали на себе фашисты. За первую неделю Великой Отечественной войны добровольно записались на войну более пяти миллионов человек. Однако в 70-е и особенно в первой половине 80-х годов в СССР патриотизм стал казённым. В 90-е годы пришедшие к власти либералы предприняли мощную атаку на понятие патриотизма, который был объявлен «последним прибежищем негодяев» и который они постарались максимально дискредитировать. Не получилось. Однако во власти и около неё осталось немалое количество людей, которые думают о стране совсем по-другому, чем публично высказываются на эту тему, или те, чей патриотизм носит конъюнктурный характер. Что касается российского общества, и особенно молодёжи, то по-прежнему немалое количество людей, на словах записывая себя в лагерь патриотов, по-прежнему ориентируются на западные ценности. В той идеологической войне с Западом, которая не закончится в ближайшее время, реальное отношение наших людей к своей стране, национальным и западным ценностям играет очень большую роль. Указ призван выстроить государственную политику таким образом, чтобы эти люди оказались на правильной стороне истории и чтобы продвижение ценности патриотизма основывалось на умной стратегии, без казённости и неискренности.

Гражданственность – это страсть человеческого сердца.

В. Сухомлинский

Ценность гражданственности по сути близка к патриотизму, но если патриотизм – это больше эмоциональное качество, то гражданственность – осознанная принадлежность человека к своей стране и готовность принимать активное участие в жизни народа, общества и государства. Само понятие гражданина появилось в русской жизни только в XVIII столетии и означало вначале горожанинаподанного, равного с другими перед законом. Гражданин имел определённые права, но и обязанность служить родине и защищать её. Однако массовое распространение этого понятия произошло после Февральской революции и свержения царя. Гражданственность как традиционная ценность означает не просто принадлежность к российскому государству, но неравнодушное отношение человека к этому государству и готовность что-то для него сделать. Это связано с категорией долженствования, отсюда понятие гражданского долга. Формальная принадлежность к категории гражданина далека от понимания его в духе традиционных ценностей, где гражданином может считаться только человек, занимающий активную позицию в отношении своей страны и готовый служить своему отечеству. Наиболее преданные граждане, совершавшие какие-либо подвиги, удостаивались звания «почётный гражданин» того или иного города или целой страны. Например, почётными гражданами Москвы в дореволюционный период были такие люди, как князь Александр Щербатов, городской голова Москвы, участник Крымской войны, гвардии поручик в отставке (1866); Осип Комиссаров, шляпных дел мастер, «спаситель Государя Императора Александра II при покушении» (1866); князь Владимир Долгоруков, генерал-губернатор (1875); Павел Третьяков, академик, меценат (1896); Александр Бахрушин, промышленник, филантроп (1900), князь Владимир Голицын, московский губернатор, городской голова, при котором были спроектированы и частично созданы все вокзалы столицы (1905).

Вся русская литература была пронизана идеями подлинной гражданственности. Стихи, наполненные гражданскими смыслами, писали русские классики Державин, Пушкин, Лермонтов, Некрасов, Блок, Маяковский, Ахматова, Цветаева, Твардовский. Кто не помнит некрасовских строк «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан»? «Стихи о советском паспорте» Маяковского – великолепный образчик таких идеологизированных, но безупречных по форме и абсолютно искренних стихов, воспевающих атрибуты гражданственности в виде паспорта страны.

Если не воспитывать в народе гражданственность, он превратится в сборище эгоистов, каждый из которых будет только требовать разнообразных благ, взамен ничего не давая, как это было в Позднем Риме, когда городская чернь требовала от властей города «хлеба и зрелищ», а солдатня сажала на кол избранного ею же императора, если он препятствовал их практике мародёрства. Такие «граждане» при первом удобном случае покинут страну и примут подданство другого государства. Указ № 809 призван показать жителям нашей страны примеры подлинной гражданственности и настроить государственную систему на воспитание этих качеств.

Русский не тот, кто носит русскую фамилию, а тот, кто любит Россию и считает её своим отечеством.

А.И. Деникин

Ценность служения Отечеству и ответственности за его судьбу была присуща всем стратам русского общества – царю («Ничего нет труднее “должности Царя”,– сказал В. В. Розанов), служивым боярам и дворянам, купцам, воинам, крестьянам. В наиболее чётком виде она была обозначена как некий долг для каждого представителя народа в период правления Петра I. Первый русский император объявил своим подданным, что отныне судьба России как всеобщего отечества – это забота всего народа, а не только чиновников или военных. Но особенно это касалось всё же государевых слуг, которые должны отныне служить не только царю, но и государству, «Отечеству». Пётр с присущей ему прямотой требовал, чтобы все его подданные, включая родных и близких, были абсолютно преданными и лояльными государству людьми. Известно, что он готов был объявить изменником Родины своего сына Алексея, если тот не вернётся из Италии в Россию. Государев кнут в данном вопросе сочетался с пряником – заслуги перед Отечеством объявлялись главным условием для получения чинов и продвижения по государственной лестнице. Это касалось абсолютно всех подданных, неприкасаемых не было, и мы знаем печальную судьбу бывшего любимца царя Александра Меньшикова, который много сделал для страны, но в какой-то момент слишком увлёкся «кормлением». Появившееся позднее понятие патриота имело значение «сына Отечества», который должен любить его деятельной христианской любовью, то есть служить ему.

После того как Пётр I официально объявил, что Отечество принадлежит народу, а значит и каждому отдельному человеку, и выстроил трудовой уклад жизни, идея служения Отечеству постепенно стала общенациональной и овладела умами всех слоёв общества. Военные защищали Отечество, а мирные люди, на каком бы месте они ни находились, служили ему своим трудом. Конечно, вольность, которую дала Екатерина дворянству, породила немалое количество праздных людей, прежде всего в высшем свете, но если говорить о крупных фигурах, то все они, начиная от людей высшего ранга в стране и заканчивая чиновниками низшего звена, мыслили себя «слугами государевыми».

С идеей служения Отечеству теснейшим образом переплетается идея ответственности за его судьбы, которая носит персональный характер. Те, кто служил и выполнял приказы царя, министра, генерала, начальника, понимали, что если они не возьмут на свои плечи груз ответственности, то большое или малое здание, которое было им вверено охранять, может рухнуть. Это ярко проявлялось в военной сфере – ведь благодаря гиперответственности генералов и солдат Россия, начиная с Куликовской битвы, сохраняла свой суверенитет и в области мирного труда, благодаря которому огромная территория страны – самого большого северного государства мира – была успешно обжита и превращена во вполне комфортную среду для жизни. Советские идеологи, начавшие своё правление с отрицания ценностей царского режима и говорившие о мировой революции как о главной задаче, стоящей перед страной, были вынуждены взять на вооружение дореволюционные формулы, слегка видоизменив их. Отсюда девиз «защита социалистического отечества» и установка на ответственный труд и выполнение взятых на себя обязательств, за неисполнение которых нерадивым людям в условиях предвоенной и особенно военной диктатуры порой приходилось платить очень высокую цену. Отсюда и всем знакомый синдром гиперответственности у людей, прошедших суровую советскую школу жизни и неспособных замкнуться в своём маленьком эгоистическом мирке.

Что касается отражения темы ответственного служения Отечеству в русской художественной литературе, то вся она насквозь прошита этими идеями, образами и смыслами. От Ломоносова и Державина, Жуковского, Карамзина, Пушкина с его «Капитанской дочкой», Гоголя – до Толстого и Достоевского, Лескова и Чехова, Гарина-Михайловского и Шолохова, Леонова и Твардовского – весь этот огромный континент русской литературы создал целую галерею образов служивых людей, защищавших Отечество либо на поле боя, как толстовский капитан Тушин, либо на ниве мирного труда, как герои Лескова или Шолохова. Для настоящего служивого не было колебаний выбрать личные эгоистические интересы или отдать свои силы, а порою и жизнь, Отечеству. Но карьерист, а таких на страницах русских и советских книг тоже хватало (грибоедовский Молчалин или герой драматурга Н. А. Островского Глумов, Грацианский из «Русского леса» и целая когорта других малоприятных персонажей), конечно, всегда будет выбирать собственную выгоду, рядясь в одежды интересов государства. Драма положительных героев, отстаивающих идеалы служения, в том, что среда отторгала их и часто шла как раз за карьеристами и демагогами. Хватало в литературе и безответственных людей (бонвиван Стива Облонский или ниспровергатель Иван Карамазов), хотя это их качество проявлялось скорее в личной сфере, нежели в отношении государственной службы и служения. В советской литературе, особенно в жанре производственного романа (тем более если речь шла о произведениях средней руки), был переизбыток «служивых», у которых зашкаливало рвение партийное или деловое, но в чисто художественном смысле это далеко не всегда были правдоподобные герои. Потому в литературе 90-х годов эти жанры и герои ушли вместе с «исчезнувшей империей», как назвал СССР в своём одноимённом фильме Карен Шахназаров, уступив место героям, занимавшимся личной жизнью.

Сегодня в России есть серьёзные проблемы с готовностью людей искренне служить своему Отечеству и с тем, чтобы нести крест служения долго и с чувством ответственности. Благодаря господству потребительской |идеологии из подобного служения выветрилось бескорыстие, а вместе с ней и ответственность. Гламурные идеалы, тепличный образ жизни, нежелание выйти из зоны комфорта, присущие многим современным людям, особенно молодёжи, ставят вопрос, сможет ли страна пройти через предначертанные ей испытания без потерь? Потому культивирование ценностей служения Отечеству и ответственности во всех сферах жизни, включая работу государственного аппарата, имеет исключительное значение в сегодняшней эпохе глобальной турбулентности. Без них корабль государственного управления рискует перевернуться, а экипаж и пассажиры – потонуть в океане хаоса.

Нравственность – основа всех человеческих ценностей.

Альберт Эйнштейн

Ценность «высокие нравственные идеалы», зафиксированная в Указе, глубоко укоренена в нашей истории, национальном характере и разнообразным образом отражена в русской литературе. На протяжении всего длительного периода существования России было всё – и подъёмы, и спады, и даже падения, и топтание на месте, но всё-таки страна и народ всегда тянулись к путеводной звезде. Само понятие идеал иностранного, греческого происхождения и означает образ совершенства, образец для подражания, некую духовную вершину, на которую человек должен в конце концов взойти. Так было и в далёкие времена Древней Руси, так сегодня происходит и на Донбассе. Источник нравственных идеалов, на которые ориентировались люди нашей страны, – православие, призывающее нас к совершенствованию и совершенству: «Будьте совершенны, как совершенен ваш Отец Небесный». Идеал как образец нравственного совершенства состоит из высоких качеств – честности, справедливости, верности, смирения, великодушия, самоотверженности, бескорыстия, любви и многих других человеческих достоинств. Эти качества проявляются в разнообразных поступках – «вера без дел мертва есть».

 Нравственные идеалы превращаются в общественную ценность, когда они распространяются и на группы людей, и на всё общество и народ в целом. Когда массы людей наполнены энтузиазмом и стремятся сделать нечто значительное, преодолевая трудности и работая, сражаясь и созидая, нравственные идеалы укрепляются, и люди объединяются. Склонность соответствовать некоему эталону, подтягивать своё поведение к нему – в природе человека. В России было несколько типов идеальной высоконравственной личности – святые, герои, творцы, труженики, каждая из которых проявляла свою грань идеала. Святые Сергий Радонежский, Серафим Саровский, Паисий Величковский, Иоанн Кронштадтский, творящие молитву во имя спасения мира, герои Александр Невский, Александр Суворов, матрос Кошка, Зоя Космодемьянская, защищавшие родину на поле брани, порой ценой жизни, творцы Александр Пушкин, Виктор Васнецов, Пётр Чайковский, Дмитрий Менделеев, создавшие высокие образцы художественного или научного творчества, труженики император Петр I, Николай Вавилов, Сергей Королёв, Алексей Стаханов, работавшие во имя страны в поте лица на разных должностях, и многие другие, менее известные, но не менее трудолюбивые. Они изучали энергию перечисленных качеств и своим поведением показывали миру, как нужно поступать в той или иной ситуации, какой делать выбор, как противостоять трудностям, как молиться, воевать, творить новое, работать. Нравственность всегда воспринималась нашим народом и нашей культурой, и классической, и народной, как высшая ценность. Примеров проявления нравственной силы в русской и советской истории или нравственных подвигов как в военной, так и в трудовой сфере было великое множество. Разве подвиг Ивана Сусанина, ценой жизни заманившего отряд поляков в трясину, не был высочайшим нравственным действием? Разве поведение экипажа крейсера «Варяг», вступившего в неравный бой с японской эскадрой (состоявшей из шести крейсеров, восьми миноносцев, двух посыльных судов и трёх транспортных), не было проявлением высокого нравственного чувства? Разве поступок знаменитого русского и советского учёного А. Л. Чижевского, отсидевшего немалое количество лет в лагере, а потом в «шарашке», где он занимался наукой, и получившего освобождение, но попросившего задержаться на несколько месяцев в месте заключения ради завершения экспериментов – не есть высокий научный подвиг и проявление нравственности учёного?

Нравственные вопросы всегда стояли в центре внимания и русской, и советской литературы. Многие литераторы замечали, что если герои произведений великих западных писателей – Бальзака, Мопассана, Драйзера, Теккерея – делают карьеру, решают финансовые проблемы, женятся или выходят замуж за богатых людей и переживают сильнейшие эмоции, когда у них что-то не получается, то герои Пушкина, Лермонтова, Толстого, Достоевского, Чехова ищут смысл жизни, испытывают муки совести, стремятся к высокому и, конечно, всё время решают – правильно ли они поступают с точки зрения нравственных идеалов? Трудно даже назвать произведение или автора XIX столетия, не касавшихся вопросов нравственности, совести, выбора пути. Тема чести, которую нужно «беречь смолоду», «маленького человека», «униженных и оскорблённых», вопрос «тварь я дрожащая или право имею» в разных формулировках кочуют из одной книги в другую. Если герой поступает неправильно, безнравственно, писатель в той или иной форме проводит его через раскаянье.

Атмосфера царской и советской России была строгой и сдержанной и, пусть и по-разному, поощряла нравственное поведение. Но в 90-е годы XX столетия ситуация изменилась, пришли другие идеалы и ценности – богатство, комфорт, удовольствия, а нравственность в погоне за деньгами и личным успехом, конечно, едва ли поможет. Тогдашняя власть, по сути, поощряла безнравственность, позволяя СМИ и телевидению с симпатией, как героев нашего времени, изображать беспринципных людей, а нередко и отпетых негодяев. Легитимизация зла в массовой культуре увеличила количество нравственно неразборчивых людей, многие из которых проникли во власть и стали лидерами общественного мнения, к сожалению, не способными защитить страну в случае серьёзных испытаний. Указ № 809 призван повернуть корабль России и её государственную политику от западного вектора совсем в другом направлении. Разумеется, указами нравственную политику не изменить, но можно изменить атмосферу. Сейчас, когда в обществе имеется определённый конфликт поколений, в упрощённом виде выглядящий таким образом, что старшее поколение – за нравственные ценности, а молодёжь считает их устаревшим прекраснодушием, важно понимать, что государство с помощью этого Указа пытается поддержать ростки добра и позитива во всех сферах жизни. Работникам культуры, учителям, преподавателям, родителям, бабушкам и дедушкам будет проще отстаивать нравственные ценности и в своей профессиональной деятельности, и в беседах с детьми и внуками, и в общении с молодёжью.

Создание семьи – великий труд, в котором требуется постоянная жертвенность супругов.

Лев Толстой

Традиционная ценность «крепкая семья» – самая заметная и понятная простым людям, укрепить которую призван Указ. Это сделать нужно, поскольку семья сегодня подвергается эрозии. Статистика 2024 года печальна: 73 процента брачных союзов в России заканчиваются разводом. Ежегодно в стране распадается от 600 до 700 тысяч семейных пар. Интересно, что в 1994 году разводились 42 процента вступивших в брак, а 1954 году только четыре процента. Результат такого количества разводов – рост числа неполных семей. В 2021 году в России неполные семьи составляли 38,5 процента от всех домохозяйств страны. Этот тренд пришёл к нам Запада, из той же Европы, где процент разводов ещё выше (Португалия – 94 процента, Испания – 85 процентов, Люксембург – 79 процентов; для сравнения в Иране 14 процентов, во Вьетнаме семь процентов, а в Индии – менее одного процента). Кстати, дореволюционная Россия представляла собой страну с семейными традициями, неизмеримо более крепкими, чем сегодня: в 1913 году по всей Российской империи на 98,5 миллиона православных был оформлен 3791 развод (0,0038 процента) – эти цифры показывают всю аномальность произошедшего и глубину трагедии в семье Карениных, чей брак в произведении Льва Толстого в конце концов завершился разводом.

Что было главным фактором прочности семьи прошлых эпох? Конечно, христианская вера, воспитывавшая в людях уважительное отношение к браку и неприятие любых разводов. Семья рассматривается в христианской традиции как священное понятие, как «Святое семейство», и развод квалифицируется как грех. Но секуляризация сознания, либерализация жизни привели к тому, что многие стали рассматривать собственные эгоистические интересы, чувства, расчёты как нечто неизмеримо более важное, нежели сохранение семьи. Но от состояния семьи как главной ячейки общества (и в этом своём определении семьи классик, безусловно, прав) зависит степень здоровья и общественной атмосферы страны. Наши геополитические противники стремятся разрушить институт семьи на всех уровнях – это разобщает, а разобщёнными людьми гораздо легче управлять. Да и экономически большое количество разведённых людей очень выгодно иметь в мире крупным корпорациям, правящим современным миром в эпоху капитализма: в семье у людей чаще бывает одна квартира, одна машина, одна дача, один холодильник, а при разводе требуется уже две квартиры, две машины, две дачи и два холодильника…

Кроме того, одинокие люди гораздо реже решаются на то, чтобы завести и вырастить потомство. Отсюда демографический спад, угрожающей нашей стране потерями территорий уже в среднесрочной перспективе. В этой ситуации очень важна грамотная пропаганда крепкой семьи. Ведь семья – главный канал передачи доверия, уважения, заботы друг о друге, любви, верности, терпения, способности прощать, предполагающий создание здоровой атмосферы в обществе. Само слово «семья» восходит к древнерусскому слову «сем», «семя» и означает людей одного семени и одного рода. Крепкая семья – это неразрывный союз мужчины и женщины, рождающих детей, сохраняющих родовую память, любовь и заботу о детях, уважительное отношение к родителям. Важность семьи, семейных ценностей признавали все сословия. Разрушение семьи, служащей источником социализации человека и передачи общечеловеческого опыта, без которого человек не сможет стать не только личностью, но и полноценным индивидом и цивилизованным существом, есть, по сути, разрушение государства.

В традиции русской классической литературы семья – это нравственная основа человеческого бытия. Ведущие русские писатели прошлых столетий, например, Д. И. Фонвизин, А.С. Пушкин, С.Т. Аксаков, Л. Н. Толстой, А. П. Чехов, В. Г. Короленко, М. А. Шолохов, всегда рассматривали семью в качестве основы общественной жизни и личности, которая формирует характер, убеждения, жизнь и судьбу страны. Значимость темы семьи в русской литературе объясняется тем, что уважение к общеродовым традициям, к прошлому формируется прежде всего в семье, никакая школа не может сравниться по силе воздействия на сознание с семьёй.

Сложно быть счастливым в современном мире без крепкой семьи. Указ № 809 призван помочь всей государственной системе повернуться в сторону защиты семьи и её укрепления, а молодым людям проникнуться пониманием важности семьи и более ответственным отношением к процессу её создания и сохранения.

Труд – это единственный титул истинного благородства.
Это мощь и радость человека-творца. Труд проявляется в каждом – скромном и великом – творческом деянии, направленном на благо человеческого общества.
Р. Роллан

Девятая по счёту из обозначенных в 809 Указе Президента России традиционных ценностей – созидательный труд. Эта ценность глубочайшим образом укоренена в русской истории и литературе. Она опиралась на библейские и евангельские представления о труде как величайшей ценности, данной Богом, заповедавшим человеку добывать хлеб в поте лица своего.

Вся русская история, создавшая на самой большой и холодной территории на планете самое крупное в мире государство, есть история огромного труда. Русь приняла православие в 988 году и постепенно начала организовывать на своём пространстве государство, создание которого требовало очень больших усилий и которое, в соответствии с христианскими представлениями, почитало все виды труда. На Западе любят говорить о русской лени и русском сне. Да, эти свойства в какой-то степени присущи нам, но они проявляются прежде всего в тех случаях, когда человек не видит смысла работать. Например, если за этот труд мало платят, или не платят вовсе, или труд насильственный. Если же это увлекательный труд либо благодаря атмосфере, делающей увлекательным сам процесс труда, либо труд обещает великие результаты – та же победа во время Великой Отечественной войны или перспектива полёта в космос, то таким трудом жители нашей страны всегда занимались с великим воодушевлением. Само по себе обживание нашей территории и отражение непрерывной агрессии со стороны наших разнообразных недружелюбных соседей требовало огромной воли. Трудились все – и народ, и элита, и цари. Особенный рывок в трудовой мобилизации страны пришёлся на время царствования Петра Великого. Вспомним самого первого русского императора, неустанно трудившегося всё время своего пребывания на троне, и слова Пушкина о нём:

То академик, то герой,
То мореплаватель, то плотник,
Он всеобъемлющей душой
На троне вечный был работник.

Праздность пришла на русское пространство вместе с указом Екатерины II (исключительно деятельной натуры, работавшей до последних дней), как известно, даровавшей вольность дворянству, что уже в XIX веке обернулось появлением «лишних людей» в русской литературе. Но количество великих и даже величайших тружеников в русской истории не уменьшилось. И на том же троне – много работали все русские цари (Николай I, Александр II, Александр III), и управленцы (и Александр Меньшиков, который хоть подворовывал, но трудился не за страх, а за совесть, и Потёмкин, и граф Воронцов, и Столыпин), и русские учёные (Ломоносов, Менделеев, Пирогов, Лобачевский, Бутлеров), и полководцы (Суворов, Кутузов, Барклай де Толли, Нахимов, Ермолов), и люди искусства, список которых может быть просто огромным. Про труд простого народа даже и говорить не нужно – бездельники в столь суровом климате просто не выжили бы, и сама атмосфера русской общины их отторгала. Лень (за которую иностранцы принимали сезонную русскую психологию: короткое лето, за несколько месяцев которого нужно было совершить невероятные усилия, чтобы собрать урожай, и длинная зима, когда можно было расслабиться) порицалась и высмеивалась в многочисленных пословицах. Феномен русской артели, которую мы ещё недостаточно изучили, заключался в продуманном и азартном коллективном труде, в переносном и прямом смысле сворачивавшем горы.

В советское время труд был поистине божеством, смыслом смыслов тогдашней идеологии и фактором, позволившим возродить страну из экономического небытия периода гражданской войны (уже в 1926 году в СССР был превзойдён уровень развития экономики 1913 года) и разрухи послевоенной экономики (напомним, что мы отменили карточки в 1948 году, в то время как почти не воевавшая Англия только в 1954 году. Прекрасно об этом сказал Александр Проханов:

«Труд в Советском Союзе был религией. Через труд достигалось идеальное бытие. Не верящий в Бога советский человек не мог прийти в храм и увидеть в куполе лик Пантократора – Владыки мира. Но в песнях того времени пелось: “Владыкой мира будет труд”. Труд был божеством, верховным правителем мира. В атеистическом Советском Союзе была создана религия труда – синонима сотворения мира.

У труда были свои религиозные праздники: День сталевара, День хлебороба, День учителя, День танкиста. У этой религии были свои каменные иконы: скульптуры сталеваров, лётчиков, крестьянок с хлебными снопами, академиков с книгами. У этой религии были свои подвижники, герои, мученики. Был свой храм труда – Выставка достижений народного хозяйства. И был бесподобный символ: мистический памятник Мухиной “Рабочий и колхозница”. Это были Адам и Ева, когда-то изгнанные из рая с Божественным напутствием: “Идите и в трудах добывайте хлеб свой”. И теперь они, пройдя земную историю и сотворив рай земной, возвращались в рай небесный, показывая Господу орудия труда, которыми был сотворён этот рай, – молот и серп».

Воспеванием труда пронизана вся и русская, и советская литература. Конечно, она освещала этот труд и его оттенки по-разному. Если Лев Толстой чаще воспевал труд на земле – крестьянский, и даже работу на земле помещиков (вспомним хрестоматийные сцены косьбы героя «Анны Карениной» Левина), то Достоевский чаще говорил о горестных сторонах труда «униженных и оскорблённых». А Лесков воспевал труд русских умельцев, с болью констатируя, что равнодушной чиновничьей власти до них никакого дела не было. В советское время о труде писали М. Пришвин, В. Астафьев, Ф. Абрамов, В. Распутин, М. Шолохов, Л. Леонов, М. Алексеев. Романтика первых пятилеток и грандиозные стройки века: Магнитка, Днепрогэс, Сельмашстрой (Ростов-на-Дону), Тракторострой (Сталинград), Уралмашстрой, строительство Урало-Кузнецкого металлургического комбината, Комсомольска-на-Амуре, Братская ГЭС и многие другие проекты нуждались в воспевании и действительно были воспеты. Строки Маяковского про город-сад, который строят сидящие впотьмах рабочие, остались ярчайшим свидетельством и народного порыва и бескорыстного труда, построенного на жертве сегодняшним комфортом во имя будущего.

Очевидно, что труд не должен быть чисто жертвенным занятием, приносящим человеку лишь моральное удовлетворение, он должен достойно оплачиваться, и хорошие специалисты по определению должны получать хорошую зарплату, а если они занимаются бизнесом, то доход.

К сожалению, в 90-е годы труд как ценность исчез из сферы общественного сознания и информационной сферы и заменился проповедью развлечений и быстрых, криминальных способов решения жизненных проблем. Какая-то трудовая активность ещё воспевалась, но исключительно в контексте личного успеха. Но сегодня и эта пропаганда либерального «бизнесового» труда в мировых и российских СМИ сходит на нет. Глобальный Запад решил, что нужно экономически опустить весь мир и сократить население. Вместо агрессивных бизнесменов, «волков с Уолл-стрит», пришли другие герои – те, кто ориентируется не на сверхвысокие доходы, а на комфортное сытое существование, защиту личных границ и сохранение личного уюта с минимумом знаний и ограниченным набором навыком. Появилась масса профессий (например, блогеры, специализирующиеся на развлечениях), которые позволяют без особого напряжения зарабатывать неплохие деньги, при этом ничему не учась и ничего полезного для страны не создавая. Подобная философия жизни в сегодняшнем полном агрессии мире – прямой путь к депопуляции, что, видимо, и является целью мировых «хозяев денег», обслуживающих их западных СМИ и представителей российской элиты, идущей в западном фарватере. Но с таким населением, для которого активный созидательный труд – не высшая ценность бытия, а некая скучная повинность, наша страна не справится с вызовами XXI века и не станет мощной восходящей державой. Для подобного прорыва и успешного состязания с другими цивилизациями нашей стране потребуются великие усилия.

Президентский Указ № 809 как раз предназначен переломить эту ситуацию и попытаться изменить отношение жителей нашей страны, особенно молодёжи, к труду и создать условия для того, чтобы труд снова занял высокое место в системе российских ценностей. Президент страны восстановил звание Героя труда и учредил государственные премии для поощрения достойных высокопрофессиональных специалистов в разных сферах. В стране стали больше уделять внимания среднему специальному образованию, больше платить квалифицированным рабочим, поднимать престиж труда инженеров. Однако большой проблемой является недостаточная оплата труда работников образования, науки, культуры, медицины, а также отсутствие того, что в советское время называлось пропагандой труда. Очень мало достойных фильмов, книг и произведений искусства, в которых современный профессиональный труд подавался бы как нечто ценное и достойное. Телесериалы про жизнь полиции или врачей чаще всего напоминают мыльные оперы или малоинтересные триллеры, где полицейский мундир или белый халат – лишь некие внешние атрибуты, ничего не говорящие о самом содержании труда и психологических проблемах людей, работающих в этих профессиях. Объявив труд высшей традиционной ценностью, государство, на наш взгляд, пока не создало продуманную систему госзаказов для деятелей литературы и искусства, которые бы настолько убедительно популяризировали трудовую деятельность, что молодёжь пошла бы в профильные вузы широким потоком. Короче говоря, есть над чем трудиться!

Великие люди – это те, кто видит, что духовность гораздо сильнее любой материальной силы.
Ральф Уолдо Эмерсон

Десятая традиционная ценность из списка ценностей в Указе 809 – ценность приоритета духовного над материальным, которую доктор исторических наук В.Д. Багдасарян справедливо обозначил как главную в иерархии 17 традиционных ценностей, глубоко укоренена в русской истории. Она включает в себя и веру человека и религиозные представления, живущие в его сознании, и способность побеждать эгоистические, направленные на материальное стяжательство силы души, и понимание смысла бытия, и сознательное отношение к идее служения, и способность сострадать бедным, слабым, малоимущим людям, и отсутствие привязанности к потребительским ценностям.

Если мы рассмотрим поведение страны как государства, лучших представителей её элиты, духовной и творческой интеллигенции и народа, то мы увидим, что значительная часть поступков и решений, совершённых российским государством и людьми, его населяющими, была продиктована именно этим выбором. В первую очередь это связано с религиозным выбором, совершённым Русью более 1000 лет назад и подтверждаемым в поведении русского народа, оставшегося православным. Другие народы и религии, приходившие на нашу землю, также не были теплохладными в своих религиозных чувствах – вплоть до XX столетия российское общество было вполне традиционным, и тонус веры высоким. Даже 70-летний период атеизма был столь страстным по своему накалу и искренности, что многие философы, историки и культурологи определяли его как особую религиозность со знаком минус. Внутренняя религиозность не всегда совпадала с чисто церковной дисциплиной, к которой наш православный народ, увы, не слишком тяготел, в отличие от, скажем, немецких протестантов, но проявлялась в душевных реакциях и поступках. Даже иностранцы, посещавшие Россию и не отличавшиеся большой любовь к нам, отмечали, что русские обладают особой религиозностью, которую впитали с молоком матери и которая проявляется в душевном настрое и поведении.

Как ни парадоксально, это же свойство присутствовало и в глубинном основании самой работы, казалось бы, бездушной государственной машины. Ещё немецкий фельдмаршал Миних, поступивший на службу в Россию и успевший оценить степень русского хаоса в управлении государством, отметил, что «Россия управляется напрямую Богом, иначе нельзя объяснить, как она до сих пор ещё существует». Русская история и люди, её творившие, исповедовали принцип богоцентричности, даже когда не осознавали это до конца. И в дореволюционный, и в советский, и в постсоветский период своей истории мы редко действовали на международной арене исходя из эгоистических представлений и чаще отдавали, чем брали. Мы ввязались в Первую мировую войну не потому, что хотели захватить новые территории, а для того, чтобы помочь братскому сербскому народу. В советский период мы оказывали бескорыстную помощь государствам и народам Азии, Африки и Латинской Америки (при наших первых неудачах многие из этих стран быстро забыли эту помощь) не потому, что хотели контролировать их политически и экономически, а потому что неэгоистическая помощь другому, особенно слабому, заложена в нас как культурный код и высшая духовная ценность. События 24 февраля 2022 года – из этой же серии.  Если мы изучим реальную историю нашей страны, то увидим, что люди, проявляющие себя как граждане страны в своём поведении, поступках и внутреннем настрое, проявляли себя и как люди, в первую очередь думающие о Боге, о нравственных началах и о благе других людей – и уже потом о себе. Это совсем не значит, что мы были святыми альтруистами, эгоизма и материализма в наших душах и действиях хватало, однако в узловые моменты истории и частной жизни житель нашей страны старался думать не только о себе и своих материальных интересах, но и о Боге, о высоком и небесном.

Приоритетом духовных ценностей над материальными, идеальных целей и мотивов над эгоистическими пронизана вся русская литература. Это проявлялось во всех жанрах – и в прозе, и в поэзии, и в драматургии. Мы уже говорили о том, что по концентрации духовных тем и проблем русская литература не имеет себе равных в мире. Герои самых лучших произведений западной литературы «болеют» земными страстями – богатство, продвижение по карьерной лестнице, любовные страсти, и как бы хорошо и тонко ни были выписаны подобные переживания, в них не так уж много того, что является трансцендентным и высокодуховным по сути. Но герои Пушкина, Лермонтова, Толстого, Достоевского, Чехова, Михаила Булгакова говорят о смысле жизни, назначении человека, сути бытия, причём не просто говорят, но совершают поступки, жертвуют собой, отдавая лучшие силы ради того, что бесконечно больше их чисто человеческих ипостасей, – Бог, Родина, человечество, творчество. Подобный ракурс и приоритет духовного над материальным можно найти ещё в русских былинах, где богатыри совершают подвиги и защищают слабых от сил зла не ради личной выгоды, но во имя высших духовных ценностей, которые для них заключались в идеалах Правды. Герои-правдоискатели русской литературы Пётр Гринёв из пушкинской «Капитанской дочки», Родион Раскольников из «Преступления и наказания» и Алёша Карамазов из «Братьев Карамазовых» Фёдора Достоевского, Пьер Безухов из «Войны и мира» Льва Толстого, Григорий Мелехов из «Тихого Дона» Михаила Шолохова – люди активные, страстные, порывистые, постоянно действующие и много чувствующие, совершающие ошибки и заблуждающиеся, но тем не менее активно ищущие высокую Истину, которая всегда неизмеримо превосходит и их самих, и материальные интересы и выгоды, к которым стремятся обыватели. Даже когда герои совершают ошибки и проявляют слабости, более того – идут на действия греховного характера, они понимают, что не должны так поступать, но им попросту не хватает нравственной воли, чтобы сделать сверхусилие и всё же победить слабость. В советское время линию русских классиков продолжили современные писатели – К. Паустовский, Л. Леонов, В. Шукшин, В. Распутин, В. Астафьев, Ч. Айтматов, Л. Бородин, герои которых утверждают в себе духовную основу в условиях ожесточённой борьбы высокого начала с низким.

Величие гениальных русских писателей в том, что они показали внутренний конфликт, который всегда происходит в человеке, когда он пытается утвердить в себе и в мире приоритет духа по отношению к материи и чисто земным ценностям. Настоящий жизненный путь, на который становится человек, выбирая служение, – это восхождение по лестнице духовных качеств, состояний и поступков, в процессе которого происходит так называемое «возвышение потребностей» (Л.С. Выготский) и духовные ценности берут в человеке верх.

В период перестройки, и особенно 90-х годов, когда советская идеология с её высокими моральными доминантами была отвергнута, а на первые ряды выдвинулась идеология, культивирующая доллар, потребление и гедонизм, мир в сознании масс перевернулся. Особенно отчётливо это проявляется в работе СМИ. Обратим внимание, сколько времени наш телевизор рассказывает о духовных ценностях, при том, что религиям дали какой-то узкий сектор информационного пространства, а насколько несопоставимо больший отрезок времени отдан ценностям мирского характера! Разве это не снижает духовный полёт русского дирижабля и не измельчает сознание человека, которому по праву первородства положено летать в небе, а не ползать по земле в поисках пропитания?

Но если российские граждане и носители русской культуры превратятся в эгоистических обывателей и в квалифицированных, но совершенно бездуховных потребителей, в грубых материалистов, в сознании которых совсем не осталось места для всего высокого, идеального, духовного, страна утратит охранительные нравственные коды, заложенные православной верой, предками и самой территорией, которую всё время нужно защищать. Если мы будем стараться походить на современного западного человека, мы не сохраним свою культурно-духовную и даже цивилизационную идентичность. Указ № 809 призван напомнить жителям страны и работникам государственной системы, что является главным, а что второстепенным, осознать, что мы наследники великой страны, империи духа, который всегда считался силой и ценностью, главенствующей над ценностями материальными, финансовыми и бытовыми. Весь государственный аппарат, особенно если он имеет отношение к сфере культуры и образования, должен работать, помня этот приоритет и стараясь направить вектор своей деятельности ко всё более высоким целям. Но и отдельному человеку (а Указ направлен в конечном счёте на его благо) нужно тоже задуматься: каковы приоритеты в его жизни и куда он в конечном счёте идёт – к духовным целям, вверх, или просто накапливает материальные блага, которые будут стопроцентно конфискованы Небесной Таможней в час смерти?..

Русский гуманизм был христианским, он был основан на человеколюбии, милосердии, жалости, даже у тех, которые в сознании отступали от христианства.
Н. Бердяев

Одиннадцатая по счёту традиционная ценность из списка ценностей в Указе 809 – гуманизм. Слово нерусское, в переводе с латыни (от лат. humanus) – человеческий, человечный. Можно в упрощённом виде определить гуманизм как человечность или человеколюбие. Сама по себе эта идея кажется положительной – кто против любви к человеку, когда любить своего ближнего заповедовал сам Спаситель? Однако есть два вида гуманизма – подлинный, христианский, укоренённый в русской традиции, и гуманизм западный. Последний зародился во Флоренции ещё в XIV–XVI веках и во многом связан с именем Петрарки, а затем перекочевал в Германию, Францию, Англию, где эти идеи во многом развивал Томас Мор. Итальянские гуманисты считали, что они познают мир и помогают совершенствованию человека. Они отталкивались от идеалов Античности и всячески культивировали достоинство человека. В Германии гуманизм всё более смыкается с просветительством, старясь воспитать в человеке качества гармонии, внутренней свободы, способность быть счастливым. Вера в человека как свободную, гармоничную, полную скрытых сил индивидуальность оформилась в мечту, что возможно общество, где для жизни и творчества такой личности будут созданы благоприятные условия: отсюда появились первые утопии Т. Мора и Т. Кампанеллы. В Новое время неогуманизм расцвёл в Германии и связан с такими именами, как Гёте, Шиллер, Гумбольдт, Гердер, которые, опираясь на культ разума и антропоцентричные идеи, начали помещать человека в некое автономное место, где он начинал играть роль посредника между Природой и Богом. Затем наступает кризис гуманизма, связанный с фигурой Ницше, провозгласившего свой знаменитый тезис «Бог умер!» и призвавшего бороться со всем «человеческим, слишком человеческим». Николай Бердяев полагал, что главной негативной чертой западного гуманизма является утверждение постулата «человекобожия». Но кризис гуманизма не достиг своей нижней стадии в философии Ницше, а продолжил своё движение к ещё более разрушительным постулатам «постгуманизма» – философии, распространённой на Западе в наши дни. Либералы – Ихаб Хассан, БернарАнри Леви, Юваль Ной Харари, Теодор Шацки, Герман Дуиверд, Фуко, Кэтрин Хейлз, автор книги «Как мы стали пост-человеками» Клаус Шваб и др. – в той или иной форме говорят о смерти традиционного человека, причём не просто констатируют эту смерть, но говорят о необходимости этой смерти и замены человеческого разума искусственным интеллектом. Пост-гуманизм отрицает превосходство человека над миром и утверждает мир новой экологии и новых связей между миром природы (животных и растений), объектов, машин и людей. Всё это свидетельствует о том, что любая попытка автономизировать человека от Бога и природы кончается смертью человеческого человека как творения Бога и Природы.

В противовес западному гуманизму, завершающемуся своим отрицанием, в России необходимо развивать свой, русский гуманизм, точнее говоря вернуться к первоосновам русской духовной и народной культуры, которая пронизана уважением к человеку и даже его почитанием. Русская духовно-философская традиция, не говоря уже о религиозном умозрении, никогда не отрывала человека от Творца и не настаивала на его самостоятельности. При этом нельзя не признать, что в России всегда была проблема с отношением государства к маленькому человеку, о чём ярко рассказал ещё Пушкин в своём «Медном Всаднике». Государство и коллективное проявление его воли – чиновничий аппарат – не проявляли должного уважения к отдельному человеку и не культивировали это уважительное отношение в жизнь и людское сознание. В результате родилось некое отчуждение отдельного человека от государства и недоверие к нему. Одновременно с этим гуманизм как некий принцип русской жизни и русской власти проявлялся в виде такого явления, как благотворительность элиты. С древнейших времён готовность помогать слабым была присуща славянским народам ещё до принятия христианства. Существует немало легенд, сказаний и преданий, свидетельствующих, что старики, особенно нищие странники и калики, участвовали в княжеских пирах и получали там богатую милостыню, и что нередко заботу об их содержании брала на себя славянская община, семьи которой поочерёдно заботились о немощных и беспомощных людях. Иногда отдельные семьи принимали такого немощного старика под свою опеку. Считалось, что старик находится на границе двух миров и потому он, как носитель определённой мудрости, может быть знахарем или знахаркой, к которым относились с большим уважением. В «Слове о Законе и Благодати» митрополита Илариона, прославляющем деятельность князя Владимира (его называли «истинным отцом бедных»), подчёркивалось, что милостыня и забота о старости нужна не только самим бедным, но и раздающим щедроты, поскольку это возвышает сострадающую душу: «твои щедроты и милостыни и поныне вспоминаются людьми, но ещё выше они перед Богом и ангелом его…».

Конечно, были случаи и пренебрежительного отношения к старости, выражавшиеся в том, что немощных стариков порой выставляли из дома и заставляли идти «в люди», чтобы они самостоятельно добывали себе хлеб. Нужно сказать, что церковь активно боролась с этими проявлениями жестокости, порицала людей, поступающих так, и брала на содержание немощных стариков, больных, сирот, погорельцев, калек, строила для них специальные дома, называемые богадельнями. На Стоглавом Соборе во времена правления Ивана Грозного попечение о бедных стало считаться общенародным делом. Династия Романовых укрепила эту традицию: все русские цари делали щедрые подарки бедным людям страны, вкладывая в строительство богаделен, приютов и больниц крупные суммы из личных средств и показывая яркий пример своим подчинённым. Известен случай, когда советник царя Алексея Михайловича, Фёдор Ртищев, впечатлённый щедростью царя, на личные средства стал открывать больницы, выкупать из неволи пленных, госпитализировал раненых, жертвовал немалые деньги на организацию столовых, за что был удостоен тёплых слов историка В.О. Ключевского, назвавшего его «евангельским человеком», и стал считаться видным благотворителем национального масштаба.

В более поздние периоды правления Романовых каждый из русских царей проявил себя как исключительно щедрый благотворитель. Императрица Екатерина II вкладывала крупные суммы в строительство больниц. Павел I выпустил ряд указов, облегчающих положение солдат-инвалидов и позволяющих всем страдающим людям, независимо от положения в обществе, иметь дополнительные льготы. Александр I выпустил целый ряд положений и законов, которые облегчали положение страдающих людей, позволяли им получать некоторое вспомоществование, хотя, по мнению многих историков, эти законы отличались чрезвычайно большой степенью бюрократизации. При Николае I благотворительность в стране ещё больше институализировалась – появились воспитательные дома и Сиротский институт. Александр II «освободитель» жертвовал огромные личные суммы на помощь страждущим и нуждающимся. Благотворительность царя Александра III и его супруги Марии Фёдоровны была во многом связана с вложениями средств в систему национального образования и здравоохранения, хотя и деятельность богаделен постоянно росла. Но наибольший размах благотворительности в династии Романовых пришёлся на последнего русского царя – Николая II, который жертвовал на помощь страдающим людям огромные личные финансы, причём он делал это ещё когда был цесаревичем. Историк-эмигрант И. Солоневич писал: «Царь имел цивильный лист в 30 миллионов рублей в год, за счёт которых существовали лучшие театры мира с входными билетами в 17 копеек, орошались пустыни, делались опыты по культуре чая, бамбука, мандаринов… На эти деньги выплачивались пенсии, осуществлялась разнообразная помощь десяткам и сотням тысяч людей». Он щедро поддерживал Русскую Православную Церковь, вкладывал огромные суммы в строительство храмов и на территории России, и за её пределами, передавал множество денег на поддержку учебных заведений (с 1896 по 1913 год до Первой мировой войны более 66 тысяч рублей золотом и 2 миллиона рублей каждый год передавал на поддержку российского искусства). Такую же щедрость проявляли и члены императорской семьи, помогая нуждающимся не только деньгами: вспомним, как самоотверженно ухаживали за ранеными в госпиталях супруга царя и его дочери, которые были сёстрами милосердия. Благотворительность первых лиц государства побуждала аналогичным образом вести себя богатых людей страны – промышленников, купцов, капиталистов, помогающих бедным и жертвующих огромные суммы на развитие искусства.

В советское время главным благотворителем, как известно, выступило само государство, взявшее на себя серьёзную ответственность за решение всех социальных проблем. Вместо пожертвований оно собирало членские взносы, которые в отдельные периоды истории люди отдавали без сожалений (например, с 1941 по 1945 год, а вот в период застоя многие граждане при любой возможности избегали уплаты членских взносов). Во время Великой Отечественной войны был возрождён обычай добровольно жертвовать на помощь войне, и за четыре года войны советские люди пожертвовали для помощи фронту 16 миллиардов рублей, сдали 13 кг платины, 131 кг золота, более 9,5 кг серебра, на 1,8 миллиарда рублей драгоценностей. Это дало возможность советскому правительству создать огромное количество вооружений и приблизить победу.

Благотворительность, осуществляемая во имя людей и страны, есть прямое проявление гуманизма и человеколюбия – ведь жертвуя что-то для людей, отдавая свои силы, время, ресурсы тем, кто нуждается, человек ведёт себя гуманно и проявляет таким образом любовь к людям и заботу о них.

Гуманизмом, состраданием к слабому пронизана вся русская и советская литература. Наверное, не было случая, чтобы какой-то крупный писатель в своих произведениях был на стороне богатых, тех, кто обманывает и угнетает бедных и ведёт эгоистический, чисто потребительский образ жизни. Если взять такие произведения, как «Станционный смотритель» Пушкина, «Шинель» Гоголя, «Бедные люди» и «Преступление и наказание» Достоевского, «Анну Каренину» Толстого, многочисленные рассказы Гаршина и Куприна, «Дети подземелья» Короленко, романы Мамина-Сибиряка, Горького, поэмы Некрасова и различные книги советских авторов, то у нас получится длинный список художественного обличения неправедного устройства мира и сострадания к обездоленным. Редко бедные люди выведены в качестве отрицательных героев, хотя в реальной жизни бедняки шли в разбойники и были готовы совершать разные преступления. В советское время школьники активно изучали русскую классику и пропитывались этими идеями, и потому жестокость осуждалась и на уровне идеологии, и в плане бытовой морали. К 60–70-м годам XX столетия жестокость была в целом изжита и на уровне репрессивного государственного аппарата, хотя идеологическая жёсткость осталась – в России до сих пор крайне редки бывают оправдательные приговоры в суде.

В 90-е годы качество гуманизма было отодвинуто в сторону, поскольку не помогало добиться личного успеха, быстрого обогащения и личного комфорта: для достижения всего этого гуманное отношение к людям – излишний и никому не нужный довесок. Пресса и СМИ начали трактовать всё, что походит на гуманизм, как отрыжку советской эпохи и признак отсталости. Но гуманизм нужен России внутри неё и всему человечеству, чтобы не одичать и не превратиться в злобное сообщество человекообразных существ, пожирающих друг друга, как пауки в банке. Гуманизм – признак силы, а вовсе не слабости. Тот, кто гуманен к врагу, тот его в конце концов побеждает, как это было в Великой Отечественной войне, где мы были гуманнее немцев. Достаточно зафиксировать, что при равном количестве военнопленных – 4,5 миллиона советских солдат и почти 4 миллиона 559 тысяч немецких солдат – из советского плена домой вернулось 3 миллиона 787 тысяч человек (это 86,5 процента численного состава), а из немецкого плена чуть больше 2 миллионов человек, то есть 44,2 процента. 40 с лишним процентов наших пленных было убито или замучено.

Кто-то может взглянуть на нашу историю гиперкритическим взглядом и спросить: о каком гуманизме как глубинном свойстве нашего национального характера можно говорить, когда у нас были и гражданская война, утопившая в крови страну, и ГУЛАГ, послевоенная жестокость к фронтовикам, которые попали в лагеря только за то, что были в плену у врага, а не погибли?.. Действительно, так же, как вся русская история есть качание маятника от хаоса к порой очень жестокому порядку, так и русский человек проявляет себя в спокойное время вполне достойно, но в период искушения свободой и безвластием становится носителем разрушительной программы. Его историческая жестокость идёт не от злого, коварного умысла, а от стихийной силы разрушения, которую он не может контролировать. Но тем важнее обозначить полюс, противоположный стихийному разрушению, полному ярости и ненависти, – созидательный гуманизм, к которому мы должны стремиться и который необходимо поддерживать.

Указ № 809 напоминает народу, деятелям культуры, той части государственной системы, которая работает над продвижением ценностей и смыслов, чтобы всё, что они делали, было пронизано мыслями, чувствами, волевым настроем на гуманное, исполненное любви и позитива по отношению к человеку, и чтобы люди, страна и государство становились в результате этой деятельности человечнее. Мы начинаем движение в эту сторону, но, увы, пока прошли ещё небольшую часть пути.

Милосердие состоит не столько в вещественной помощи, сколько в духовной поддержке ближнего. Духовная же поддержка прежде всего в неосуждении ближнего и уважении к его человеческому достоинству.
Лев Толстой

Одиннадцатая по счёту из обозначенных в Указе Президента традиционная ценность – милосердие. Существует множество определений этого понятия в разных словарях. Так, Ожегов определяет его как «готовность помочь кому-нибудь или простить кого-нибудь из сострадания, человеколюбия», причём это слово входит в название одной из профессий – «сестра милосердия», то есть женщина, которая ухаживает за ранеными, иногда на поле боя, наряду с мужчинами рискуя жизнью). Василий Великий утверждал, что «милосердие – всегда охотное и желанное испытываемое чувство, ревностно творимое с душевной радостью и готовностью, становящееся ведущей ролью, пронизывающей всю нашу жизнь». Милосердие может быть и переживанием, и психологическим качеством, и действием, поступком («поступать согласно милосердию»). В.Э. Багдасарян напомнил, что слово «милосердие» состоит из двух частей: «милость» и «сердце» – и обозначил особый антропологический тип человека – «человек сердца», для которого доминирующим ценностным ориентиром являлась любовь в её высоких проявлениях: «Любовь для человека сердца превыше разума. Человек такого типа готов во имя любви к самопожертвованию. Одним из этических преломлений любви и является милосердие. Можно сказать, что Россия исторически сформировалась как цивилизация сердца. Важен был и разум, но это была особая рациональность – одухотворённая (чем русская мысль отличалась от этически нейтральной западной мысли)».

Помимо чувства и разума (подлинное милосердие проявляется спонтанно, однако ему предшествует внутренняя работа человека по воспитанию этого качества), в милосердии присутствует и немалый элемент воли – чтобы отдавать, а не брать, требуется нравственное усилие. Только при сочетании этих трёх элементов (чувства, разума и воли) милосердие становилось поступком, и люди, нуждающиеся в помощи, её получали. Если человек совершал эти поступки постоянно, милосердие становилось качеством его души и личности. О таком человеке говорили как о способном к состраданию.

Людей, проявляющих милосердие, в России всегда было много, и можно с уверенностью утверждать, что оно пронизывало русскую историю, проявляясь и в труде, и в общении, и на поле боя. Если мы обратимся к трудам этнографов, то увидим, что качество милосердия было присуще большинству русских крестьян. Так, многие крестьяне при возникновении серьёзных проблем, например, при пожаре, не колеблясь бросались в чужую горящую избу и, рискуя быть погребёнными под обломками объятого пламенем дома, выносили чужое имущество. Этнографы из Орловской губернии писали, что буквально каждый крестьянин почитал за счастье поселить у себя погорельца. Причём эта помощь была бескорыстной – брать с погорельца деньги за постой считалось постыдным. Это же касалось и отношения к нищим и странникам, которых большинство тогдашних крестьян легко пускали на постой. Умерших нищих людей на сельских кладбищах хоронили бесплатно. И, конечно, было принято подавать нищим, причём эту милостыню старались творить незаметно и безымянно, что полностью отвечало христианскому духу – если ты чем-то пожертвовал и получил награду на земле, то ты лишаешься возможности получить её на небе.

Укоренённость данного качества среди крестьян была, конечно, связана с распространением христианства, которое утверждает милосердие как важнейшую добродетель. Ведь само слово «крестьяне» проистекает от слова «христиане». Христианский Бог, и особенно Богородица, милостивы, в отличие от сурового карающего Бога Ветхого Завета. Евангелие и книги Святых Отцов Церкви пронизаны духом милосердия и призывами к нему: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф 5:7). Или: «Прекрасны молитва и пост, но их укрепляет милостыня; ибо сказано: милости хочу, а не жертвы» (Ос 6:6). И Спаситель ублажает милостивых: «блаженны милостивые; ибо помилованы будут» (прп. Ефрем Сирин). Православие различает телесное милосердие, суть которого в том, чтобы накормить голодных и исцелить больных, и духовное милосердие, направленное на состояние души грешника: милосердный пастырь или обычный христианин должны отвести грешника от заблуждения или негативного поступка. Дом Трудолюбия, выстроенный Иоанном Кронштадским, как раз предполагал создание таких условий, где, постоянно работая и молясь, человек, совершивший грех, будет от него избавляться в положительной атмосфере труда и духовной практики.

Но и в других традиционных религиях, имеющих отношение к России, качество милосердия почитается как величайшая ценность. Достаточно сказать, что Аллах в исламе именуется Милостивым и Милосердным: практически все суры начинаются с этого определения Господа. Милосердие пронизывает и Творца, Аллаха, сотворившего мир, и все его творения, и Пророка Мухаммеда, призывавшего быть милостивым ко всем людям, знакомым и незнакомым, и человека, который называет себя мусульманином. Пророк Мухаммед говорил: «Аллах милостив к тем, кто милосерден к другим. Будьте милосердны к тем, кто на земле, и Владыка небес будет милосерден к вам». Мусульманские богословы говорили, что если верующий человек не будет смотреть на ослушника или грешника «взглядом милосердия, выйдет из тариката». Духом милосердия и сострадания проникнута и такая традиционная для России религия, как буддизм, а его основатель Будда считался владыкой сострадания. Каруна, или милосердие, присуще всем школам буддизма. Тхеравада считала, что пребывание в каруне есть наилучшее средство достижения счастья в земной жизни и небесного перерождения. Буддисты Махаяны считают, что обретение качества каруны помогает адепту стать совершенным Бодхисаттвой. Иудаизм также содержит положения о необходимости проявлять милосердие к страждущим. Талмуд определял благотворительность словом «цдака», буквально означавшим «праведность» или «справедливость». Ветхий Завет содержит законы, в которых говорилось о необходимости отчислять средства в пользу бедных и предписания не забывать нужды пришельцев, поскольку сами евреи во время своего Исхода из Египта нуждались в помощи и иногда её получали.

Качество милосердия было очень значимо в воинском сословии России, само предназначение которого, казалось бы, сопряжено с войной ижестокостью, даже если людям из этого сословия приходилось выполнять благородную миссию защиты отечества от неприятелей. Однако оно проявлялось в отношении к поверженному врагу. Хорошо известно, что Александр Невский, разгромив рыцарей во время Ледового Побоища, отпустил всех пленных с одним условием– не пытаться вновь идти на Русскую землю. Подобным образом поступал после Полтавской битвы и Петр I, и Александр Суворов, объяснявший отпущенным пленным, что славяне никогда не отдадут свою землю иноземцам, потому не стоит поднимать на них оружие. Михаил Кутузов не однажды напоминал своим командирам перед битвой, что с пленными нужно быть милосердными вдвойне. Когда оба наши полководца брали и Париж, и Берлин, они не отдавали приказов о мародёрстве, не чинили жестокостей, не оскверняли чужие святыни и всегда возвращали свои армии домой.

Если же говорить о милосердии на войне по отношению к своим собственным солдатам (хотя, что понятно, не у всех командиров оно было на высоте), то тут необходимо вспомнить институт сестёр милосердия. Процесс появления общин сестёр милосердия стал проявляться в России ещё в период Древней Руси. В летописях есть упоминание, что княгиня Ольга организовала больницу, где за больными стали ухаживать женщины. Больницы с участием женщин, согласно летописям, были ещё до татарского нашествия в Киеве, Переяславле Южном, Смоленске, Вышгороде, Чернигове, Новгороде, Пскове, на Волыне. Позднее, в 1551 году, на Стоглавом соборе было принято решение открывать государственные больницы и богадельни, поскольку монастырские богадельни не были в состоянии «призреть и лечить всех желающих». В работе этих больниц принимали участие женщины разных сословий. Затем женщин стали привлекать к лечению больных при Петре I. Позднее, в XVIII и XIX столетиях, этот почин набрал силу. Многие предприниматели, купцы, дворяне, в том числе и те, что принадлежали царскому двору, активно помогали открытию больниц и приютов. Особую роль в утверждении ценности милосердия в России сыграл царский двор Романовых. Созданию института сестёр милосердия в России предшествовало появление объединения, которое появилось в 1803 году и в 1818 году преобразовалось в институт «Сердобольных вдов». Это был особый разряд вдов, находившихся в Московском и Санкт-Петербургском вдовьих домах. Этих женщин направляли в больницы и частные дома для ухода за больными и ранеными. Попытки организовать русских женщин для помощи страждущим людям продолжились. Благодаря усилиям Великой княгини Елизаветы Павловны и знаменитого хирурга Николая Ивановича Пирогова была создана Крестовоздвиженская община, ставшая прообразом Российского общества Красного Креста. После того как Россия законодательно присоединилась к конвенциям Международного общества Красного Креста, было учреждено и Общество попечения о раненых и больных воинах. В 1879 году оно было переименовано в РОКК.

Русские цари и правители, которых Запад считал злодеями и тиранами, на самом деле в основном были людьми, склонными к милосердию. Случаев помилования преступников, в том числе и тех, что шли против государства и власти, было немало. Так, Василий Шуйский, распускавший слухи, что царь «не настоящий», был приговорён к смертной казни, но помилован, казнь заменена ссылкой. Известный деятель культуры XVIII века Николай Новиков, сидевший в крепости за увлечение масонством, был помилован Павлом I в первый день его царствования. Императрица Екатерина II помиловала полководца и дипломата Александра Гринёва. Александр Радищев, автор знаменитого произведения «Путешествие из Петербурга в Москву», наказанный за него Екатериной II тюремным заключением, был помилован дважды – сначала Павлом I (не до конца), а затем и Александром I (окончательно), который даже включил опального писателя в комиссию для составления законов. Александр II в честь своей коронации в 1856 году помиловал декабристов, после чего значительная их часть вернулась в столицу. Александр II помиловал Достоевского и других петрашевцев.

Как известно, старший брат Владимира Ульянова (Ленина) Александр Ульянов был помилован строгим русским царём Александром III, который удовлетворил ходатайство его матери, написавшей соответствующее прошение, но упорный народоволец отказался от помилования, считая, что ему не подобает отказывать в праве выстрела своему противнику (он свои отношения с царём считал чем-то подобным дуэли). Во времена Сталина, репрессировавшего большое количество людей, благодаря его личному решению были помилованы конструктор Сергей Королёв, биохимик и физиолог Лина Штерн, певица Музыкального театра имени Немировича-Данченко Софья Големба, маршал Александр Егоров, который всётаки вскоре был снова посажен в тюрьму и расстрелян по новому доносу. Также советский вождь помог сохранить жизнь и избежать лагеря таким людям, как диктор Юрий Левитан, писатели Михаил Булгаков, Борис Пастернак («не трогайте этого блаженного» – отвечал Сталин тем, кто предлагал расправиться с поэтом) и Михаил Шолохов, певец и актёр Александр Вертинский, гипнотизёр Вольф Мессинг. Но самая значительная амнистия произошла, как ни парадоксально это звучит, благодаря Берии, после смерти Сталина в 1953 году, когда на свободу вышло 1 млн 200 тысяч человек. При этом прекращено следствие над 400 тысячами человек, причём по 58 статье было выпущено около 100 тысяч человек – почти треть от общего количества.

Нравятся нам русские и советские правители, проявлявшие свои жестокие черты по отношению к другим репрессированным, или нет, их перечисленные действия были ярким проявлением русского милосердия.

Ценность милосердия была воспета русской и советской литературой. Одним из первых её певцов был уже упомянутый писатель Александр Радищев, призывавший в своей книге к смягчению жестокого отношения к крестьянам. Ну и, конечно, другой Александр, великий русский поэт Пушкин, в знаменитом «Памятнике» выразивший суть своего творчества: «…и в мой жестокий век восславил я Свободу и милость к падшим призывал». Это наполняло и пушкинские стихи, и прозу: «Выстрел», «Станционный смотритель», «Капитанская дочка» (порыв главного героя повести, Гринёва, поделиться с неизвестным мужчиной заячьим тулупом в будущем спасает ему жизнь). Пушкин, оказавший огромное влияние на всю русскую и советскую литературу, передал импульс к милосердию, который уловили и выразили в своих произведениях и Гоголь, и Тургенев, и Некрасов, и Достоевский, и Толстой, и Лесков, и Чехов, и Короленко, и Платонов, и Горький, и Булгаков, и Шолохов, и Леонов, и Блок, и Ахматова, и Твардовский, и множество других, может, менее ярких, но чутких к теме сострадания поэтов и писателей. Художники не боялись описывать низы общества, где под спудом порока и нищеты они находили живые души, заслуживающие жалости. Повесть Короленко «В дурном обществе» художественными средствами иллюстрирует мысль старца Силуана: чтобы проявлять милосердие, совсем не нужно быть сильным и богатым, достаточно быть добрым. Рассказчик повести– мальчик Вася, сам сирота,– проявляет деятельное сострадание к нищим бродягам из семьи обедневшего пана Тыбурция – детям Валеку и Марусе, ищет для них пищу и поддерживает их морально. Рассказ А. Куприна «Чудесный доктор» показывает, насколько нужно милосердное отношение людям, пребывающим в кризисе, и какую чудодейственную, спасительную роль оно может сыграть. Вся семья Мерцаловых буквально воспрянула духом, когда на дорогах жизни встретилась с доктором, вылечивающим их ребёнка и незаметно оставляющим на столе кредитные билеты.

Ярчайшим примером милосердия в романе Достоевского «Преступление и наказание» являются поступки Сони Мармеладовой. Она жертвует собой, чтобы спасти детей своей мачехи от голодной смерти. Она не осуждает Раскольникова за его страшное преступление, а сострадает ему. Вместе с ним девушка идёт на каторгу, чтобы помочь его душе воскреснуть. В Сибири Соня помогает каторжанам, пишет письма, носит передачи родственникам, за что заключённые зовут её «матушкой». Сама являясь проекцией образа женщины из 8 главы Евангелия от Иоанна, которую обвинили в грехе прелюбодеяния, а также Марии Магдалины, Соня Мармеладова, по мнению ряда критиков, стала прообразом героинь Томаса Манна, Германа Гессе, Грэма Грина и таким образом вошла в мировую литературу. Лев Толстой в своей повести «Холстомер» рассказывает о гуманном отношении к старой лошади. Леонид Андреев расширяет тему милосердия, перенося это качество с мира человеческого на мир животных, настаивая на гуманном отношении к тем же собакам. В рассказе «Кусака» он исследует тему человеческого отношения к бездомной собаке, которую то гладят, то пинают люди. Вспомним и проникновенные строки Есенина, в которых он считает гуманное отношение к животным важной добродетелью человека: «…и зверьё, как наших братьев меньших, никогда не бил по голове».

Советская литература, нередко призывавшая к непримиримости («ещё труднее быть непримиримым»), не забыла о милосердии. В рассказе Андрея Платонова «Юшка» описывается жизнь слабого, больного, глубоко страдающего человека, над которым издеваются и смеются сельчане. Но после смерти героя выясняется, что герой отдавал свои последние средства и силы сироте. Произведения Виктора Астафьева, Валентина Распутина, Василия Белова и многих других писателей, чаще это были деревенщики, переполнены флюидами милосердия, творя которое герои произведений быстро забывают об этом и вообще не фиксируют внимание на том, что это сделали они. Учительница французского языка Лидия Михайловна, душевно и материально помогающая гордому, но находящемуся в глубоком кризисе подростку, спустя годы даже не помнит об этом. Распутин так объясняет этот феномен: «…Поразмыслив, я понял, что удивительного тут, в сущности, нет ничего: истинное добро со стороны того, кто творит его, имеет меньшую память, чем со стороны, кто его принимает. Так и должно быть… И если, уйдя от человека, добро возвращается к нему через много лет совсем с другой стороны, значит, оно обошло людей, и тем шире круг его действия».

Очевидно, что качество милосердия, присущее русскому человеку, который порой выглядит очень суровым, было воспитано не без влияния русской и советской литературы, произведения которой не только читались, но и ставились на сцене и экранизировались. Пока литература и искусство, взявшие на себя воспитательные задачи, поддерживались государством, наше общество состояло из людей, естественным образом проявлявших милосердные черты. Но как только контроль над искусством был утерян и художник остался наедине с собой и со стихией рынка, он, чтобы его произведения продавались, был вынужден обратиться к темам и сюжетам, далёким от милосердия. Кино и телевизионный экран, а также страницы издаваемых книг были заполнены образами, несущими в себе жестокость. Жестокость искусства в 90-е годы, с одной стороны, отражала суровую реальность, пришедшую на смену ослабевшим социалистическим идеалам, а с другой стороны, формировала эту реальность. Вспомним, сколько банд было создано в России после известного фильма «Бригада», талантливым образом реабилитировавшего криминал. Милосердие было отброшено в сторону как некий реликт позднесоветского прекраснодушия, не имеющего ценности в джунглях дикого русского капитализма.

Зачем всё-таки нужно милосердие как ценность, которую необходимо возрождать и культивировать в России, где, с одной стороны, до сих пор доминирует западный культ успешности, а с другой – сама историческая военная ситуация, когда на страну ополчился весь западный мир и требуется личность, способная принимать жёсткие решения и беспощадная к врагу?

Во-первых, милосердие – это то, что выделяет человека из животного мира и показывает его эволюционное превосходство. Животные нередко проявляют заботу о своих детёнышах, но, бывает, и съедают собственное потомство или забывают о нём, пока оно не вырастет. Некоторые цивилизации или общества были крайне жестоки по отношению к слабым, больным и ущербным людям. Как мы знаем, в Спарте больных и стариков нередко сбрасывали в пропасть. Крайнюю жестокость проявляли к инвалидам и психически больным людям, особенно относящимся к противникам, фашисты. Современный либерализм ряда западных стран с его культом эвтаназии и подталкиванием к ней немощных и тяжелобольных людей вполне заслуживает определения «либеральный фашизм» и, несмотря на многие социальные блага, далёк от подлинного милосердия, которое делает человека человеком. В России, отказавшейся от тоталитарной идеологии и практики, такая жестокость невозможна.

Во-вторых, милосердие, проявленное к другим людям, таинственным образом помогает самому человеку, решившему отвергнуть жестокость. На Востоке это объясняется действием закона причинно-следственной связи (кармы), в христианской традиции говорится о воздаянии, а язык науки говорит о нейронных мозговых механизмах, в разной степени отвечающих за то или иное чувство. Отличая эмпатию (способность чувствовать боль другого) от сострадания и милосердия, готового действовать ради помощи другому, порой претерпевая при этом большие личные трудности, учёные из института Макса Планка установили, что за эти переживания отвечают разные участки мозга. Когда человек испытывает эмпатические переживания по отношению к другому, но ничего при этом не предпринимает, у него включаются нейронные связи, отвечающие за боль. Если эта боль не снимается никакими действиями (человек чувствует боль другого, но не настолько, чтобы выйти из зоны комфорта и что-то сделать), то это, как правило, приводит к истощению и выгоранию. Но если человек, болея за другого, всё же что-то делает для него, он задействует нейронные цепочки, отвечающие за любовь. Они снимают ощущение пустоты и бессилья и наполняют человека, способного к деятельному состраданию, ощущением смысла и наполненности. Иначе говоря, деятельное милосердие полезно для человека, поскольку оправдывает его существование в несовершенном жестоком мире и снимает с него стресс, ведущий к болезни. Не зря больным людям врачи иногда рекомендуют заниматься благотворительностью и находить смысл в помощи страдающим людям. Конечно, эмпатия и милосердие не антиподы (без способности чувствовать боль другого человек не сможет и действовать ради него), а разные ступени совершенства.

В-третьих, милосердие, проявляемое человеком, полезно с точки зрения суммы отношения к нему со стороны разных людей. Тот, кто много помог другим, породил у них (при всей неблагодарности человека как несовершенного существа) ответное чувство и желание что-то для него сделать, создал себе репутацию.

В-четвёртых, милосердие как общественная ценность – показатель зрелости этого общества. Если в обществе отсутствует этот институт, то эмоционально-нравственная атмосфера в нём находится на низком уровне развития, у людей разорваны связи между поколениями, разные группы людей постоянно конфликтуют друг с другом, происходит «война всех против всех». Конечно, милосердие не является единственным способом снятия общественных и национальных конфликтов, но оно требуется сегодня в значительном объёме.

В своё время, за тридцать лет до появления этого Указа, мой отец, поэт и переводчик Юрий Ключников, написал следующие строки:

Много встретил на этом свете я
И людей, и идей, и затей.
Милосердия, милосердия – 
Ничего нет сегодня святей.

До печёнок земля изранена.
Обвиним ли опять кого?
Сострадания, сострадания!
Это нынче превыше всего.

Потому Указ президента России № 809 исключительно важен – он создаёт возможность для включения всех творческих сил нашего народа, отдельных людей, организаций и целых институтов в работу по культивированию этой замечательной ценности.

Двенадцатая по счёту традиционная ценность из перечисленных в Указе президента РФ В. В. Путина – справедливость. Ф.М. Достоевский как-то сказал: «Высшая и самая характерная черта нашего народа – это чувство справедливости и жажда её».

В словарях существует множество значений данного понятия. Одни определения увязывают его с беспристрастным, непредвзятым отношением к кому-то или к чему-то, другие ‒ с понятием о должном, предполагающем соответствие деяния и воздаяния (вспомним название романа Достоевского «Преступление и наказание»), что отвечает нравственным представлениям о труде и вознаграждении, о правах и обязанностях, о месте человека в обществе, о равенстве граждан в возможностях и правах (право на получение образования и труд). Считается, что если государство и общество организованы так, что соответствия между этим понятиями, реализованными в жизненной практике, нет, то это относится к проявлению несправедливости. Наверное, реализация этой ценности в жизненной практике вызывает наибольшее количество споров между людьми. Иногда эти споры приобретают такую остроту, что заканчивается революциями и бунтами. Потому данная тема нуждается в особенно тщательном рассмотрении.

С точки зрения происхождения данного слова, «справедливость» восходит в русском языке к понятию «правда», в свою очередь связанному с понятиями «праведность», «правильный», «правосудие». Есть правильные и неправильные поступки, праведные и неправедные решения. И это было так на протяжении всего существования нашего народа. Иначе говоря, это важнейшее, глубинное понятие, которое пронизывает всю толщу нашей жизни, истории и культуры. Справедливость предполагает всеобщее равенство людей перед законом, обеспечивает устойчивость общественного устройства и определяет место русского человека в государстве и обществе. В законодательной базе любого государства предполагается, что оно исторически стоит на стороне правды, добра и нравственности. При этом неизбежность наказания за несправедливость и возмездие за зло не носили в русской традиции какого-то жестокого характера по принципу «око за око» или «кровной мести». В нём всегда было место покаянию и милосердию, прекращающим наказание, что тоже считалось проявлением высшей справедливости. Несправедливость законов и отношения власти к простым людям, проявляющуюся в неправедных решениях судейской системы, многие пророки считали главной причиной разрушения городов и царств. Потому функция судьи, выносящего справедливые приговоры, считалась сродни функции правителя.

Христианство различает в понятии справедливости человеческую и Божественную составляющие. Их различия фундаментальны. В православии важнейшим является принцип правосудия, который состоит в справедливом воздаянии и праведнику, и грешнику ‒ в зависимости от их заслуг или прегрешний. Православная традиция утверждает, что подлинную справедливость можно обрести только принимая Божественную Волю. А тот, кто слишком уповает на чисто человеческую справедливость и верит в возможность «справедливого мира» на земле, обязательно столкнётся с разочарованием. Но это не значит, что к справедливости не нужно стремиться.

Если рассмотреть русскую историю в её тысячелетней протяжённости, то мы увидим, что понятие справедливости всегда было ключевым. Потому данная традиционная ценность была глубочайшим образом укоренена в нашей жизни, в историческом пространстве и в национальном характере. Наш народ хотел не уравниловки, а именно справедливости, когда талантливый и трудолюбивый человек за свои труды и пользу получал бы справедливое вознаграждение, негодяй и вор ‒ наказание, а бедный человек ‒ сочувствие и помощь. Но за справедливостью всегда стояла правда, причём Правда с большой буквы, имеющая отношение к духовной сфере, к Богу. Русская традиция всегда опиралась на религиозное чувство и видела в неудачах и бедах вовсе не личную неудачливость или недостаток хитрости, а духовные отклонения от высшей Правды, предполагающей восхождение человека к Богу.

Между прочим, слово «справедливость» в Новом Завете встречается 48 раз. Оно означало волю Бога и предполагало, что сам Творец руководствуется в своём отношении к людям и миру законами высшей справедливости, которые Он сам и установил. Иначе говоря, русская история уже в своих истоках воспринимала справедливость не как свод юридических законов и формул, но как некое священное отношение, качество, силу, идущую от самого Бога, изливающего на мир Благодать, и в то же время управляющего миром посредством Своих законов. Не зря одно из первых литературно-духовных произведений, оказавших огромное влияние на всю русскую историю, является «Слово о Законе и Благодати» митрополита Илариона. Благодать в этой паре взаимосвязанных понятий и сил является, согласно русской традиции, первичной и ведущей силой, а закон ‒ силой подчинённой и ведомой. Тем не менее среди юридических школ правоведов были те, кто считал, что Право первично, а Справедливость вторична, как и те, которые ставили на первое место именно Справедливость, а Праву отводили второстепенную роль. Были и те, кто воспринимал Право и Справедливость как противоположные понятия, и те, кто видел в них тождество.

Это не значит, что русская история с древнейших времён была образцом справедливости. Нет, справедливость очень часто нарушалась, и порой несправедливое отношение людей друг к другу, особенно власти и богатых людей к народу, просто зашкаливало. Несправедливость проявлялась в эксплуатации бедных богатыми, произволе князей, чинимом ими жестоком подавлении всех протестов. Но тем не менее в стране всегда находились совестливые люди, для которых справедливость имела Божественный статус, а отклонения от неё воспринимались как тягчайший грех. Именно обострённое чувство справедливости и веры в то, что зло должно быть наказано, побуждали наших предков создавать такие документы, как «Русская Правда» – сборник правовых документов XI века, имеющий отношение к деятельности Ярослава Мудрого. Если первые документы пронизаны религиозной лексикой и духом, то дальнейшие судебники Ивана III (1497) и Ивана IV (1550) представляют собой движение в сторону более рационального права, где Божественная воля воплощена в самой фигуре царя и тех законах, которые им выдвинуты.

Но история гораздо чаще творится не с помощью законов, а скорее через перешагивание через них, о чём говорит известный афоризм: «Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения». Власть нередко перешагивала через созданные суровые законы и либо казнила отступников и смутьянов, либо миловала их: традиционная ценность справедливости проявлялась как бы вместе с другой традиционной ценностью – милосердием. Подчеркнём, что народ с пониманием относился к суровости и даже порой жестокости собственных царей, видя в этом проявление качества справедливости. «Суров, но справедлив» – именно так простые люди воспринимали поведение на троне и указы, которые выпускали русские цари – Иван, прозванный Грозным, и Пётр I.

Понятие справедливости на Руси – это всегда во многом сложный баланс отношений между правящим классом и народом, который нужно было уметь поддерживать, и это обеспечивало государственную стабильность. Если взять XVIII век, то можно говорить о том, что в первой его половине существовавший между крестьянским и дворянским миром баланс держался на распределении обязанностей – крестьяне выращивали хлеб и кормили дворян, а дворяне служили царю и защищали крестьян и государство от внешних врагов. Разрушил равновесие манифест Петра III «О вольности дворянства», разрешивший дворянам не только не служить государству, но беспрепятственно выезжать за границу и находиться на службе у чужих правителей. Крестьяне восприняли этот указ как дополнительные несправедливые привилегии, данные их господам, и стали бунтовать.

Иногда слишком резкие движения государства, даже если они продиктованы благими целями, могут привести к дестабилизации страны. Например, решения, действия и политика царя Александра II, освободившего крестьян от крепостного права и даровавшего им полную свободу, привели как раз к обратному результату – в стране появились силы, которые решили, что только они представляют собой орудие справедливости, и начали террор против императора, давшего угнетаемому классу крестьян немалые свободы. В дальнейшем две революции 1905 и 1917 годов, завершившиеся победой большевиков, прошли под знаком требований справедливости.

И хотя эти революции, и особенно гражданская война, длившаяся четыре года, сопровождались чудовищным насилием и жестокостью, многие русские мыслители отмечали, что в основе этого самого великого русского бунта лежало искреннее желание восставшего народа выстроить жизнь по новым, справедливым лекалам. Некоторые деятели русской культуры XIX века, преклонявшиеся перед западной демократией, очутившись в Европе времён революции 1848 года, были неприятно поражены: оказывается, крестьяне и горожане, негодовавшие по поводу того, как их угнетали правящие богатые классы, на самом деле хотели одного ‒ самим прийти к власти и захватить материальные богатства. В русской революции всё было по-другому: партия в целом избежала искушений наживы и правила народом достаточно аскетично (хотя исключения, разумеется, были), установив партмаксимумы и различные ограничения. Потому даже самые жёсткие критики и противники социализма были вынуждены признать, что справедливости при социализме было больше. Потому те, кто утверждают, что в русском социализме, воплощённом на практике, отразились вековые мечты русского народа о царстве справедливости среди молочных рек и кисельных берегов, были не так уж неправы, хотя мечты и их воплощение на практике серьёзно различаются. Именно справедливость, наряду с созидательным трудом, была основой национальной жизни, обеспечившей устойчивое существование советскому государству. Сама по себе русская революция была ответом на многие несправедливые проявления жизни, неизбежные при капитализме, достигшем к 1914 году своей зрелой фазы.

Если весь период существования СССР прошёл под знаком утверждения такой ценности, как справедливость, то выход из советского состояния в 90-е годы проходил под знаком несправедливости, которая в те годы воспевалась, но называлась свободой. В те времена всё перевернулось в нашем отечестве – криминальные авторитеты вышли на поверхность и двинулись во властные структуры, бывшие диссиденты, ненавидевшие страну, вскормившую их, получили трибуну, теневики, которые мечтали о легализации, решили, что настало их время, и вылезли на поверхность. Передел собственности, отрицание прежних советских ценностей, глумление над идеалами пожилых людей, обесценивание сбережений, социальный дарвинизм, поэтизация криминального мира и многие другие негативные процессы, происходящие в стране, были не стихийными, а вполне целенаправленными, и они шли против принципа справедливости. Попрание справедливости вело общество к дезинтеграции, а государство к деградации. Руководство страны стало постепенно осознавать, что в проводимых реформах недостаточно присутствует фактор справедливости. С. Г. Кара-Мурза отмечает: «Осенью 2009 года в 24 субъектах Российской Федерации было проведено большое исследование социально-политических ориентаций россиян. Сделан исключительно важный вывод: “В иерархии ценностных ориентаций ключевое значение имеет “социальная справедливость”, что проявляется в оценке различий между людьми по принципу получения ими доходов. Во взглядах респондентов на соответствие оплаты труда трудовым усилиям произошёл существенный сдвиг в сторону социального равенства”».

Однако перекосы в отношении справедливости как национальной ценности были в 90-е годы столь сильны, что их последствия до конца не преодолены в наши дни. Указ № 809 как раз призван нивелировать негативные процессы, связанные с присутствием несправедливости во многих сферах жизни. Немалое количество экспертов убеждены, что возвращение справедливости может быть самой сложной задачей, которая стоит перед страной: те, кто несправедливым путём захватил национальное богатство, природные и финансовые ресурсы, не готовы мирно и спокойно вернуть хотя бы часть этих накоплений народу. Ведь нам нужно не просто поменять идеологию, а самоё бытие, главная несправедливость которого заключается в слишком большом разрыве между доходами самых богатых и самых бедных людей.

Возвращению принципов справедливости в жизнь предшествует её осознание и осмысление, для чего существуют культура, философия, литература. Тяготение русского сознания к справедливости всегда отражалось в русской литературе, но и сама литература формировала в народе волю к более справедливой жизни. Вся русская классика буквально пронизана темой справедливости, настроем на поиски высших смыслов бытия, которые немыслимы без справедливой жизни. Наши великие классики, с одной стороны, обличали несправедливость во всех её проявлениях и буквально страдали, если терпели художественные неудачи при решении этой задачи. С другой стороны, они пытались создать образ справедливой жизни и героев, которые были носителями качества справедливости. Та же «Капитанская дочка» полна примеров как справедливого, так и несправедливого отношения разных героев к людям. Своеобразное понимание справедливости присуще даже отрицательному герою повести бунтовщику Пугачеву, который, с благодарностью вспоминая подаренный ему главным героем тёплый тулуп, не стал его казнить в самом начале и с уважением отнёсся к отказу Гринёва служить ему. Императрица, узнав, что Гринёв не нарушал присягу, помиловала его, тем самым показав, что качество справедливости присуще и царям, хотя их нередко упрекают в жестокости и равнодушии. С другой стороны, Швабрин попрал хорошее отношение, которое было проявлено к нему в семье Мироновых, в дальнейшем проявил ко всей семье и лично к Маше самую чёрную неблагодарность, заставляя её выйти за него замуж с помощью давления и манипуляций.

К теме справедливости Пушкин постоянно обращается и в своих сказках и стихах. Убедившись в корыстолюбии старухи в «Сказке о рыбаке и рыбке», золотая рыбка, выдерживая принцип справедливости, не даёт ей возможности развернуться и стать морской владычицей, потому что та станет командовать ею и требовать выполнения своих корыстолюбивых желаний. В «Сказке и попе и его работнике Балде» простоватый весельчак Балда легко одерживает верх над жадным и туповатым попом. Ранние стихи поэта полны негодования против несправедливости царей и правителей. В стихотворении «Клеветникам России», которое посвящено кампании протии России, развёрнутой в западной мире её противниками, поэт выражает протест против несправедливости такого отношения и провозглашает уверенность в том, что на стороне нашей страны высшая, Божественная справедливость, которая поможет справиться со всеми врагами.

Если говорить о творчестве Гоголя, то писатель, с одной стороны, всегда на стороне бедных и угнетённых в их конфликте с богатым классом господ, но с другой ‒ он против бесчестных способов обогащения, которые демонстрирует авантюрист Чичиков, обманывающий помещиков, покупая у них мёртвые души. Писатель выступает против несправедливости такого общественного устройства, которое основано на насилии и обмане, но делает это не путём морализаторства и публицистики, а используя силу художественных образов. Тех героев, которые плетут интриги и занимаются мошенничеством, как Ноздрёв, настигает художественное возмездие – он теряет всё, чего ему удалось достичь обманом. Гоголя беспокоит проблема существования в огромном и несправедливом мире маленького человека, у которого нет ни денег, ни власти, но есть достоинство и честь.

Одним из наиболее ярких обличителей социальной несправедливости стал великий русский писатель Лев Толстой. Именно за это своё качество он был признан советской властью, может быть, более серьёзно, нежели любой другой литератор царской России, пожалуй, кроме Пушкина. В отличие от Пушкина и Достоевского, Лев Николаевич нередко отказывался от чисто художественных методов разоблачения несправедливости и вступал на дорогу прямой проповеди. Иногда это у него получалось прекрасно, но порой приводило к снижению художественности. Роман «Воскресенье», в наибольшей степени направленный против несправедливости тогдашней власти и лицемерия высшего света, по мнению литературных экспертов, с чисто художественной точки зрения уступает «Войне и миру» и «Анне Карениной», хотя и здесь писатель остаётся гением. Окружающий мир был изображён Толстым настолько несправедливым, что главные герои его произведений могли кончить жизнь самоубийством – смертным грехом, с точки зрения православной традиции. Истинная справедливость, по Толстому, может быть обретена только в том случае, если предполагает внутреннюю работу человека по нравственному самосовершенствованию, ненасилие и миролюбие. В противном случае это будет справедливость через насилие и революционные программы переустройства жизни, которые Толстой, названный Лениным «зеркалом русской революции», категорически не принимал. Отказ от активных методов противостояния злу, философия непротивления Толстого вызвала, как известно, неприятие со стороны самых разных общественных сил и течений русской мысли – данную философию, казавшуюся им абстрактной и беззубой, не принимали как революционеры, так и отечественный философ Иван Ильин, написавший свою знаменитую книгу «О сопротивлении злу силой». Тем не менее яркие картины современной ему жизни, воссозданные Толстым, стали мощным фактором борьбы с несправедливостью государственного строя, а влияние его личности достигло к началу XX столетия невероятного масштаба. Не зря известный издатель и друг Чехова А. С. Суворин написал в своём дневнике ещё в 1901 году: «Два царя у нас: Николай II и Лев Толстой. Кто из них сильнее? Николай II ничего не может сделать с Толстым, не может поколебать его трон, тогда как Толстой, несомненно, колеблет трон Николая и его династии». Потому-то Толстой с его пронзительной искренностью и художественной мощью и общественным авторитетом был взят на вооружение революционерами, на дух не переносившими все религиозные разговоры писателя и мыслителя.

Одним из самых ярких писателей, поднимавших тему справедливости и рассматривавших её на очень высоком метафизическом уровне, был, конечно, Фёдор Михайлович Достоевский. Сами названия его ранних произведений («Бедные люди», «Униженные и оскорблённые») чётко говорят о том, что волновало молодого гения. Его подход к выявлению причин несправедливости отличался глубиной и психологизмом, что наиболее ярко проявилось в его поздних произведениях – «Идиоте», «Бесах», «Братьях Карамазовых». Но и в раннем «Сне смешного человека» писатель попытался показать, что невозможность построить справедливое общество счастливых людей связана с глубокой нравственной повреждённостью человеческой природы, делающей неизбежной суды, юридическую систему охранения общественного порядка и даже гильотину. Тем не менее писатель призывает не только к наказанию за совершённые преступления, но и к милосердию, которое в сочетании со страданиями в конце концов пробуждает в человеке совесть. Вспомним финал «Преступления и наказания», когда Раскольников, исполненный чувством покаяния, становится на колени. Высшим мерилом справедливости для Достоевского являются идеалы православного христианства, на которых русское общество должно соединиться, и фигура самого Спасителя.

О справедливости и её антиподе ‒ несправедливости ‒ ярко писали и Лесков с его замечательными повестями (один «Левша» чего стоит), и Чехов с его рассказами и повестями, где особый акцент делается на обличении системы правосудия конца XIX века (в письме к А. С. Суворину он писал: «Главное – надо быть справедливым, а остальное всё приложится»). Антон Павлович всегда был на стороне обездоленных: «У бедных просить легче, чем у богатых». В чеховском понимании справедливость всегда связана с коллективизмом и активной жизненной позицией: он отрицал всякое затворничество и уход от жизни (наиболее ярко это отношение писателя выразилось в его рассказе «Человек в футляре»), считая это эгоизмом и повреждением души.

Владимир Галактионович Короленко, сын уездного судьи, отличавшегося кристальной честностью, боролся за справедливость и в литературе, и в жизни. Его рассказы («Сон Макара», «Яшка», «Чудная», «Река играет»), повести («В дурном обществе», «Слепой музыкант», «Без языка»), публицистические статьи и общественная активность сделали его крупнейшим народным заступником за угнетённых, своего рода ходатаем за всех, кто подвергался в тогдашней России несправедливости, человеком, чей нравственный авторитет в сфере помощи обиженным и обездоленным не уступал авторитету Льва Толстого, а может быть, даже превосходил его. Глубоким исследователем темы социальной справедливости был и Алексей Максимович Горький, народный писатель, поднявшийся к вершинам мировой литературы. Горький прекрасно знал всё, что описывал, и, конечно, стремился показать несправедливость социальных устоев русской жизни. Начиная с таких ранних произведений, как «Старуха Изергиль», «Макар Чудра», «На дне», «Челкаш», Горький избрал тему несправедливости как некий лейтмотив своего творчества. Лев Толстой считал, что образы «босяков», созданные Горьким, обратили на себя внимание всех думающих людей и пробуждали любовь и сочувствие к страдающим людям. Но будучи активным по своей природе человеком, Горький считал, что человек должен бороться против несправедливости за своё счастье активными методами, вплоть до самопожертвования, и постепенно пришёл к революционным взглядам. Потому в его произведениях ‒ и ранних, и более зрелых (романы «Фома Гордеев», «Дело Артамоновых», «Жизнь Клима Самгина») ‒ всегда присутствуют классовые конфликты. Он сам участвовал в решении социальных проблем и, как известно, был одним из идеологов российских революционеров (хотя не во всём согласным с их методами), а потом и Компартии, и основателем Союза советских писателей.

Что касается советской идеологии, она во многом была списана с Нагорной проповеди Иисуса Христа, пронизанной идеями справедливости, праведного воздаяния за добродетели и возмездия за зло. Однако как бы ни была важна справедливость, для развития страны только её недостаточно. Необходимы и другие традиционные ценности, а также воля к развитию, готовность к модернизации и мудрость правления.

Ещё раз повторим: тема справедливости глубочайшим образом укоренена в самой русской истории, культуре, литературе и национальном характере. Сам факт фиксации этого понятия как традиционной российской ценности в Указе Президента имеет огромное значение для деятельности культурных организаций, молодёжных объединений, государственных и общественных структур, имеющих отношение к образованию, и, наконец, для всех неравнодушных к судьбе России. С появлением Указа № 809 у них появляются ориентиры для дальнейшей деятельности по утверждению этой ценности во всех сферах нашей жизни, тем более что несправедливость, пришедшая к нам в лихие девяностые, ещё далеко не преодолена. Нам ещё предстоит выработать формулу социальной справедливости, сочетающую в себе личное и общественное, национальное и общечеловеческое, эффективное и духовное начала.

Тринадцатая по счёту традиционная ценность, упоминаемая в Указе президента № 809, – коллективизм – как будто бы погружает человека в советскую эпоху, придававшую воспитанию коллективизма в массах огромное значение. Но справедливости ради нужно признать, что понятие коллективизма имеет давнюю историю, поскольку было глубоко укоренено и распространено и в дореволюционной России. Оно не ограничивалось Россией и в той или иной степени, иногда весьма значительной, было присуще другим странам и культурам. Возьмём древние сообщества и первобытных людей. Та же охота на мамонта невозможна в одиночку и требует согласованных коллективных действий значительной группы людей в племени. А строительство египетских пирамид предполагает коллективную работу большой группы людей, требующую гораздо более высоких строительных и коммуникативных технологий. То же самое можно сказать о строительстве китайской стены, возводившейся около 2000 лет. Сколько сменяемых коллективов решали эту огромную национальную задачу! В Европе коллективизм был и во времена Древнего Рима, строившего водопровод и Колизей, и в средневековых монастырях или цеховых объединениях. И, конечно, любая армия в любой стране и в любой эпохе невозможна без ярко выраженного начала коллективизма. О коллективизме и его необходимости в государственной и общественной жизни одним из первых заговорил философ Платон.

Кстати, само слово «коллективизм» – западного, говоря конкретно – французского происхождения и восходит к понятию «коллектив», а коллективы разного типа и уровня были в России, да и во всех странах мира, всегда. Коллективизм предполагает приоритет воли и мнения большинства над личностью. И в точности так же всегда люди подразделялись на тех, кто тяготеет к группе и групповому сознанию, и тех, кто думает прежде всего о себе. Разве не была коллективом крестьянская община, жившая на селе и веками вырабатывавшая некие правила, по которым жила, бурлацкая артель, объединения мастеров или строителей, решавших какие-то городские задачи? Конечно, такие коллективы были, и все они были объединены некой трудовой деятельностью, решавшей конкретные задачи. Не всегда это были высокие цели, но когда в центре внимания коллектива оказывались высшие духовные ценности и люди объединялись на христианских основах – то в этом случае правильнее было говорить о соборности. Но довольно часто люди объединялись для решения практических задач. Так, русские крестьяне объединялись, чтобы совместно обрабатывать землю, вместе на принципах справедливости распределять земельные участки, а также на договорных принципах использовать общественные ресурсы. В России с её прохладным климатом вместе осваивать огромное русское пространство было гораздо легче, чем в одиночку. К тому же эта территория постоянно подвергалась внешним угрозам со стороны воинственных и корыстолюбивых соседей. Если какая-то территория завоёвывалась противником, то русский коллективизм проявлялся в полной мере, и самые разные сословия быстро собирались в единое войско, которое потом громило врага, как было, скажем, во времена Смутного времени или нашествия Наполеона.

Однако русские коллективы объединялись не по прагматическим, точнее говоря – не только по прагматическим принципам. На эмоциональном уровне у участников коллектива рождалось ощущение некоей общности, которое называли также «чувством братства». Состояние коллективизма, точнее говоря, его уровень менялся на протяжении русской истории – от деревенской общины, создававшейся стихийно и опиравшейся на решение конкретных проблем выживания, до сельских обществ, появившихся благодаря забытым сегодня реформам графа Павла Киселёва в 1837–1841 годах, которые управлялись сельским собранием («мирскими сходками»), где избирался староста, и народный суд разрешал споры между крепостными. Сельская община, конечно, вырабатывала коллективистские качества у крестьян, которым нужно было договариваться и соблюдать принятые на себя обязательства, иначе можно было легко потерять уважение соседей.

Нужно разделить три близких друг к другу понятия – коллективизм, общинность и соборность, о чём говорила исследовательница русского национального характера В. Чеснокова, считавшая, что коллективизм – это определённый набор архетипов и социальных навыков, которые в конкретных жизненных ситуациях, например, в условиях трудностей, проявляются на уровне автоматизмов: «Если коллективизм – это склонность человека к включению в коллектив и активной “работе” на него, то общинность – это умение содействовать целям более сложного целого, состоящего из нескольких или даже многих социальных групп и структур, достаточно сильно связанных или даже переплетённых между собой. Это более сложные модели поведения, и они требуют более развитых социальных навыков. Хотя община, как мы её знали в XIX веке и ранее, в настоящее время распалась, структуры, похожие на общинные, продолжают существовать в обществе в различных сферах и в различном виде. Правда, этот феномен в наше время совсем не изучается. Термин “соборность”, мне кажется, всего естественнее было бы применить к поведению масс людей, которые в чётко определённых исторических ситуациях действуют, ориентируясь на общие ценности и руководствуясь общими убеждениями, что позволяет обширному целому, члены которого не могут знать друг друга, достигать своих целей».

Можно сказать, что коллективизм – это свойство, имеющее отношение к социальной психологии и определяющее степень сплочённости людей, которые объединены общей деятельностью и задачей, которая существует до тех пор, пока эта задача не решена. Она есть характеристика человеческой деятельности, направленной в большей степени на решение практических вопросов. Общинность – это более тесная сплочённость людей, объединённых в сообщества, которые живут гораздо более продолжительное историческое время и предполагают совместное решение сложных и разнообразных задач. Крестьянская община могла существовать века. Соборность – это единение людей в духе, причём существует церковный взгляд на соборность (протоиерей Александр Задорнов напоминает, что «русскому слову “соборность” в греческом тексте Символа веры соответствует “кафоличность”, “вселенскость”»). И светские теории, в большей степени касающиеся общественного устройства жизни, своё наибольшее развитие получили в учении славянофилов (С. Аксаков, А. Хомяков, И. Киреевский, Ю. Самарин). Конечно, соборность – это высший, духовный вид коллективизма, своего рода сверхколлективизм, когда люди объединяются во имя ценностей, превосходящих бытовой человеческий уровень, и в этом единении сливаются самыми тонкими слоями души в некую целостность. В.Э. Багдасарян напоминал, что в России, в отличие от Запада с его концепцией «человека-атома», человек понимался как собрат во Христе, существо общинное, становящееся собственно человеком только в соединении с другими людьми. Коллектив, (если только не говорить о воинских объединениях, нередко обретающих высокий духовно-героический уровень) в отличие от соборного единения, не имел такой высокой духовной вертикали.

Возвращаясь к коллективизму, нужно отметить, что яркой формой человеческого объединения в дореволюционной России, дающей возможность в полной мере проявиться коллективисткой природе нашего национального характера, явилась артель, представляющая собой добровольное объединение людей, собравшихся для совместной работы или иной коллективной деятельности. Артель Герцен называл «передвижной общиной». Если деятельность, объединявшая людей, предполагала прибыль, то члены артели участвовали в получении общих доходов, получаемых по принципам справедливости, и руководствовались круговой порукой – групповой солидарной ответственностью, когда группа отвечала за действия каждого отдельно и каждый ручался за всех остальных. Артель широко распространилась в России во второй половине XVII столетия. Существовало бесчисленное количество разновидностей артелей, среди которых были плотничьи, строительные, башмачные, малярные, валяльные, каменотёсные, бурлацкие, пастушьи – и в то же время иконописные, инженерные, переводческие… Были даже артели грузчиков, крючников, носильщиков, сторожей, караульных, землемеров, чертёжников, носильщиков, счетоводов, электромехаников, инженеров, бухгалтеров, продавцов, кассиров, золотошвеек. Членам этих артелей приходилось выполнять самые разнообразные работы, иногда в очень сложных условиях. И это развивало в их членах сплочённость, трудолюбие, коммуникабельность, умение договариваться, помогать в работе отстающим и слабым, подчиняться всеобщей дисциплине – то есть тот русский коллективизм, который помог стране пройти через все испытания. Весьма успешными были в России строительные артели.

С. Васильев приводит следующие статистические данные: «Яркий пример небывалой производительности труда артелей – строительство каналов и железных дорог. Без всякой механизации труда, лишь с помощью таких инструментов, как тачка, лопата, топор, пила, было проложено 893 км каналов и 1317 км шлюзованных участков рек. С 1838 по 1917 год строительные артели с помощью того же набора инструментов построили более 90 тыс. км железных дорог. Великая Сибирская дорога протяжённостью 7,5 тыс. км была построена за десять лет со средней численностью рабочих 7–8 тыс. человек».

О коллективизме как свойстве русского человека свидетельствует множество русских пословиц: «На миру и смерть красна», «Один ум хорошо, а два – лучше», «Коли два, так не один», «Двое – не один, маху не дадим»… В них нет культа индивидуализма, присущего Западу, и все они говорят о преимуществе совместности.

Коллективизм немыслим без помощи, которую оказывают друг другу члены коллектива. С давних пор у народа существовал мудрый обычай помощи друг другу в различных работах: при строительстве дома, жатве, покосе, обработке льна, прядении шерсти и т. д. Коллективную помощь устраивали в разных случаях. Обычно всем миром помогали вдовам, сиротам, погорельцам, больным и слабым: «Ну какая-нибудь баба с мал мала меньше ребятами не успеет сжать, соберут ей помочь, и всем миром бабы дожнут» (Ярославский областной словарь). Такая помощь проводилась по решению сельской общины. Община, как вы помните из истории, руководила всей жизнью деревни: хозяйственной, общественной и даже семейно-бытовой. Крестьянин, нуждающийся в помощи, обращался к сельскому сходу. Но чаще бывало так, что он сам приглашал («созывал») людей на помощь, обращаясь не ко всей общине, а к родственникам, соседям.

Общественную помощь условно можно разделить на три основных типа: 1) благотворительную – крестьяне всей деревней работали на сиротские, вдовьи или просто маломощные хозяйства, помогали миром погорельцам; 2) «в отработку» – соседи договаривались по очереди помогать друг другу, то есть происходил обмен работниками; 3) одноразовую – хозяину необходимо было в один день завершить определённую работу. После работы люди переодевались в нарядную одежду, заранее взятую с собой, и устраивали праздничные застолья, во время которых танцевали и пели. Русская застольная песня с её хоровым началом – ярчайший пример народной коллективисткой психологии. Певшие знали, когда нужно усилить звук, когда уйти в тень, давая место другим голосам, когда можно и нужно пуститься в пляс. Были и более сложные обряды, например, похороны стрелы, распространённый в Полесье. В Вознесеньев день участницы обряда, находившиеся в разных местах села, взявшись за руки, с пением шли к его центру. Встретившись, они заводили карагод, снова вставали в шеренги и потом «уводили» стрелу за село, где читали молитвы об урожае и дожде. Самая почитаемая на селе женщина должна была отдать что-то из личных вещей («стрелу»), произносила молитву о благополучии всех присутствующих и просила у природы дождя во имя урожая. Обряд сохранился до наших дней, и те, кто участвовал в нём или наблюдал это действо, с удивлением отмечали, что практически во всех случаях вскоре после этого, даже если погода была до этого ясной, начинал идти дождь.

Именно по причине глубинной общинности русского характера потерпела неудачу попытка Столыпина разрушить крестьянскую общину: несмотря на мощную поддержку правительства, большинство крестьян вернулись к прежним общинным формам крестьянского мира. И даже колхозы с их насильственным отчуждением имущества и социалистической риторикой во многом воспроизводили формы крестьянской общины начала XX века.

Яркий пример трудового коллективизма и слаженной работы демонстрировали бурлаки, о которых бытует совершенно ошибочное представление, что это были почти что рабы, ненавидевшие свой труд. На самом деле бурлацкая работа имела свою романтику, и она увлекала тех, кто любил путешествовать и хотел посмотреть новые места. Бурлацкая команда представляла собой очень вольный коллектив, где были свои яркие обычаи. В трудах путешественников по Волге братьев Чернецовых описан обряд посвящения в бурлаки, проходивший на возвышенности, называемой «жареный бугор». Новичок должен был взбежать на эту возвышенность, ловко уклоняясь от ударов товарищей, наносимых с помощью лямок, под крики: «Жарь его!».

Бурлакам нужно было не только тянуть судно по суше, но и снимать баржу с мели, чинить её проломы и вычерпывать из неё воду, отбиваться от камней, которые могли сыпаться с крутого склона… Во время таскания барж нельзя было сбиваться с ног – терялся ритм, бурлаки тогда начинали сталкиваться плечами. Чтобы не сбиться, они должны были чувствовать другого, опираться на его плечо, идти в ногу в такт и уметь правильно заводить и петь нужные песни, подходящие для данного момента.

Всё, что сказано ранее, позволяет сделать вывод, что советский коллективизм, пришедший на смену русскому коллективизму, имел в прошлом мощные национально-культурные корни и не был чем-то фундаментально противоречащим предшествующему укладу жизни. Если бы эти противоречия между первым и вторым были слишком острыми, то мир не стал бы свидетелем мощной советской сплочённости, обеспечившей предвоенный скачок в развитии промышленности, без которого мы не выиграли бы войну. Рабочие и крестьяне ощущали себя хозяевами страны, власть всё время что-то делала для них, цены снижались, да и пропаганда работала блестяще. Коллективизм как форма национального единства был не только между жителями страны, но и в каком-то смысле выражался в единстве народа и власти, в огромной степени доверия, которое установилось перед войной. Оттолкнёмся от обратного и вспомним, что в ГДР, входившей по уровню экономического развития в первую «десятку» лидеров и построившей мощную экономику развитого социализма, несмотря на уничтожение крупных помещиков, которые были вынуждены переселиться в Западную Германию, не прижились колхозы. Почему это произошло? Не только потому, что социализм у восточных немцев длился меньше, нежели у нас, на несколько десятилетий, но прежде всего потому, что все предшествующие века немецкая цивилизация развивалась как страна с ярко выраженной философией индивидуализма.

Темы коллективизма разрабатывали ещё в XIX столетии революционные демократы (Герцен, Белинский, Писарев, Чернышевский) и революционные народники, уже прочитавшие Маркса.

Если дореволюционные общинные и артельные формы коллективизма были по большей части добровольными, то в советском коллективизме, составлявшем часть партийной идеологии, было значительно больше элементов принудительного характера. В СССР были периоды преобладания авторитарных форм правления, а были и тоталитарные десятилетия, связанные с репрессиями. Тот, кто выступал против большого советского коллектива или каким-то образом противопоставлял себя ему, не мог рассчитывать ни на успешную карьеру, ни на спокойное, благополучное сосуществование. Его преследовали, сдерживали, наказывали, лишали того, что у человека было, и не позволяли добиваться чего-то нового. Однако бес‑ спорные успехи СССР в разных областях не могут быть объяснены одним лишь идеологическим принуждением – трудовые и военные подвиги, совершаемые народом, были осуществлены с абсолютной искренностью и чувством внутренней правоты, что невозможно сделать под принуждением. Всеобщий энтузиазм был реальностью, которая смягчала практику принуждения и насилия.

Коллективизм проявлялся в СССР во всём – в формировании рабочих коллективов, по всей стране своим сплочённым трудом выполнявших рабочие планы и решавших конкретные задачи развития страны; в создании пионерских лагерей, в самых разных комсомольских инициативах, в ударных комсомольских стройках, в которых участвовали десятки миллионов людей (и даже в их антиподах – шабашках), в выполнении грандиозных планов, в партсобраниях, в демонстрациях, в субботниках и трудовых десантах. Трудовые коллективы в течение десятилетий пронизывали все структуры советского государства и были его основными системообразующими ячейками. В 1983 году был даже принят закон о трудовых коллективах, в котором говорилось, что в них «совместный труд осуществляется на началах товарищеского сотрудничества и взаимопомощи, обеспечивается единство государственных, общественных и личных интересов, утверждается принцип ответственности каждого перед коллективом и коллектива за каждого работника». Эти коллективы получали задание от государства в соответствии с пятилетним планом, разработанным Госпланом, который нужно было обязательно выполнить. Считалось, что коллективы выполняют нравственно-духовную функцию и воспитывают советского человека. Наконец, в коллективах протекала вся тогдашняя жизнь людей – как писал философ Рустем Вахитов: «здесь не только работали, но и общались, вместе отдыхали, отмечали праздники, дни рождения, участвовали в самодеятельности, в работе общественных организаций, влюблялись, женились. В коллективах действовали кассы взаимопомощи, наличествовала и стихийная низовая взаимопомощь (дать взаймы до получки), стихийные “помочи” (когда коллеги помогали сотруднику на даче, с переездом)».

Когда коллективизм был искренним, романтичным, добровольным, и страна, включая власть, была ещё молодой, этот коллективизм работал, и люди сворачивали горы. Но когда постарела бюрократия и обозначился разрыв между публичной декларацией морали и подлинными мещанскими потребительскими интересами, затронувшими и партию, и комсомол, то цемент, скреплявший страну, стал рассыхаться. Попытки принудить к коллективизму, в наибольшей степени проявившиеся в ходе коллективизации, давали результат только на достаточно коротком отрезке истории, в минуту опасности, но когда эта опасность как бы исчезла из виду, насилие перестало работать. Потому после распада СССР коллективизм был отнесён к разновидности ложных скрепов, был отвергнут и заклеймён как нечто отсталое и архаичное, мешающее свободным проявлениям здоровой эгоистической природы человека. Критика коллективизма в 90‑е годы опиралась на западные подходы (К. Поппер, 3. Бжезинский, Р. Арон, Ф.А. Хайек и др.), видящие в коллективизме некое проявление тоталитаризма, нивелирующего личности и подавляющего индивидуальные свободы. Наступил период антипода коллективизма – индивидуализма, который стал знаменем капиталистической эпохи. На первых порах народ, уставший от партийного лицемерия, поверил в индивидуализм как во что-то передовое и продвинутое, но постепенно стала проступать изнанка индивидуалистического строя жизни. Вместе с индивидуализмом и возможностью быстро заработать и красиво потратить деньги в нашу жизнь пришли коррупция, криминал, эгоизм, равнодушие к ближнему, социальная жестокость, переходящее все границы неравенство, пошлость в искусстве и поведении, ощущение несправедливости. Определённые властные круги, исповедовавшие индивидуалистическую философию, понимали, что её нельзя брать на щит для широких масс и влияния на молодёжь, потому периодически пытались родить какие-то общественные объединения, якобы исповедующие коллективизм, типа движения «Наши».

Философия индивидуализма была эффективна в период первоначального накопления капитала для решения чисто эгоистических задач, связанных с обогащением или карьерой, но сегодня перед лицом грандиозных проблем, стоящих перед страной, да ещё в такой зашкаливающей концентрации, она тормозит развитие России, которой предстоит обрести новый привлекательный коллективизм. Сегодня нашу страну пока нельзя назвать обществом с высоким индексом коллективизма. Мы можем читать русских философов и грезить о соборном спасении, но, попав в беду, большей частью решаем свои задачи самостоятельно. И дело здесь не только в индивидуалистических установках, пропитавших наше сознание за последние 30 с лишним лет, но и в самой системе жизни, заточенной на индивидуальное выживание: государство во многом сбросило со своих плеч целый ряд социальных обязанностей, и теперь нужно вернуться к их исполнению, в то же время не допуская перекоса в сторону социального иждивенчества. К тому же смещение установок в сторону индивидуализма не даёт отдельному и обособленному от социума человеку ощущения счастья: не зря глава ВЦИОМ В. Фёдоров ещё в 2018 году назвал российский социум «обществом тоскующих индивидуалистов». Наверное, это справедливо в большей степени для урбанизированных представителей элиты, золотой молодёжи, скучающего класса жён бизнесменов, но и в целом определение верное. Конечно, сейчас многое изменилось. Потому поиск новых форм коллективизма, сохраняющих индивидуальные свободы и уважение к личности и создающих у человека ощущение причастности к целому, чрезвычайно актуален. Всё, что происходит на СВО, свидетельствует, что коллективизм как свойство российской цивилизации не утрачен, а, напротив, обретает эти новые формы, хотя капиталистическая реальность продолжает нести свою индивидуалистическую логику.

Тема коллективизма постоянно присутствовала и в русской, и, естественно, в советской литературе. Дом, семья, род, сельские общины, производственные, научные, военные коллективы с разной степенью групповой сплочённости постоянно описываются в фольклорных текстах, сказках, былинах, «Слове и полку Игореве», произведениях русских и советских писателей. «Капитанская дочка» Пушкина, «Тарас Бульба» Гоголя, «Детские годы Багрова-внука» Сергея Аксакова, «Семейное счастье», «Война и мир», «Анна Каренина» Льва Толстого, романы «Мать», «Дело Артамоновых», «Фома Гордеев» Максима Горького, «Русский лес» Леонида Леонова, «Мужики и бабы» Бориса Можаева, «Привычное дело» и «Лад» Василия Белова, «Вечный зов», «Тени исчезают в полдень» Анатолия Иванова – каждое из этих произведений представляет собой гимн русской семье (при всех порою её самых острых проблемах) и небольшому коллективу родных людей, составляющих её основу. О коллективе и трагическом бытии в XX веке писали Андрей Платонов в «Котловане», Аркадий Гай‑ дар практически во всех своих повестях, Михаил Шолохов в «Тихом Доне» и «Поднятой целине», которую первоначально писатель, желающий подчеркнуть трагедийность коллективизации, собирался назвать «С кровью и пóтом».

Композитор А.Н. Скрябин задумывал свою музыкальную «Мистерию» как огромное коллективное действо, которое должно объединить человечество и трансформировать мир в лучшую сторону. Жанр «коллективной декламации» В.К. Серёжникова, появившийся в русском театральном искусстве в начале XX столетия, отражал это тяготение к публичной художественной коллективности. Примером такой декламации было исполнение хором из нескольких десятков человек, расположившихся на сцене группами, поэмы Александра Блока «Двенадцать». Отдельные строки этого произведения читали по голосам в определённой последовательности, как если бы это был музыкальный оркестр, в котором были бы басы, альты, сопрано…

Конечно, производственные советские романы («Цемент» Фёдора Гладкова, «Бруски» Фёдора Панфёрова, «Время вперёд!» Валентина Катаева, «Гидроцентраль» Мариэтты Шагинян, «Большой конвейер» Якова Ильина, «Доменная печь» Николая Ляшко, «Брат океана» Алексея Кожевникова, «Земля Кузнецкая» Александра Волошина и др.) в художественном отношении явно не дотягивали ни до вершин русской классики, ни до лучших советских произведений, связанных с именами Горького, Шолохова, Леонова в прозе, Маяковского и Твардовского в поэзии, где на высоком художественном уровне показаны весь трагизм русской истории и самые разные болевые точки попыток силовым путём утвердить принципы коллективизма. Тем не менее общий посыл этих идеологизированных произведений был положи‑ тельным. Не зря советский народ, воспитанный и на русской, и на советской классике, подошёл к своему главному историческому испытанию – Великой Отечественной войне – как никогда сплочённым.

Сегодня, в период поисков новых видов коллективизма и сплочённости российской нации, Указ президента России В. В. Путина № 809 даёт ясный сигнал российскому обществу, самым различным организациям, участвующим в общественных процессах, образовании, патриотическом воспитании молодёжи, что ценность коллективизма нужно всячески осмысливать, развивать и продвигать. Это необходимо и в условиях возрастающих угроз России со стороны Запада, и перед лицом давления на хрупкую психику человека виртуальной реальности, разъединяющей человека, и для прорыва страны к новым формам процветания, что невозможно без появления сплочённых коллективов нового вида. Потому коллективизм и сплочённость – это ценность, которую нужно взращивать и укреплять, поскольку они определяют устойчивость государства. Важно, чтобы эту ценность разделяли и народ, и управленческая элита. Если же среди элиты находятся люди, считающие, что коллективизм – это советский пережиток, а спасение – в потребительском индивидуализме, который нужно всячески продвигать через модные сериалы и светскую хронику на ТВ, а для отчётности демонстрировать разные молодёжные форумы, где говорятся правильные слова, но нет содержания, то это опасная тенденция, о чём предупредил митрополит Тверской и Кашинский Амвросий: «Не бывает одних ценностей для народа, а других – для элит. Так бывает накануне государственного краха. Главный враг нравственности – это профанация. Российская империя в 1917 году пропала из-за витринной и формальной веры. Говорили одно, а жили иначе. То же самое привело к краху Советский Союз, который стал обществом профанации. Сегодня у нас новые вызовы. Разве те, кто говорит о верности в супружестве, сами являются образцами? У нас [был] Год семьи, а по телеканалам разве больше стали показывать сериалов о многодетных семьях? Им разве оказывается невероятная поддержка? Нет. Наоборот, на телевидении продолжается показной разврат».

Сплочение народа должно стать реальным и подлинным, тогда Россия действительно справится с трудностями.

Пятнадцатая по счёту традиционная ценность России разбивается на два взаимосвязанных понятия – взаимопомощь и взаимоуважение. Первое понятие касается прежде всего деловых отношений, хотя и не только, второе же относится к сфере человеческих взаимоотношений. Чтобы добиться поставленной цели в каком-то общем деле, люди должны помогать друг другу, а это невозможно без взаимного уважения. Русская история и русская жизнь на протяжении веков пронизаны взаимопомощью сотен миллионов людей. Это проявлялось в самых разных сферах жизни – при переселении (без поддержки семьи и соседей выжить было невозможно), при обороне своей территории от нашествия и набегов со стороны врагов (такая поддержка фиксировалась историками как исконная черта славянских племён ещё со времён Рюрика), в условиях военных походов, в случае бедствий (пожаров, неурожаев, массового голода)… Этим качеством русский человек (причём любого сословия) и русская жизнь отличались от западного индивидуализма.

Православная традиция очень много говорила о данной ценности, в основе которой лежали такие качества, как альтруизм, самоотдача и даже самопожертвование. Это выразилось в формуле «положить душу за други своя». Сам Спаситель продемонстрировал принцип самоотдачи в служении людям, омыв ноги своим ученикам. Новый Завет и «Послания апостолов» полны призывов к самоотдаче и взаимопомощи: «Помогайте друг другу нести своё бремя и так соблюдете закон Христов» (Гал 6:2); «Проявляйте смирение и доброту ежедневно, а также терпение, и относитесь друг к другу с любовью» (Еф 4:2); «Будьте сострадательны друг к другу и прощайте друг друга, как Бог простил вас через Христа» (Еф 4:32); «Продолжайте общаться друг с другом в псалмах, гимнах и духовных песнопениях, посылаемых Духом. Пойте и воспевайте Господа в сердцах ваших» (Еф 5:19); «Подчиняйтесь друг другу в знак почитания Христа» (Еф 5:21); «Не делайте ничего из зависти или пустого самодовольства. Наоборот, в уничижении своём считайте каждого выше себя» (Фил 2:3); «Будьте терпимы друг к другу и прощайте друг друга бескорыстно, когда есть у вас жалоба на кого-то: как Господь простил вас, так и вы должны прощать друг друга» (Кол 3:13); «Поучайте и наставляйте друг друга с мудростью через пение псалмов, гимнов и духовных песен, вдохновленных духом» (Кол 3:16); «И пусть Господь поможет вам в том, чтобы росла и ширилась любовь ваша друг к другу и ко всем так же, как и любовь к вам переполняет нас» (1Фес 3:12).

Поскольку православная вера многие века была основой русской жизни, принцип взаимоподдержки стал нашей национальной духовной основой. Особенно ярко такие качества, как взаимопомощь, проявлялись в крестьянской среде. Государство нередко обращалось к сельским общинам с требованием помогать нуждающимся в условиях стихийных бедствий и затоплений и обязывало их помогать тем, кто попал в беду. Сами же призреваемые, как правило, пожилые люди, которые по решению крестьянского схода попадали в деревенские семьи и переходили из одной семьи в другую, должны были выполнять определённые обязанности – совершали посильную работу, обучали детей тем или иным видам работ, помогали хозяевам в сельском труде, поддерживали рабочее состояние двора, работали ночными сторожами, помощниками пастухов. Таким образом, зажиточные крестьяне были поставлены в условия, где подобная поддержка была не просто добровольным проявлением альтруистической воли народной души, но и некой обязанностью, которая с развитием капитализма стала тяготить богатую часть крестьянства, выступавшую против самой идеи «трудовой поруки».

В конце XIX века богатая прослойка крестьян стала создавать свои общества взаимопомощи, поддерживающие крепких «платёжеспособных» мужиков. Стали создаваться кассы народной взаимопомощи и сельские благотворительные организации. Примерно в это же время был издан закон, обязывавший сельские общины оказывать помощь как пожилым крестьянам, так и нетрудоспособным инвалидам. Столыпинские реформы, разрушившие общину, запустили процессы создания капиталистических отношений на селе, что породило индивидуалистические настроения в крестьянской среде. В советское время общинные традиции помощи нуждающимся перешли к кассам взаимопомощи колхозникам, которые действовали до того момента, когда для колхозников были введены пенсии.

Исследовательница русской деревни М.М. Громыко приводила множество примеров взаимопомощи общины погорельцам (работой и деньгами), воинам, семействам которых активно помогали в уборке хлеба, и всем бедным крестьянам: «В русской деревне XVIII‒XIX веков существовало такое понятие ‒ мироплатимые наделы. Это означало, что община (мир) брала на себя оплату всех податей и выполнение повинностей, которые полагались за использование данного надела. Например, у государственных крестьян Борисоглебского уезда Тамбовской губернии такие наделы по решению схода выделяли в 70-х годах XIX века вдовам. В этом же уезде из общественных хлебных магазинов по решению совета стариков выдавали беспомощным старикам и малолетним сиротам хлеб на весь год. В некоторых случаях при оказании общинной помощи предполагалась последующая компенсация. Так, в Орловском уезде (Орловская губерния) сильно пострадавший от пожара крестьянин мог просить “общество” помочь ему поставить избу; мир обязательно помогал в этом случае ‒ деньгами, работой. Когда же погорелец “становился на ноги”, он выплачивал общине деньги. Иногда решением схода долг ему “прощали за угощение”, то есть должник только угощал всех. Отводя участок леса для погорельца, община могла по решению схода и вырубить лес, и вывезти бревна на место стройки».

Помощь осуществлялась и тогда, когда крестьянская семья сама не справлялась с организацией какого-то события – свадьба, похороны… Например, на средства общины могли изготовить наряд для невесты. Особенно ярко примеры отзывчивости проявлялись на помочах – обычае приглашать знакомых для поддержки. Готовность помогать, когда другим трудно, была присуща всем классам. В 1878 году корреспондент небольшой газеты одного из городков Самарской губернии писал: «Помочи бывают к различным полевым работам в жнитве, распашке и пр., если кто захочет поскорее управиться или у кого нет скота или рабочих рук, ставит вино в праздничный день и созывает на помочь, это делают и богачи и бедняки». Если предполагалась большая помощь, то в доме хозяина могли собраться несколько селений, всех вначале усаживали за стол, кормили, поили пивом, а потом приглашали на работу.

Если предполагалось, что работа будет в поле, туда подвозили на лошадях хозяина. Прямо в поле могли привезти и завтрак. Обычно такие работы продолжались до вечера, каждый работал столько, сколько мог, причём хозяин не мог давить на кого-то или указывать часы, обязательные для отработки. По окончании работы, а нередко и во время неё, пелись песни, звучали шутки, заводились хороводы, происходило катание работавших на помочах на лошадях хозяина по деревне. Уход с поля обязательно должен был сопровождаться песнями.

Очень ярко качество взаимопомощи проявлялось в военной среде, где оно получило название войсковое товарищество. Оно было присуще ещё славянским племенам и основывалось на механизме круговой поруки, которая в гораздо более поздний период российской истории трансформировалась в более высокий тип отношений, выражавшийся в формуле «один за всех и все за одного». Защита детей, в особенности сирот и слабых, помощь раненым, самопожертвование в бою были присущи военным дружинам древней Руси задолго до того, как она стала Российской империей. Различные свидетельства такой взаимопомощи встречаются ещё в «Слове о полку Игореве». Традиции взаимопомощи, самоотдачи, жертвенности культивировали, развивали и укрепляли русские полководцы и флотоводцы А. Суворов, М. Кутузов, Ф. Ушаков, П. Нахимов, а в советское время Г. Жуков, К. Рокоссовский, И. Конев. Заложил эту основу Александр Суворов, писавший в книге «Наука побеждать»: «Сам погибай, а товарищей выручай». Русские солдаты следовали этому правилу на протяжении всей истории. На эту тему в армейской среде сложено немало пословиц: «Дружба да братство дороже любого богатства», «Нет службы без дружбы», «Чем крепче дружба, тем легче (лучше) служба», «Сила воина крепкой дружбой удвоена». Командование русской армией исходило из того, что основой вооружённых сил является воинское подразделение, самые малочисленные из которых могли состоять из двух-трёх человек, где на небольшом составе проще всего воспитывать и отрабатывать качество взаимопомощи. Примерами такой микрогруппы являются экипаж или расчёт, где люди проводят основное время вместе и где закладывается то, что называется войсковым товариществом. От того, какими будут эти отношения, зависит успешность боевых действий. Герой Советского Союза, выдающийся лётчик-ас А.И. Покрышкин неоднократно призывал к созданию групп лётчиков, хорошо знакомых между собой: «Я всегда был сторонником устойчивых боевых групп, в которых все воздушные бойцы хорошо знают и любят друг друга. Только в этом случае лётчики будут действовать как слаженная боевая единица».

Любое сражение, выигранное русской армией на протяжении многовековой отечественной истории, было пронизано огромным количеством примеров взаимопомощи и взаимоподдержки русских солдат и офицеров. В этих случаях личные интересы, даже инстинкт самосохранения, отступали на второй план, и солдаты нередко жертвовали жизнью ради спасения страны.

Во время войны взаимопомощь проявлялась не только на фронтовых полях, но и во взаимодействии фронта и тыла. Даже денежная помощь, оказываемая людьми Советской армии, огромна. За все четыре военных года наличные средства, отданные народом, составляли огромную сумму в 17 миллиардов рублей, было отдано также на нужды фронта 13 тонн платины, 131 тонна золота, почти 10 тонн серебра, а драгоценностей – на 1,7 миллиарда рублей. Общая сумма, собранная гражданами страны в Фонд обороны, покрывала военные расходы одного из четырёх лет войны. Только самолётов, сражавшихся в воздухе с вражескими мессершмиттами, было построено на пожертвования простых советских людей 2500! Крупные денежные суммы жертвовали представители советской элиты – Михаил Шолохов, отдавший на нужды фронта Сталинскую премию, Давид Ойстрах, Арам Хачатурян, Василий Лебедев-Кумач, Сергей Михалков, Лидия Русланова. Помогал простой народ, отдавая последнее, и даже дети. Нередко в Кремль приходили такие письма: «Здравствуйте, дедушка Сталин! Я послал облигаций на 4000 рублей и 500 рублей на пулемёт. Сделайте его быстрее и пошлите на фронт, чтобы разгромить немцев. Я живу в пос. Кувандыке Чкаловской области, лесосплав, барак № 5. Бочаров Вова».

Помогали даже такие не принимавшие советскую власть эмигранты, как Рахманинов, перечислявший гонорары от своих выступлений в СССР. Если бы не это качество, и если бы не была побеждена психология меркантильности, нашей стране сложно было бы победить врага, который на первый порах существенно превосходил своей военно-экономической мощью советский военный потенциал.

Практика взаимопомощи была и у рабочего класса, причём ещё до революции. Действовали кассы взаимопомощи, которые были призваны помогать тем рабочим, которые получили увечья на работе. В одном только столичном Петербурге с 1861 по 1901 год действовало 56 легальных организаций взаимопомощи. Особенно активно подобные кассы работали в сфере железнодорожной промышленности и в горно-обогатительной области. Власть нередко поддерживала рабочих, а не только эксплуатировала их, как владельцы заводов. Продолжительность рабочего дня снижалась с 11,5 часов до 9–10 часов. Условия жизни были жёсткими, нередко жестокими, особенно если речь шла об организации труда и напоминающих казармы жилищах на фабриках, потому взаимопомощь была нужна. Качество взаимопомощи люди активно проявляли по отношению друг к другу, помогали слабым, пожилым и больным работникам, заботились и о детях, которым нередко приходилось становиться за станок рядом с родителями. Правда, об этом осталось мало свидетельств – больше материалов посвящено условиям жизни рабочих, а сами рабочие были недостаточно грамотны, чтобы делать убедительные описания своей трудной жизни.

Взаимопомощь проявлялась и в среде дворян, хоть мир русской элиты был сложен. Слишком велик был персональный эгоизм тех, кто принадлежал к высшим слоям общества. В то же время ценности таких понятий, как честь – главная дворянская добродетель – и корпоративные интересы, заставляли дворян помогать друг другу. Исследования показывают, что дворянская элита стремилась не допустить деградации своих менее удачливых дворянских собратьев, для чего всячески помогала представителям мелкопоместного и среднепоместного дворянства получать качественное образование. Дети воспитывались в сословном духе, чтобы дворянская идентичность и внутренние сословные связи сохранялись. Ещё одним инструментом внутрисословной взаимопомощи служил институт дворянской опеки, помогавший дворянину, который попал в сложную ситуацию, выбраться из неё. Кроме того, в конце XIX столетия в банковской сфере России были созданы кассы дворянской взаимопомощи, призванные помочь обедневшим или разорившимся дворянам погасить свои долги и преодолеть финансовые трудности. Правда, это не решило в глобальном плане проблемы дворянства, не сумевшего устоять под бурными ветрами российского капитализма.

Дворяне в целом ощущали свою вину перед народом в связи с тем, что жили намного лучше его. Граф и наместник Новороссии Михаил Воронцов писал своему сыну, что обладающие богатством и властью люди обязаны жить и вести себя так, чтобы простой народ прощал им это неравенство. Сама идея народничества, заключавшаяся в том, чтобы дворяне пошли в народ и помогали ему, как могли, родилась в дворянской среде, а потом уже перетекла в среду разночинцев. Одним из способов снять социальную напряжённость, помочь бедным классам и привлечь к себе их симпатию была практика открытого стола. Богатые учреждали традиции открытых столов, куда разрешался вход более бедным работникам, подчинённым, дальним родственникам, просто соседям и даже незнакомым, имевшим приличный вид людям, а меценаты устраивали подобные мероприятия для небогатых художников и деятелей искусства, куда могли попадать даже просто любители. Сам феномен дворянской благотворительности предполагал создание больниц, образовательных заведений или картинных галерей, куда на льготных условиях могли попадать небогатые люди и бедняки.

Но, конечно, в полной мере философия взаимопомощи утвердилась и распространилась в советский период русской истории. Это было связано с упразднением богатых классов и внедрением принципов равенства, социальной однородности и солидарности как массовой философии бытия. Пример такой взаимопомощи задавало советское государство. Согласно статистическим исследованиям от 2022 года, сам образ СССР прочно связывался в сознании людей с образом государства взаимопомощи: ассоциативный ряд, возникающий у россиян, когда они слышат словосочетание «Советский Союз», был следующим: стабильность (16%), молодость, беззаботное детство (15%), хорошее время (15%), единство, сплочённость, дружба народов и взаимопомощь (13%).

Одной из наиболее ярких практик советской взаимопомощи было появление специальных касс, каждая из которых так и называлась – касса взаимопомощи. Она отличалась от описанных раньше дореволюционных аналогичных учреждений своей ярко выраженной социальной окраской. Нужно подчеркнуть, что чаще всего эти кассы создавались по добровольной инициативе самих работников – поскольку это хорошо помогало сохранить деньги для отпуска, каких-либо покупок, если зарплаты не хватало. Это не было проявлением государственного альтруизма – человек ответственно вкладывался в собственное будущее и будущее коллектива, доверяя кассе хранить собственные отчисления. Просить материальную помощь на предприятии могли только те работники, кто стал членом кассы взаимопомощи, вносил регулярную помощь и делал ежемесячные отчисления. Разумеется, долг возвращался без всяких процентов, причём тот, кто сделал не менее 50 взносов, в дальнейшем освобождался от такой необходимости, кроме уплаты самого долга, если он его брал. Увольняясь с предприятия, человек получал все свои ежемесячно вносимые деньги обратно.

Но кассы взаимопомощи были только одним из примеров, как должна была быть устроена жизнь. Идея поддержки, которую люди должны были оказывать друг другу, пронизывала все виды отношений и пропагандировалась везде – со страниц газет, тиражи которых насчитывали десятки миллионов, в текстах журналов, в книгах, в фильмах, в теле- и радиопередачах, в плакатах, в решениях правительства. На разные лады в самых разных обстоятельствах люди много раз за жизнь слышали высказывание «Человек человеку – друг, товарищ и брат», но отнюдь не волк (как было при «диком капитализме») и не «клиент», как это навязывается сейчас, и старались соответствовать этому идеалу на уровне слов, дел и поступков. В советское время отсутствовал культ потребления – люди тогда измеряли свой успех не количеством вещей или денег, а признанием, уважением и степенью творческой самореализации. Люди доверяли друг другу, и во многих домах, особенно в сельской местности, двери редко закрывались на замок. Чужие люди довольно часто становились родными. Помощь друзьям, соседям, коллегам и даже малознакомым и незнакомым людям в ситуациях, когда возникали проблемы, была естественным и постоянным элементом жизни. Отказ в такой помощи был не просто проявлением дурного тона, но неким недопустимым шагом, разрушающим репутацию и доброе имя человека. Правда, к середине 80-х годов ситуация стала меняться – проявление эгоизма и отказ в помощи начали превращаться в норму. Стало нарастать и ощущение лжи и фальши, которая излучалась от самих представителей власти. Взаимопомощь как некая социальная практика в отношении отдельного человека и государства стала сокращаться и формализоваться, в ряде случаев воспринималась как некая обязаловка или ритуал, вроде субботников. Как свойство среднестатистического жителя России она, конечно, оставалась на бытовом уровне, остаётся и сейчас. Что ярчайшим образом показали и СВО, и помощь, оказываемая людям, пострадавшим от стихийных бедствий, другими людьми, и развивающийся институт волонтёрства.

Если вернуться к советскому периоду, особенно к военному и послевоенному времени, люди помогали друг другу как могли, и это пронизывало общество на всех уровнях – на селе, в городе, на заводе, на колхозном поле, в вузах, в армии, на флоте. Бытовая помощь соседствовала с профессиональной, индивидуальная с коллективной. На работе люди не просто общались, но и дружили, отмечали праздники, дни рождения, одалживали друг другу деньги, поддерживали друг друга в трудных ситуациях. Условия жизни и традиции были таковы, что люди вообще выручали друга, отдавая, что у них было, – и время, и силы, не монетизируя свои действия. Если с человеком что-то случалось, невозможно было представить, чтобы он был выброшен за борт жизни – пропасть ему просто не дали бы ни государство, ни общество, ни отдельные люди. Только в позднесоветский период, когда расцвела система «блата», вместе с ней стал очень популярен принцип «ты – мне, я – тебе».

Взаимопомощь теснейшим образом была связана с другим свойством и нравственной ценностью – уважением к человеку. Это свойство предполагает признание достоинств другого человека, учитывание его особенностей, интересов, понимание его уникальности. Помощь кому бы то ни было без должного уважения всегда оставляет некий осадок. В православной традиции понятие уважения присутствует, но, как правило, называется по-другому. Так, апостол Павел говорил: «…будьте братолюбивы друг к другу с нежностью; в почтительности друг друга предупреждайте» (Рим 12:10). Уважение включает в себя множество других качеств и ценностей – вежливость, внимательность, теплота, способность признавать за другим человеком различные достоинства, почтительное отношение к личности другого, сдержанность в эмоциональных проявлениях.

В России эта ценность всегда значила чрезвычайно много, гораздо больше, чем материальный достаток. Это проявлялось в большей степени в ожиданиях подобного уважительного отношения, чем в реальности, – на практике уважение к правам, свободам и потребностям отдельной личности далеко не всегда соблюдалось ни на уровне отношения государства (прежде всего чиновников), ни на уровне отношения граждан друг к другу (из-за недостатка хорошего воспитания отношение нередко было не просто неуважительным, но и хамским). Нам легко могли нахамить где угодно – в магазинах, в общественном транспорте, в гостинице, в поликлинике, в госучреждениях. Сегодня это хамство проявляется на дорогах России с практикой «подрезаний» и постоянных дорожных разборок.

Тем не менее острая потребность в уважении в нашей стране всегда была (известная фраза из советского анекдота об алкоголиках «Ты меня уважаешь?» как раз об этом), и если человек такое отношение встречал, он испытывал естественное чувство благодарности. Но если между людьми устанавливались тёплые, сердечные отношения, и они делали некое значимое общее дело, чувство взаимного уважения проступало между ними всегда. Наибольшим уважением и в дореволюционной, прежде всего крестьянской России пользовались люди старшего поколения. Дети должны были слушаться родителей и тем более стариков. Правда, после женитьбы или замужества родители во многом теряли власть над детьми, но чувство взаимной привязанности сохранялось, потому дети были обязаны ухаживать за родителями в старости, похоронить их после смерти и поминать их по православному обычаю. М.М. Громыко в своей книге «Мир русской деревни» писала, что детям прививалось понятие об уважении к старшим с ранних лет:

«Существенную роль в этом играли сказки и бывальщины религиозно-поучительного характера, до которых так охочи были сельские жители. В сказке “Иван, крестьянский сын”, например, герой, нагрубивший старухе, терпит неудачи; а когда, одумавшись, просит у неё прощенья, то получает от неё очень важный совет».

Все русские сказки полны самыми яркими примерами взаимовыручки, в которой герои и проявляют чудеса изобретательности. Людям-героям, совершающим подвиги, помогают не только другие люди, но и сказочные животные (кошки, собаки, волки, медведи…), птицы (воробьи, гуси, лебеди, орлы…), пресмыкающиеся (змеи, ящерицы), земноводные (лягушки) и самые разные чудесные существа и предметы – Елена Прекрасная, Василиса Премудрая, Морозко, Сивка-Бурка, Серый волк, скатерть-самобранка, ковёр-самолёт, шапка-невидимка, щука, сапоги-скороходы, золотая рыбка, волшебный клубочек, дудочка, живая вода и молодильные яблоки, двенадцать месяцев, ветер и месяц и многие другие знакомые нам с детства сказочные персонажи. Царевна из «Сказки о мёртвой царевне и семи богатырях» помогает богатырям, делится куском хлеба с незнакомой нищенкой.

Вообще, русская литература, генетически связанная со сказочной темой, переполнена воспеванием готовности нашего человека к бескорыстной помощи людям. Подчеркнём, что речь идёт именно о бескорыстной помощи, поскольку помощь, предполагающая выгоду, автоматически переходит в разряд сделки или услуги. Потому в русской литературе была невозможна «Трилогия желаний: Титан. Финансист. Стоик» писателя из США Теодора Драйзера, с сочувствием и увлечением описывающая головокружительную карьеру американского дельца Фрэнка Каупервуда. В этой и других подобных западных книгах люди тоже активно помогают друг другу, но мотивация их действий чисто коммерческая. Русская литература описывала капитализм всегда в критической тональности. Эта помощь была пронизана милосердием и состраданием. Одним из первых отразил тему в своих произведениях «наше всё» – Александр Сергеевич Пушкин в «Капитанской дочке». Гринёв спасает Машу не только по причине личной симпатии, а потому что это было для него делом чести, естественным проявлением нравственного чувства. Он защищает девушку от посягательств Швабрина, утаивает на суде её имя, чтобы не была опорочена её честь, проявляет благородное отношение ко всей семье Мироновых. Пушкин показывает, что оказанная помощь сторицей возвращается к тому, кто её оказывает, поскольку Маша в свою очередь обращается к императрице, чтобы спасти от суда невиновного молодого человека, а Пугачёв, помнящий, как Гринёв подарил ему заячий тулуп, дарит молодому человеку жизнь. Несмотря на свою принадлежность к разным сословиям, бескорыстно относились друг к другу сам Гринёв и его слуга Савельич.

Яркие примеры взаимовыручки в боевых условиях показаны в «Тарасе Бульбе» Гоголя, где казаки сплочённо сражаются против поляков и помогают друг другу во всём; в батальных сценах произведений Льва Толстого. В «Кавказском пленнике» описывается, как пленённый офицер, раненый во время побега, не бросил пострадавшего товарища, а тащил его на себе. Чудеса взаимовыручки проявляют матросы из «Севастопольских рассказов» и солдаты из романа «Война и мир». Армейский врач Пирогов приходит на помощь Наташе Ростовой, когда та заболевает тифом. Помогают друг другу и дети из «Дурного общества» Короленко. В рассказе Куприна «Чудесный доктор» писатель демонстрирует нам яркие проявления доброты и готовность прийти на помощь со стороны доктора Пирогова, который бескорыстно помог вылечиться главному герою Мерцалову и членам его семьи – и так же неожиданно исчез, как появился.

К проявлению бескорыстной помощи оказывается склонен и русский деловой человек Штольц из романа Гончарова «Обломов». Несмотря на то, что его и его философию жизни обычно принято рассматривать критически, он пытается помочь своему школьному другу Илье Обломову. В рассказе Андрея Платонова «Юшка» склонность русского человека к бескорыстной помощи изображена на фоне низменных насмешек толпы по отношению к старому больному человеку. Но после смерти старика люди узнают степень его благородства – несмотря на собственную болезнь и бедность, главный герой всю жизнь содержал сироту, отдавая ей всё, что у него было. Склонность к самопожертвованию и взаимовыручке проявляют герои многих советских писателей – Шолохова, Аркадия Гайдара, Леонида Леонова, Твардовского.

К сожалению, в 90-е годы начали насаждаться западные ценности, которые предполагают перевёртывание всех древних традиций и некий молодёжный бунт против старшего поколения, к которому и на Западе среди молодых людей нет большого уважения. Отсюда поколенческие конфликты, разрушение института наставничества, который в России так и не сложился, и отсечение молодых людей от опыта, накопленного их отцами и дедами, что всегда чревато исторической амнезией. Сегодня ценности взаимоподдержки и взаимоуважения в нашем обществе возрождаются, но мы ещё в начале пути. Основное препятствие к полноценному утверждению этих ценностей – потребительские ценности, культ гедонизма и эгоизма, по-прежнему пропагандируемые в СМИ. Тем не менее появление президентского Указа № 809 ясно показывает, что государство не устраивает присутствие антиценностей эгоизма, равнодушия и неуважительного отношения отдельных людей и групп друг к другу в общественно-культурной жизни страны, и что оно намерено всячески продвигать идеи взаимопомощи и взаимоуважения как общенациональную ценность и эталон поведения во всех сферах жизни – в литературе, искусстве, образовании, воспитании детей и молодого поколения. Совсем недавно из стен Государственной Думы появился закон, запрещающий к прокату те фильмы, в которых дискредитируются традиционные русские ценности. Понимать эту тенденцию, учитывать её в своих жизненных ориентирах, творческих планах, в ситуациях общения с молодёжью, при оценке явлений жизни, культурных тенденций, выходящих книг и фильмов необходимо сегодня всем неравнодушным к процессам, происходящим в стране.

А что такое бессмертие, если не память?..
Густав Майринк

Умеет ли наш народ хранить историческую память?

Некоторым представляется, что вся наша история состоит из постоянных разрывов с прошлым. Мол, всякий раз победители, то есть те, кто выиграл схватку за власть в данный период, сбрасывают своих предшественников «с корабля современности». В XX столетии это можно было наблюдать дважды – в 1917 и в 1991 году. При смене власти меняются не только политические лидеры и управленческий аппарат, но всё в стране – идеология, идеалы, ценности, кумиры, и, естественно, победители желают, чтобы память о прошлых достижениях была стёрта или серьёзно отредактирована. Согласно этой, отчасти либеральной, точке зрения страна с такой историей не может каким-то образом вести внятную политику в отношении исторической памяти и даже если попытается это сделать, очередная смена курса всё равно закончится растаптыванием предшествующего периода.

Есть и другая точка зрения, исходящая из того, что даже при резкой смене политического (а значит и идеологического) режима страна сохраняет свои внутренние константы – тяготение к сильному государству и властной руке, засилье бюрократии, склонность к погружению в некий сон и пассивность в стабильные периоды истории – и в тоже время способность быстро восстанавливаться после любых кризисов. И потому неважно, какова наша история, которую писатель Александр Проханов определил как постоянное качание маятника от русского рая до русского ада. Отрицая внешние формы предшествующего исторического цикла и разрушая его, страна на новом витке развития воспроизводит его основные черты. Историческая память при этом остаётся на неком глубинном уровне. Кроме того, страна учится – она усваивает в каком-то смысле новые для неё истины на своём трудном историческом опыте. Так она лучше, чем многие другие страны, прониклась пониманием, что революция, особенно цветная, – не только праздник роз и свободы, но и мучительные, кровавые, часто ненужные жертвы, после которых становится намного хуже.

Отрадно, что сегодня государство заняло по отношению к данной теме активную позицию. В Указе № 809 историческая память вошла в число 17 традиционных ценностей России. О необходимости поддержки этой ценности недавно говорил сам президент В. В. Путин: «Считаем одной из важнейших задач в сфере культуры сохранение общей исторической памяти». По мнению президента, историческая память служит элементом, объединяющим народы. Учёные полагают, что она является важнейшим фактором, формирующим в человеке национально-культурную идентичность. Человек с ослабленной исторической памятью, не способный ответить на вопрос, откуда он, не сможет уверенно сказать и кто он. А без этого понимания он точно не сможет понять, куда и зачем идёт. Как сказал Ломоносов: «Человек, не знающий прошлого, не имеет и будущего». А значит, такой человек не сможет длительное время идти самостоятельно – на каком-то этапе пути его перехватят и поведут в совершенно иную сторону другие люди, которые хорошо понимают, кто они и откуда. Историческая память, действующая через механизм преемственности поколений, является необходимым фундаментом для поддержания всего здания традиционных ценностей: исчезнет она – и некому будет передавать будущим поколениям эти ценности.

Так называемые «войны памяти» (мемориальные войны), происходящие в мире и около России (а в 90‑е годы – и в самой России), представляют собой столкновение различных моделей коллективной памяти. Они могут тянуться столетиями! Как правило, за каждой моделью стоят определённые геополитические силы, которые добиваются изменения отношения народов к тем или иным вопросам собственной истории. Примерами блестящей работы в области «войн памяти» следует признать стратегию Соединённых Штатов в отношении Японии: сегодня бóльшая часть населения, особенно молодёжь, убеждена, что не американцы взорвали ядерную бомбу в Хиросиме и Нагасаки, а… СССР. Не менее эффективным было переформатирование сознания жителей Украины, которые имеют сегодня далёкие от реальности, а порой и просто фантастические представления о своём недавнем и отдалённом прошлом.

Чингиз Айтматов назвал людей, у которых отсутствует историческая память, манкуртами. Есть целый список произведений художественной литературы, как западной, так и русской (Оруэлл, Брэдбери, Алексей Толстой, Гоголь), где главный герой теряет память или где тоталитарные режимы стремятся лишить человека этой важнейшей функции. В романе Гарсиа Маркеса «Сто лет одиночества» жители деревни начинают забывать всё, даже буквы, пока не появляется умный, религиозно настроенный человек, который вешает табличку с надписью «Бог есть». Даже простой надписи оказалось достаточно, чтобы люди, уже впавшие в забвение, постепенно начали вспоминать своё прошлое.

Бывает, что наступает историческая амнезия, когда люди под влиянием тех или иных глобальных событий забывают свою историю, подвиги предков, героические достижения своей страны и либо вычёркивают всё это из памяти, либо демонизируют. Так было с жителями Парижа во время Великой Французской революции, а ещё ярче это проявилось в ранний период советской истории…

Слова «память» и «помнить» произошли от древнерусского слова «мять», что означает мнить, думать. Приставка «по» в древнегреческом языке означала «возвращение» или «обратно». То есть можно сказать, что память – это то, что помогает думать, развивает мысли. Объём мозговой памяти, согласно данным нейронаук, представляет примерно 2,5 петабайт 1024 терабайта, а 19 миллионов томов книг в Библиотеке Конгресса США содержат лишь около 10 терабайт цифровой информации. Иначе говоря, человек потенциально может быть настоящим мудрецом от истории, который помнит, а значит и понимает, очень многое. Однако такое положение вещей не устраивает тех, кто борется с исторической памятью по всему миру, а в России эта борьба происходит с максимальной силой и продуманностью.

Историческую память формирует и фиксирует не только государство, но и, разумеется, народ, создающий устный и письменный фольклор, песни, танцы, костюмы, обычаи, сказания, летописи, отражающие не только народные чаяния, но и реальные события. При немалом количестве вымысла, присутствующего в этих народных творениях, они нередко выступают в качестве вполне достоверного источника для историков. «Слово и полку Игореве» и «Слово о Законе и Благодати», по мнению специалистов, опираются на факты. Подавляющее большинство историков убеждены, что «Слово о полку Игореве», созданное на рубеже XII–XIII веков, в период максимальной феодальной раздробленности Древней Руси, было основано на реальных исторических событиях. Сам поход князя Игоря Святославовича описан в хрониках тех веков – Ипатьевской и Лаврентьевской летописях.

О значении памяти для русского народа напоминают и пословицы: «Помни своих, не забывай наших», «Не будь грамотен, будь памятен!», «По старой памяти, что по грамоте», «Слаб памятью: у кого что возьмёт – забудет, а что кому даст – помнит», «Не поминай лихом, а добром – как хочешь», «Кто кому надобен, тот тому и памятен», «И крута гора, да забывчива»… Тот, кто обладал слабой памятью, высмеивался: «У него память девичья». Деятели русской культуры, писатели, литераторы говорили о роли исторической памяти более развёрнуто: «Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно; не уважать оной есть постыдное малодушие» (А.С. Пушкин); «Всякое отречение от прошлого, всякое огульное отрицание его есть зло и заблуждение» (С.Л. Франк); «Память противостоит уничтожающей силе времени. Это свойство памяти чрезвычайно важно. Принято элементарно делить время на прошедшее, настоящее и будущее. Но благодаря памяти прошедшее входит в настоящее, а будущее как бы предугадывается настоящим, соединённым с прошедшим» (Д.С. Лихачёв); «Народная память бывает цепче, а народные знания глубже, чем знания и память отдельного человека» (В. А. Чивилихин); «Есть память – охранительница дней, и память – предводительница века» (А. А. Тарковский); «Народ умирает, когда становится населением. А населением он становится тогда, когда забывает свою историю» (Ф. А. Абрамов).

Народ передавал накопленный песенный и обрядовый опыт будущим поколениям разными способами – от берестяных грамот до летописей, от устных форм (от отца к сыну) до исторических романов и повестей в более позднее время. На селе считалось зазорным, если молодые люди не поют и не знают традиционных песен. Образованная часть нашего народа в ранний и средневековый период развития страны была сосредоточена вокруг монастырей, где находились летописцы, старавшиеся запечатлеть события истории для изучения и вразумления потомков.

Значение исторической памяти для жизни народа стало осознаваться человечеством ещё в древности. Почитание древних капищ, могил предков было развито в славянском мире задолго до принятия христианства. После же князь Владимир, по сути, создал традицию собирания культовых реликвий. Известно, что он привёз из Корсуни (Херсона) мощи святого Климента, церковные сосуды и иконы. Десятинная церковь была местом хранения святынь и почитания погибших христиан-мучеников.

На Руси важнейшим инструментом фиксации исторической памяти становится книга. Знающие грамоту посвящали свои жизни переписыванию священных книг, чтобы доносить до людей высокие библейские истины. При монастырях создавались книгописные мастерские, или скриптории, благодаря которым постоянно пополнялся книжный фонд. Источников пополнения церковных библиотек было несколько: греческие и латинские рукописи, их переводы, сделанные русскими грамотеями, оригинальные произведения русских авторов, богослужебная литература и летописи. Создание книг в то допечатное время осуществлялось по заказу как духовных, так и светских лиц. Так, новгородский десятник Остромир, считавшийся грамотным человеком, заказал монастырю изготовить Евангелие, недавно переведённое на древнерусский язык, так на свет появилась самая ранняя русская книга – «Остромирово Евангелие» (1056–1057). Тяга к укреплению исторической памяти была столь велика, что сегодня историки насчитывают около тысячи рукописных книг, созданных в XI–XIII веках. Во времена Орды, когда сжигались не только деревни, но и книги, русские монастыри превратились в огромные книгохранилища. В XIV–XV веках центрами рождения и сохранения книг становятся Троице-Сергиев, Чудов, Спасо-Андроников, Данилов, Симонов, Спасский монастыри в Москве, Успенский в Нижнем Новгороде, Спасо-Преображенский в Твери, Святого Николая в Переславле-Залесском. Позднее, в Средние века, отдельные монастыри насчитывали сотни книг (библиотека Кирилло-Белозерского монастыря в XVI веке располагала 780 книгами, Соловецкого – 519).

В современной отечественной историографии существует понятие «коммеморативной практики» как механизма формирования исторической памяти общества. Российское государство по мере накопления опыта также заботилось о сохранении исторической памяти, в первую очередь – объектов и памятников культуры. Государство, пусть постепенно, осознало, что старые здания, музеи, памятники, археологические находки являются свидетельством прошлого и помогают людям понять историю своей страны. Эта политика начала складываться в XVII – начале XVIII столетия.

Совершенствуя механизм книгопечатания, книгораспространения Церковь и затем государство укрепляли народное единство и государственную стабильность. Историческая память существует в разных формах, и основными инструментами исторической политики страны являются не только книги, телепередачи, фильмы и лекции, но и библиотеки, музеи, искусство, традиция отмечания памятных дат, проведение исторических праздников, выставок, конференций. Музеи, как институты, по своему назначению в наибольшей степени имеющие отношение к теме исторической памяти, хранят множество ценных архивных материалов.

Историческая память составляет сокровище той или иной нации, её духовный опыт, обеспечивающий преемственность поколений. Чем больше объём и сохранность этой памяти, тем больше шансов, что народ этой памятью воспользуется. Сегодня государство возвращается к крепкой поддержке исторической памяти. Что происходит со страной, если она теряет контроль над процессом поддержания своей исторической памяти и её содержанием, видно по нашим соседям…

Если мы обратимся к истории Российского государства, то увидим, что одним из факторов осознанного отношения к прошлому стало установление памятников в честь прошлых военных побед. Вначале это были монументы, посвящённые великим битвам, войнам и полководцам. Затем на месте захоронения воинов стали строить инвалидные дома. Позже пришло время возведения храмов, арок, скульптур, прославляющих тех или иных полководцев персонально или коллективно. Но установление памятников – это оружие, которое может иметь обратную сторону. Как установили памятник, так и – быстро или через десятилетия – снесли его. Особенно заметно происходит процесс «памятникопада» на Украине, в Восточной Европе. Хотя и в США во время смуты, устроенной Демпартией, «чёрным» населением было снесено немало памятников. Отличилась в этом процессе и Россия, как в 1917‑м, так и в 1991 году. Уничтожение памятников имеет тонкое символическое значение – оно обозначает разрыв с прошлым на всех уровнях.

Мировая мысль зафиксировала немало ярких высказываний известных людей о важности сохранения исторической памяти в самых разных её формах.

«История – сокровищница наших деяний, свидетельница прошлого, пример и поучение для настоящего, предостережение для будущего» (Мигель де Сервантес Сааведра). «Историк – это пророк, обращённый в прошлое» (Фридрих фон Шлегель). «В забвении есть измена, предание вечности потоку времени» (Николай Бердяев). «Настоящее есть проявление прошлого, как бы далеко оно от нас ни отстояло» (Владимир Вернадский). «Блажен, кто предков с чистым сердцем чтит» (Иоганн Вольфганг фон Гёте). «Не забывайте рода своего, прошлого своего, изучайте своих дедов и прадедов, работайте над закреплением их памяти. Старайтесь записывать всё, что можете, о прошлом рода, семьи, дома, обстановки, вещей, книг <…> Пусть вся история рода будет закреплена в вашем доме, и пусть всё около вас будет напитано воспоминаниями, так, чтобы ничего не было мёртвого, вещного, неодухотворённого» (Павел Флоренский).

Сегодня Россия, несмотря на огромные разрушения, происходившие на её территории в результате войн, революций, периодов реформ, сохранила колоссальное материальное и нематериальное культурное наследие, которое, с одной стороны, представляет собой воплощение исторической памяти, а с другой – является инструментом воспитания подобной памяти у граждан страны, прежде всего у молодого поколения. Жизнь российского государства проходила порой в невероятно сложных исторических условиях, когда можно было легко эту память утратить. И тем не менее мы сохранили её, что было результатом огромной работы предшествующих поколений, соединявшей в себе и государственные, и общественно-народные формы. Говоря об исторической памяти, воплощённой прежде всего в материальные формы, не грех вспомнить, чтó для этого делало российское государство в прошлые века. За последние десятилетия появилось немало интересных статей, книг и даже учебных пособий (стоит обратить внимание на работу А.В. Шаманаева и С.Ю. Зыряновой «Охрана культурного наследия в Российской империи»), посвящённых сбережению исторической памяти в нашем государстве начиная с далёких веков и до нашего времени.

Подобная охранительная деятельность совершенствовалась от века к веку. Если обратиться к эпохе Петра I, то очевидно, что первый русский император одним из первых представителей власти обратил внимание на исторические памятники. В 1722 году он издал указ о сохранении «вещей старых изрядных». Он требовал, чтобы поступавшие в Синод старинные монеты и ювелирные украшения выкупались для императора. Пётр понимал, что многое было невосстановимо разрушено в Смутное время, потому посылал «знающих людей», чтобы те посмотрели на всё «гораздо старое и куриозное», отобрали ценное и привезли в столицу. Понятно, что критерии этого действительно старого и ценного тогда ещё не были научно разработаны, и всё зависело от реально компетенции «знающих людей», однако сам факт, что первое лицо государство занимается таким сбережением исторической памяти, очень знаменательно. За три года до смерти, в 1722 году, император, проезжая Казань, побывал на руинах Болгара (Булгара) и, увидев разрушение зданий и монументов, показавшихся ему ценными, приказал послать туда каменщиков и мастеров, чтобы починить всё, что вот-вот должно было погибнуть. Более того, он приказал «всякий год посылать туда кого-нибудь осматривать для предупреждения дальнейшего вреда».

К сожалению, этот порыв первого лица российской власти, разрушавшего многие веками складывавшиеся традиции, не был доведён до конца и не стал системой, а скорая смерть Петра I помешала осуществлению этого приказа, и памятники продолжали разрушаться.

В эпоху правления Анны Иоанновны вышло несколько указов, продолжавших охранительную линию Петра I. Указы 1732 и 1736 годов содержали предписания сохранять ценные ювелирные изделия в Мастерской и Оружейной палате для хранения. Указ 1736 года расширял список вещей, подлежащих сохранению, – к «ювелирке» добавлялся целый ряд предметов, в частности оружие, в котором присутствовали золото, серебро и любые драгоценности. В более поздний период власть начала бороться с «чёрными археологами», которые уже обнаружились в прошлые века и назывались «бугровщиками». Речь идёт о тех, кто хотел поживиться, раскапывая курганы и извлекая для продажи помещённые туда сокровища. Но, как и в наши дни, строгость наказания не останавливала любителей пограбить, тем более что местоположение курганов, разбросанных по огромной территории, не было зафиксировано на картах или вписано в некий государственный реестр. Однако власть тоже не дремала и совершенствовала механизмы борьбы с подобными грабежами. Сенатский указ Екатерины Великой, вышедший в 1764 году, предполагал, что лица, уличённые в подобных раскопках, должны быть нещадно биты батогами. Системы учёта различных древностей стали появляться по мере освоения Российской империей новых территорий. Интерес к различным археологическим памятникам и предполагаемым складам, и историческим захоронениям стал пробуждаться в России по мере подготовки вхождения Северного Причерноморья в состав Российского государства. Отчасти это было связано с военными интересами Империи: в условиях противостояния с Турцией требовались точные представления о территории с точки зрения предполагаемых сражений, отсюда возникла потребность в картографировании региона. На карты наносились археологические памятники региона, такие как, например, руины древнего Херсонеса, сооружения Инкермана, крымские крепости. В 1763 году генерал-поручик А.П. Мельгунов раскопал богатое скифское погребение VI века до н. э., получившее название «Мельгуновский клад». Он был доставлен в Санкт-Петербург, в Кунсткамеру, а в XIX веке перешёл в Эрмитаж. Нередко высокопоставленные чиновники вывозили раскопанные сокровища в свои имения, как это сделал командующий 2‑й армией князь В.М. Долгоруков, вывезший из Кафы (современной Феодосии) и разместивший у себя средневековый барельеф с латинской надписью и плиту с греческим текстом, или президент военной коллегии З.Г. Чернышёв, забравший из Кафы в своё поместье 73 изделия из камня общим весом около 6,5 тонны. Но подобные действия властей были не самыми худшими решениями, потому что в конечном итоге эти артефакты попадали не в руки частных скупщиков, а в музеи Империи.

В какой-то момент власть осознала, что сохранение исторической памяти требует чётких законов и без бюрократических шагов не обойтись. Она стала постепенно регламентировать работу тех, кто вёл подобные раскопки, а затем и всю документальную деятельность. Вышла целая серия указов 1768, 1779, 1781, 1782 годов, которые регламентировали охрану письменных памятников и архивных документов. Различные дела местных приказов, как, например, Сибирского приказа, передавались в Сенатский разрядный архив, был создан Государственный архив старых дел. Екатерина II была одним из главных радетелей сохранения исторической памяти для пользы державы. Она осознала, что нужны особые законы для сбережения древних рукописей. Её повеление Святейшему Синоду от 1780 года заключалось в том, чтобы специалисты, которых тогда уже было не так мало, сняли списки с самых разных древних рукописей и летописей, находившихся в синодальных и типографских библиотеках, а также в монастырях. В итоге на свет появилось множество летописей, которые помогли будущим русским учёным создать качественные работы по отечественной истории.

Возросший под влиянием этих процессов интерес читающей публики к истории привёл к появлению крупных книжных собраний Д.М. Голицына, А.И. Мусина-Пушкина, а также библиотек Строгановых, Бутурлиных, Воронцовых. Увеличился круг читателей, которые жадно погружались в изучение славных страниц истории родной страны.

Во второй половине XVIII века пришедший с Запада интерес к коллекционированию произведений искусства охватил русскую аристократию. Предметы роскоши, скульптуры, гравюры, мебель, художественная бронза и фарфор и, конечно, живопись перекочевали из французских, немецких и английских дворцов, замков и салонов в российские дворцы и палаты. Этому способствовал институт частных аукционов, который увеличивал размер частных коллекций и был очень популярен среди аристократии. В Санкт-Петербурге Невский проспект и другие улицы начинают украшать вывески специализированных антикварных магазинов Роспини, Клостермана, Вейтбрехта, куда стекаются богатые коллекционеры, стремящиеся украсить свои гостиные и кабинеты самым лучшим и модным европейским художественным товаром. Русские аристократы: Н.И. Шувалов (тот самый, которому Ломоносов посвятил известные строки), Н.Б. Юсупов, Н.Н. Демидов, екатерининские фавориты Г.Г. Орлов и Г.А. Потёмкин, Н.П. и П.Б. Шереметевы, А.М. и Д.М. Голицины – собрали уникальные и достаточно крупные коллекции, которые в наши дни украшают лучшие музеи страны и мира.

Екатерина II понимала, что дело сохранения исторической памяти в сфере художественной культуры не заработает, если не будет создан государственный императорский музей. Первый шаг к его созданию был положен в 1760 году, когда царская власть предпочла получать долги с просрочивших платежи иностранных купцов не деньгами, а произведениями искусства. Историки хорошо знают случай с берлинским купцом И. Гоцковским, который предложил российской власти компенсировать свой долг коллекцией картин, которую он был должен королю Пруссии Фридриху II. Предложения купца были приняты. Вначале основу коллекции Эрмитажа составила чужая историческая память, состоявшая из холстов Рембрандта, Я. Йорданса, Ф. Хальса. Коллекция накапливалась семимильными шагами. Если к 1764 году она включала в себя 225 холстов, то через 30 с лишним лет, к 1797 году, – около 3000 полотен, 7000 рисунков, 79794 гравюры, 10 тысяч гемм… Но постепенно Эрмитаж наполнялся русскими произведениями искусства – носителями национальной исторической памяти. Позднее часть этой коллекции перекочевала в Русский музей. Подчеркнём, что при оглядке на западную моду со стороны аристократии российское государство в ряде случаев действовало быстрее их европейских партнёров‑конкурентов. Так, Эрмитаж был основан в 1764 году, а Лувр в 1793 году, королевский музей Прадо в 1819 году (правда, галерея Уффици была открыта ещё в 1591 году, а Британский художественный музей – в 1753-м).

Постепенно охранительные тенденции проникли и в архитектурные процессы, где все предыдущие века происходил массовый снос древних деревянных зданий. В конце XVIII века император Павел I, не особенно осознавая ценность древних крымских каменных построек, разрешил жителям Феодосии и Евпатории использовать фрагменты старинных зданий на частные нужды в различных строительных работах. Люди, путешествовавшие по Крыму, отмечали, что видели, как камень из развалин Херсонеса использовался для возведения зданий Севастополя. Кладоискатели Крыма безжалостно разрушали оборонительные башни Феодосии, Судака, Керчи и Тамани, не понимая, что таким образом разрушают историческую память.

Однако в ряде случаев местные церковные иерархи умело сдерживали распространение этой эпидемии беспамятства. Так, архиепископ Херсонский и Таврический Иннокентий разработал программу по сохранению христианских ценностей в Крыму, восстановлению разрушенных средневековых монастырей и храмов, которая получила поддержку царского правительства и выразилась в финансировании восстановительных работ, прошедших в Успенском, Инкерманском и Георгиевском монастырях. Церковным епархиальным руководителям было предписано при необходимости налаживать контакты с историческими или археологическими обществами и начальством.

Следующий шаг в деле поддержки археологической отрасли и, соответственно, исторической памяти произошёл в XIX столетии, когда обозначилось правительственное участие в охране памятников старины и начали выделяться целевые субсидии на реставрацию и охрану построек и объектов в различных регионах страны (Бахчисарайский дворец в Крыму, Путевой Дворец в Старой Руссе, Георгиевский храм в Старой Ладоге, Успенский Собор во Владимире). Правительство продолжало бороться с «чёрными археологами» и кладоискателями, которые в поисках наживы разрушали исторические постройки и вслед за ними историческую память. Данный процесс происходил во всём мире, когда государства начали осознавать ценность древних памятников и артефактов и законодательно бороться с любителями поживиться за счёт старины. Одновременно с этим правительство стимулировало систему вознаграждений за случайно найденные артефакты в случае, если нашедший сдавал их государству.

Большую роль в деле сохранения исторической памяти в Российской империи, чем дальше, тем больше, играла Российская Академия наук. Под её руководством во все уголки страны организовывались археологические экспедиции (первые экспедиции проводились до учреждения Академии, ещё в 1702 году). Учёных и власть интересовали разные регионы – Урал, Кавказ, Крым, Сибирь, район Ладожского озера. Особенно важными были экспедиции под руководством Г.Ф. Миллера, издавшего по результатам своих изысканий работу «История Сибири». Но подобные экспедиции далеко не всегда преследовали чисто научные цели. Нередко за ними стояли военно-политические цели, как было на территории Северного Причерноморья: в этом регионе подобные экспедиции инспирировались непосредственно Екатериной II и Григорием Потёмкиным. Экспедиции описывали древности Херсона, Керчи, Корсуни, Феодосии, исследовалась местность в районе Ахтиярской бухты, что в дальнейшем вылилось в строительство Севастополя, ставшего главной базой Черноморского флота России. Данные экспедиции были опубликованы и помогли Николаю Михайловичу Карамзину написать и закончить «Историю государства Российского». Свой вклад в сохранение исторической памяти России внёс Михаил Васильевич Ломоносов, представивший проект особой анкеты, содержащей вопросы о том, какие есть в различных городах памятники древности, и предлагавший делать со всех памятников копии для лучшего постижения отечественной истории.

В 1845 году было создано существующее до сегодняшних дней Императорское Русское географическое общества (РГО), состоявшее из четырёх отделений: математической географии, физической географии, статистики, этнографии. Оно объединило учёных, историков, литераторов, представителей провинциальной интеллигенции, занимавшихся археологическими и этнографическими исследованиями. Подобные общества в ряде регионов, например, в Казани, развивали большую активность и создавали археологические музеи, нумизматические кабинеты, собрания манускриптов и географических карт и даже добивались государственного финансирования охранно-реставрационной деятельности тех объектов культурного наследия, которые казались им важными (так было с городищем Булгар).

Из других общественных организаций, занимавшихся сохранением исторической памяти, следует назвать Уральское общество любителей естествознания (УОЛЕ), созданное в 1870 году. Оно основало музей и собрало огромную по тем временам библиотеку, состоящую из 57 тысяч томов. Но главное – активно занималось археологическими раскопками древних стоянок и положило начало известной сегодня на весь мир Шигирской коллекции, включающей в себя изделия из кости, рогов и дерева. В конце XIX века в России произошла реформа архивного дела, в результате чего по стране стали создаваться губернские учёные архивные комиссии, сохранявшие ценные исторические документы. Была создана также Императорская археологическая комиссия, которая осуществляла контроль за проведением археологических работ. Она, совместно с Академией художеств, получила исключительное право на проведение археологических раскопок на территории всей страны. Была сделана попытка собрать информацию и ввести систему учёта исторических памятников в виде их единого реестра. В 1863 году вышел циркуляр Министерства внутренних дел «О доставлении сведений о памятниках древностей Российских, к отечественной истории и жизни народов относящихся».

Сегодня историки, причём светские, а не церковные, признают, что немалый вклад в сохранение исторической памяти в России сыграли церковно-археологические учреждения. В Русской Православной Церкви в те времена было много высокообразованных священников, которые понимали необходимость союза со светской культурой. Историки утверждают, что в России к 1917 году существовало 52 церковно-археологических общества, многие из которых соединились в общероссийскую Архивно-археологическую комиссию при Синоде. Эта комиссия занималась охраной памятников письменных, вещественных, архитектурных, прежде всего имеющих культовое значение, а также реставрационными и ремонтными работами. В 70‑х годах XIX столетия в столицах (Санкт-Петербург, Москва, Киев) стали создаваться церковные художественные музеи при духовных академиях. Параллельно с этим по стране (Москва, Петербург, Рига, Киев и др.) возникали архитектурные общества, которые занимались охраной не столько церковных, культовых, сколько светских архитектурных памятников. Они помогли созданию культурных обществ охраны памятников старины и искусства, предшествующих таким организациям, как ВООПИК (Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры), созданное в СССР в 1965 году. Общество охраны памятников старины и искусства, возникшее в 1909 году, возглавлял великий князь Николай Михайлович, известный коллекционер, считавшийся вполне профессиональным историком, а его заместителями – А.Н. Бенуа и барон Н.Н. Врангель.

Большую роль в укреплении исторической памяти страны через сохранение памятников истории и культуры сыграли археологические съезды России, организованные Московским археологическим обществом и представлявшие собой ярчайшее явление национальной научной жизни. Всего состоялось 15 съездов. Они проходили на протяжении десятилетий – первый проводился в Москве в 1869 году, второй в Новгороде в 1911 году – и охватывали самые разные города (Москва, Санкт-Петербург, Киев, Казань, Тифлис, Одесса, Ярославль, Вильно, Рига, Харьков, Екатеринослав, Чернигов, Новгород). Среди участников съездов – профессора, научные сотрудники, работники губернских статистических комитетов, любители старины, этнографы.

Следует подчеркнуть, что законы, направленные на сохранение памятников древности в мирное время, отличаются от тех законов, которые предполагают охрану таких объектов во время военное. России даже за последние три века пришлось пережить ряд тяжёлых войн, во время которых архитектурные памятники, исторические здания, древние храмы не восстанавливаются, а разрушаются. Это ярко проявилось во время войны с Наполеоном, который, как известно, разрушил множество исторических зданий и храмов в Смоленске, планировал взорвать Кремль (Александр I, взявший Париж, поступил куда более благородно).

Историческая память в русской истории и литературе

Историческая память – это иммунитет нации. Лишённый её народ уязвим перед манипуляциями и повторением трагедий.
Сергей Капица, советский и российский учёный-физик и просветитель

Россия, власть и народ иногда проявляли, с одной стороны, невнимательность в отношении собственной истории, но с другой – мужество в отстаивании исторической памяти, сохранении ценностей и восстановлении разрушенного. Воля к восстановлению разрушенного объединяла и народ, и власти, и Церковь. В Смоленске до нашествия Наполеона было 2250 домов, после изгнания французов остался 1401 дом, и было уничтожено множество церквей и старинных зданий. Уходя, Наполеон взрывал древние крепости и другие произведения русского зодчества. Жители Смоленска и священство проявили большое мужество, сохраняя церковные здания, иконостасы, утварь, прятали ценные иконы в укромных местах. Им удалось сберечь Смоленскую икону Божией Матери. До сих пор город сохраняет память о вторжении Наполеона и о героическом поведении смолян во время этих событий.

Крымская война 1856–1857 годов также сопровождалась большими разрушениями архитектурного наследия полуострова, во время которого атакующий русские позиции неприятель безжалостно уничтожал архитектурные памятники. Первая мировая война принесла ещё больше разрушений: были повреждены и уничтожены храмы (Соборная церковь Святого Николая в Евпатории), из Балаклавы вывезены мраморные плиты, разрушены, частично разграблены и вывезены за границу в Англию (значительно пополнив коллекции Британского музея) и во Францию древние сокровища Херсонеса, мародёры похитили предметы из Керченского музея древностей.

Конечно, хищения и грабёж невозможно было компенсировать, но Россия сразу же начала восстанавливать город. Но если разбомблённый Черноморский флот она построила заново достаточно быстро, архитектура Севастополя была восстановлена полностью через десятки лет, причём при восстановлении соблюдалась историческая память и построены памятники, относящиеся в основном к Крымской войне.

В 10‑е годы XX столетия активно работали самые разные археологические организации, которые вели раскопки, помогали музеям, увеличивая объём коллекций, сотрудничали с коллегами-археологами из-за рубежа. Проходили съезды археологов, архитекторов, участников Географического общества и Исторического общества страны. С большим размахом прошли в 1913 году торжества, посвящённые 300‑летию правления династии Романовых в России, которые казались яркой демонстрацией национального единства России и твёрдой государственной политикой, направленной на сбережение исторической памяти. В школах Российской империи по лучшим учебникам того времени изучали историю. Общие расходы на образование и культуру за период царствования Николая II выросли в восемь раз – более чем вдвое больше, чем за этот же период во Франции, и в 1,5 раза больше, чем в Великобритании.

Но последующие события – Первая мировая война, революция и гражданская война – перечеркнули начавшее вызревать гражданское общество и разорвали единство исторической памяти. Распалась связь времён, и социалистическое настоящее начало бороться с имперским царским прошлым. Пришедшим к власти большевиками казалось, что построенный ими социализм был намного более передовым строем жизни, нежели все предшествующие эпохи, потому тратить время на изучение более отсталого прошлого не стоит. Нарком образования М. В. Луначарский, между прочим, очень образованный человек, предложил подумать, нужно ли преподавать историю вообще: «…мёртвая история, загромождающая память фактами и цифрами хронологии, должна быть отброшена, преподавание истории с той точки зрения, чтобы научить людей “идее” постепенности, эволюции, должно быть отброшено; преподавание истории в направлении создания “народной гордости”, “национального чувства” и т. д. должно быть отброшено; преподавание истории, жаждущей в примерах прошлого найти “хорошие образцы” для подражания, должно быть отброшено».

Размышления закончились решением убрать историю из школьной программы как предмет, а отдельные исторические факты освещались на уроках обществоведения. Акцент делался не на изучении отдельных исторических личностей и деятелей, а на изучении истории поведения, масс, классов, глобальных тенденций. Из вузовской программы был изъят предмет «История государства и права». Появились и новые государственные праздники, фиксирующие недавние события взятия власти большевиками 7 и 8 ноября. (В 2004 году в современной России эти праздники потеряли статус, а вместо них государственным праздником стало 4 ноября – День народного единства).

Однако приближение войны с фашистской Германией заставило нашу власть произвести ревизию по отношению к истории и вернуть многие элементы исторического прошлого – на плечах офицеров появились погоны, напоминающие прежние, были восстановлены звание офицера, гвардия, в 1935 году было разрешено празднование Нового года, реабилитированы фигуры русских царей. Перед войной и даже во время войны появились фильмы, посвящённые личности и царствованию Петра I (1937), Александру Невскому (1938), Минину и Пожарскому (1939), Суворову (1940), Кутузову (1943), Ивану Грозному (первая серия вышла в 1945 году, вторая в 1958‑м).

Возвращение «контрреволюционных» исторических персонажей вызвало шок у ортодоксальных коммунистов, но Сталин, понимая угрозу, нависшую над страной, видел, что за революционные ценности народ не будет сражаться с необходимой решительностью и яростью, как он способен, отстаивая историческую Россию. Он не побоялся реабилитировать и фигуру Ивана Грозного, которого ценил за то, что царь изгонял иностранцев из страны, ограждал двор от зарубежного влияния и тем утверждал суверенность государства. В 1942 году появились полководческие ордена, а в 1943 году было восстановлено патриаршество, предложено открыть Духовную семинарию и был распущен Коминтерн.

Кроме того, были пересмотрены принятые в начале советской власти традиции преподавания истории, в которых этому предмету уделялось мало времени и царская Россия рассматривалась как тюрьма народов. В мае 1934 года руководство страны приняло постановление Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) «О преподавании гражданской истории в школах СССР». Увеличился объём школьного и вузовского образования, в университетах и институтах были восстановлены закрытые после революции исторические факультеты. Был проведён конкурс учебников, и пособие, разработанное Н. Бухариным, подающее русский народ как раба, проиграло учебнику А. В. Шестакова, в котором разрыв между поколениями был преодолён и советский период рассматривался как органическое продолжение жизни Руси и Российской империи в их наиболее ярких героических проявлениях.

Произошла определённая эволюция и в исторических воззрениях советского вождя: во время речи на параде, состоявшемся 7 ноября 1941 года, он сказал, адресуясь прежде всего воинам, но и всему народу: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!» Сталин, знавший психологию русского народа, лучше всего воспринимавшего власть, персонифицированную в воле какого-то одного правителя, а не в различных институтах, стал восприниматься как вождь, в каком-то смысле возродивший монархический принцип. Под именем Суворовских и Нахимовских училищ были возрождены кадетские корпуса.

В эпоху правления Н. С. Хрущёва по прежней политике в отношении исторической памяти был нанесён определённый удар. Хотя государство выдвигало те же лозунги и славило две главные даты – Революцию 1917 года и Победу в Великой Отечественной войне, итоги XX съезда во многом обесценивали все достижения СССР за тридцать с лишним лет развития, поскольку обвинения в сталинских репрессиях поставили под сомнения цену этих достижений. Свою негативную роль сыграло и ужесточение государственной идеологии страны по отношении к Церкви. Многие эксперты утверждают, что хотя хрущёвские гонения на Церковь были менее кровавыми, чем в 20‑е–30‑е годы, «научный атеизм», направленный на «перевоспитание» верующих и взятый на вооружение Хрущёвым, нанёс духовному самосознанию народа сильнейший удар. Партийные идеологи по существу отождествили понятия «сектанта» и «верующего», и хотя они утверждали, что борются прежде всего с сектантами, объединения которых не регистрировали на практике, основной удар пришёлся по Русской Православной Церкви: с 1958 по 1964 год количество приходов сократилось на 5863 единицы, в то время как число объединений, принадлежащих к другим конфессиям, уменьшилось всего на 865.

Конечно, борьба Хрущёва с православием была борьбой с исторической памятью. Поскольку методы этой борьбы были невероятно жёсткими, партийному режиму удалось на этом сомнительном поприще достичь некоторых успехов. За эти годы было издано около 700 книг и брошюр атеистической направленности, общий тираж которых составлял 11 миллионов экземпляров. Была создана атмосфера абсолютной нетерпимости по отношению к верующим, и особенно к священству, многие из которых подвергались сильнейшему давлению, клевете, шантажу.

Под этим мощным идеологическим катком не у всех получилось устоять – около 200 священнослужителей были вынуждены отречься от Православной Церкви. Однако своей цели – показать по телевидению последнего попа – хрущёвское руководство так и не достигло. Это можно видеть хотя бы по результатам деятельности нашего журнала «Наука и Религия». Власть задумывала его как трибуну «научного атеизма», благодаря которой с помощью науки можно будет разоблачить «религиозные заблуждения» невежественной части населения, но в итоге получила в лице журнала мощного и тонкого пропагандиста религиозных знаний, благодаря деятельности которого не меньше сотни людей стали в итоге православными священниками, а к вере пришли сотни тысяч.

Брежневская стратегия по отношению к исторической памяти была более определённой и последовательной, нежели политика Хрущёва, – советская история представала как непрерывный подвиг народа, сбросившего цепи угнетения, отстроившего разрушенную страну в 20‑е–30‑е годы, сплотившегося вокруг коммунистической партии и одержавшего победу над фашизмом, который хотел поработить человечество. Все эти идеи были правильными, но форма пропаганды исторической памяти постепенно становилась всё более казённой и формальной, и люди стали всё меньше интересоваться этой темой и верить в советские ценности. Наоборот, люди не приняли воинствующего атеизма Хрущёва и стали тянуться к своим историческим корням, к старине. В 1964 году было создано – благодаря инициативе «снизу», поддержанной «сверху», – Всероссийское общество охраны памятников культуры (ВООПИК), которое возглавил заместитель председателя Совета министров РСФСР Вячеслав Иванович Кочемасов. Он сам проявил инициативу и в воспоминаниях рассказывал, как встречался с писателем Леонидом Леоновым, художником Ильёй Глазуновым, академиком Игорем Петряновым-Соколовым. Затем туда влились самые разные творческие люди: художники Павел Дмитриевич Корин и Николай Аркадьевич Пластов, композитор Георгий Васильевич Свиридов, директор Эрмитажа Борис Борисович Пиотровский, учёные Борис Рыбаков, Дмитрий Лихачёв, Михаил Миллионщиков, Юрий Келдыш, Евгений Велихов, писатели Вадим Кожинов, Пётр Палиевский, Дмитрий Жуков, Владимир Солоухин и многие другие известные и достойные люди. Организация была многочисленной – в период её максимального расцвета в неё входило до 10 миллионов человек! По свидетельству его участников тех лет, на собраниях, особенно в первые годы, у энтузиастов горели глаза – хотелось что-то сделать. За годы существование ВООПИК было сделано немало и для создания музея-заповедника «Спасское Лутовиново», и для строительства музеев деревянного зодчества – в селе Хохловка Пермской области, «Малые Корелы» в Архангельске, «Витославлицы» в Великом Новгороде, в Суздале, «Ангарская деревня» в Братске.

При участии ВООПИК были созданы военно-исторические памятники «Прохоровское поле» в Белгородской области, Государственный военно-исторический музей-заповедник Сталинградской битвы на Мамаевом кургане в Волгограде, Музей-заповедник партизанской славы в Кистнянском лесу Брянской области, в конце 60‑х – 70‑х годах была проведена реставрация памятников «Золотого кольца», Пскова, Новгорода, Кижей, усадеб русских писателей – Л. Н. Толстого (Ясная Поляна), А. С. Пушкина (Михайловское и Болдино), Н. А. Некрасова (Карабиха), М. Ю. Лермонтова (Тарханы). Был установлен прямой контакт Общества с Московской Патриархией. Особой ценностью в деятельности ВООПИК стало участие общества в восстановлении храмов и святынь Русской Православной Церкви, например, Успенского собора во Владимире. Общество сумело привлечь средства (тогда это были личные пожертвования граждан на реставрацию таких архитектурных церковных ансамблей, как Троице-Сергиева Лавра, Валаамский Спасо-Преображенский, Соловецкий, Иосифо-Волоцкий, Новоиерусалимский, Кирилло-Белозерский, Ферапонтов монастыри и другие храмы – всего 128 объектов). ВООПИК финансировало несколько крупных археологических экспедиций в Новгородскую и Рязанскую области, были созданы охранные зоны в Коломенском и в Пушкинских горах, а также составлен список из 115 городов, в которых сохранились памятники, имеющие национальное значение. Действие этого документа и программы помогло сохранить на местах множество памятников, на которые в наше время кто-то предприимчивый уже положил глаз. ВООПИК занимался и до сих пор занимается издательской деятельностью, в течение многих лет выходил альманах «Памятники Отечества», посвящённый сохранению культурно-исторического наследия страны. Несмотря на снижение объёмов финансирования, ВООПИК продолжал действовать и в 90‑е годы, большей частью в Москве, и благодаря инициативам этого общества был восстановлен Казанский собор на Красной площади, удалось отменить строительство в Нескучном саду. Когда в 90‑е годы незадачливые реформаторы хотели снять с финансирования из госбюджета многие памятники и музеи, ВООПИК сумел добиться отказа от этой разрушительной затеи. Большая работа идёт и в последние годы, и можно надеется, что ВООПИК ещё скажет своё слово в деле сохранения исторической памяти в её зримых, а порой и в незримых формах.

В 90‑е годы, после крушения СССР, политика молодого российского государства в отношении советского прошлого была, мягко говоря, очень спорной. Это было время, когда наше прошлое демонизировалось, а восхвалялось лишь чужое (американское и европейское) прошлое и настоящее – и будущее, которое обещали нам построить. На читателя, телезрителя, молодое поколение обрушилась лавина разоблачений и негативной информации, в которой историческая правда, чаще всего трагическая, предносилась в гротескной, оскорбительной для всех верящих в советские ценности форме, причём эта правда смешивалась с огромным количеством искажений. Об этом много писали серьёзные эксперты, и нет необходимости повторять их аналитику, разоблачающую эти фальсификации, к сожалению, очень часто представляющие собой наши внутренние «разоблачения», а не только западные, заказные работы. Слишком сильны были страсти, слишком силён соблазн быть в первых рядах разоблачителей и таким образом войти в передовое сообщество… Потребовалось время, чтобы тон передач, книг, статей, фильмов, интервью на тему нашей истории стал более спокойным и объективным. У наших соседей на Украине этого не получилось. «Войны памяти», волны которых достигли украинской земли, постепенно захлестнули пространство Незалежной. Интенсивность их такова, что с недавних пор там запрещены упоминания 80 именитых деятелей России, включая Ломоносова, Жуковского, Лермонтова, Белинского, Бунина, Тургенева, Глинки, Мусоргского, Сурикова, декабристов, Пушкина, Ивана Сусанина.

Сравним, как помнила дореволюционная Россия подвиг Сусанина, ценой жизни спасшего будущего царя – молодого Михаила Романова – от преследовавших его поляков и тем сохранившего будущую династию и государство от гибели. Михаил Романов, узнавший об этом, освободил навсегда потомков Сусанина от всех налогов и повинностей. Позднее привилегии потомков Сусанина подтвердили цари Пётр I, императрица Анна Иоанновна и Анна Леопольдовна – правительница-регент Российской империи, которая правила Россией чуть больше года.

В XIX веке Осип Комиссаров, выходец из села Молвитино (ныне Сусанино), расположенного в нескольких верстах от места подвига русского героя, случайно спас императора Александра II от выстрела революционера Дмитрия Каракозова, толкнув его за секунду от выстрела. Александр отблагодарил Комиссарова и его односельчан с большой щедростью – он произвёл крестьянина в дворяне, пожаловал ему имение в Полтавской волости, принял его ко двору.

В дальнейшем династия Романовых покровительствовала сёлам Молвитинской волости, помогла организовать там постоянные ярмарки, поддерживала купеческие роды Чичагиных и Сутягиных, которые благодаря такому покровительству построили и открыли на селе православные и старообрядческие храмы, мужское и женское училища, земскую больницу, аптеку, публичную библиотеку.

Возвращаясь к современной России, заметим, что и сегодня наша склонность к крайностям в оценках прошлого даёт о себе знать, и сторонники радикальных оценок многочисленны и заметны. Если в отношении Великой Отечественной войны и народный, и академический консенсус более или менее был достигнут, то более ранний период истории до сих пор вызывает горячие дискуссии. Об этом можно судить хотя бы по противоречивой реакции общества и экспертов на недавний сериал А. Кончаловского «Хроники русской революции». Спор чаще идёт об основных событиях XX века, определивших путь нашей страны, – о роли последнего русского царя, революции, главных исторических фигурах страны – Ленине и Сталине, о «красных» и «белых», о том, кто виноват и почему произошла катастрофа. И едва ли этот спор быстро закончится, тем более что пока страна не достигла впечатляющих успехов, хотя и пытается это сделать.

Сегодня, когда коллективный Запад ведёт с нами полноценную войну (пока ещё с помощью дипломатических, экономических и информационных методов, а на Украине эти методы переросли в военные), сохранение исторической памяти становится условием выживания страны. В новой редакции Стратегии национальной безопасности страны (2021) сказано, как пишет В. Г. Кикнадзе: «Сохранение исторического наследия отнесено к национальным интересам, а защита исторической памяти – к стратегическим национальным приоритетам РФ». Каждая страна обладает уникальной историей, в которой есть особо значимые события, которыми она гордится. В России главным событием XX века является Великая Отечественная война.

Складывающаяся в современной России самостоятельная национальная школа исторической памяти делает особую ставку на освещение и осмысление уроков войны. Эта школа основывается на том, что одним из самых важных направлений сохранения исторической памяти является память о нашей Победе в Великой Отечественной – одном из главных факторов единства народа. В отличие от главных исторических событий, объединяющих народы других стран, произошедших давно (День независимости в США связан с событиями 1776 года, падение Бастилии во Франции произошло в 1789 году – сегодня празднование годовщин этих событий превратилось в карнавалы и ярмарки), в России ещё живы ветераны, бравшие Берлин и участвовавшие в параде на Красной площади 1945 года. Не только государство, но и сам народ понимает, как важно сохранить эту память, постоянно подвергающуюся мощным атакам, усилившимся в последнее время. И здесь важно не только повторение очевидных фактов, но и их интерпретация, которая очень часто бывает фальшивой, фейковой, лживой, в чём, надо признать, наши противники преуспели.

Нас обвиняют в нескольких вещах. Первое обвинение заключается в том, что мы якобы соучастники развязывания Второй мировой войны 1939–1945 годов. И что СССР, правопреемником которого является Россия, несёт равную с Германией ответственность за начало войны. Запад игнорирует историческую правду и здравый смысл, замалчивая свою огромную роль в сотрудничестве с нацизмом (Мюнхенский сговор, аншлюс Австрии, постоянные визиты глав европейских государств в Германию и контакт их руководителей с высокопоставленными нацистами).

Второе обвинение заключалось в том, что Сталин готовил упреждающий удар по Германии, и Гитлеру ничего не оставалось, как ударить по СССР первым: эту точку зрения отстаивал в своей книги шпион-перебежчик Виктор Суворов (Резун). Между тем хорошо известно, что Сталин, понимая наше военно-техническое отставание, наоборот хотел максимально отодвинуть сроки войны. Для этого и был заключён Пакт Молотова–Риббентропа. Обвинение несостоятельно, поскольку этот Пакт не означал никакого сотрудничества с фашизмом, а просто позволил нам выиграть два года, оттянуть начало войны с превосходящим нас по силам противником. При этом СССР вёл огромную дипломатическую работу, пытаясь остановить Гитлера, но Запад не хотел видеть эти усилия. Российская наука многократно опровергала этот довод, пользуясь историческими документами и приводя конкретные факты, но западные политики игнорируют правду.

Третье обвинение заключается в отрицании общенародного сопротивления врагу и представлении всего дела так, будто бы компартия защищала свой тоталитарный режим, а другие республики и народы были по большей части коллаборационистами, мечтали освободиться от подчинения тоталитарной системе и уйти на свободный Запад или выбрать националистический путь развития. СССР же, якобы мстя за это свободолюбие, затеял процесс депортации народов. Безусловно, депортация – трагический эпизод в истории России, и она принесла этим народам огромные страдания, но в кровавой военной мясорубке эти действия тоже имели свою суровую логику. К подобным мерам прибегают во время войн многие государства, в том числе лидер «свободного мира» – США, которые в 1941 году не стали церемониться с американцами, имевшими японские корни, и во избежание бунтов посадили около 100 тысяч собственных граждан в тюрьмы, где они просидели и проработали в трудовых лагерях четыре военных года. Трагизм ситуации заключался в том, что фашисты забрасывали в кавказские республики целые бригады диверсантов, которые должны были соединиться с недовольными слоями населения, поднять там восстание и отделить эти нефтеносные регионы от СССР. Недовольные находились, банды действительно организовывались, местная власть с ними не справлялась и не нашла другого выхода, как выселить почти всех, не особенно разбирая, кто прав, кто виноват. Причём в дальнейшем руководители подобных бандитов и сепаратистов объявлялись Западом героями и борцами за свободу, как было с Бандерой и Шухевичем.

Четвёртое обвинение заключалось в том, чтобы максимально обесценить Победу. Для этого фальсификаторы преувеличивали наши потери в начале войны, объявляли наших командиров (того же маршала Жукова) «мясниками», наши успехи объясняли поставками по ленд-лизу, роль которого возносили до небес.

Цель этих фальсификаций состоит в том, чтобы поколебать мировоззрение жителей России, особенно молодёжи, внушив ей мысли о преступности советского режима и ошибочности взглядов преемника СССР – сегодняшнего руководства страны, лишить Россию и её вооружённых сил статуса Освободителя Европы и всего человечества от «коричневой чумы», а в конечном счёте – наложить на неё репарации за «вред», который мы, с точки зрения фальсификаторов, причинили странам Европы.

Руководство России находит эту проблему настолько важной, что приняло программу противостояния этим фальсификациям и сохранения исторической памяти. Наш президент Владимир Владимирович Путин сказал на Международном форуме, что «в России за последние годы принято более 10 федеральных законов по историко-мемориальной тематике». Для реализации этих программ создана специальная структура – Национальный центр исторической памяти при Президенте Российской Федерации – в целях сохранения и защиты традиционных российских духовно-нравственных ценностей, культуры и исторической памяти, а также реализации общественно значимых проектов и инициатив. Центр, возглавляемый историком, специалистом в области истории российской государственности Еленой Петровной Малышевой, ведёт огромную работу и объединяет действия историков, экспертов в сфере гуманитарных знаний, преподавателей вузов, представителей власти, активистов‑общественников и молодёжных движений.

Много ценного для защиты памяти делают такие организации, как Историческое общество России (руководитель – директор службы внешней разведки, российский государственный, политический и военный деятель С.Е. Нарышкин) и Военно-историческое общество (его возглавляет советник президента, государственный и политический деятель, доктор исторических наук, автор многочисленных книг, председатель Союза писателей России В.Р. Мединский). Ещё в 2009 году тогдашним президентом России Д.А. Медведевым была создана Комиссия по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России. Сегодня по всей России проходят тысячи мероприятий, в той или иной форме направленных на укрепление российской идентичности и сохранение исторической памяти. Существуют самые разные виды подобных мероприятий – это и проведение различных конференций, симпозиумов, форумов, фестивалей на данную тему, и создание многочисленных телепередач, рассказывающих о российской истории (очень яркими являются авторские исторические передачи Владимира Мединского), и демонстрация художественных телесериалов и документальных фильмов, рассказывающих о жизни русских царей, и поисковая деятельность, направленная на увековечение памяти солдат, погибших во время Великой Отечественной войны (созданное в 2013 году Общероссийское общественное движение «Поисковое движение России» объединяет более 45 тысяч поисковиков всех возрастов в составе более 1500 поисковых отрядов, причём основу этих отрядов составляют юноши и девушки от 14 до 30 лет), и многочисленные исторические реконструкции, и появление на полках книжных магазинов исторических романов и документальных книг, а на улицах городов – многочисленных фотовыставок, рассказывающих о русской истории с самых разных сторон. С фальсификацией истории России успешно борются лучшие историки нашей страны А.А. Фурсов, Н.А. Нарочницкая, А. Замостьянов, Е. Спицын, М. Мягков, И. Шишкин, А. Степанов. В 2020 году в Конституцию России по инициативе нашего президента Владимира Владимировича Путина был внесён пункт о том, что «Российская Федерация чтит память защитников Отечества, обеспечивает защиту исторической правды».

В деле сохранения исторической памяти всё бóльшую роль играют современные мультимедийные технологии. Такие организации, как Музей Победы на Поклонной горе, Исторический парк «Россия– моя история», находящийся в павильоне № 57 на ВДНХ и представляющий собой мультимедийный образовательно-выставочный комплекс, Музейно-храмовый комплекс «Новый Херсонес», Музей вооружённых сил, активно используют новейшие технологии, позволяющие рассказывать об истории страны массовому зрителю и посетителю музеев с помощью видеоинфографики, анимации и 3D-моделирования.

Одним из самых ярких проявлений коллективной исторической памяти, задействующей весь российский народ и даже Русский Мир, является движение «Бессмертный полк». Движение, созданное в 2012 году в Томске, где было пронесено 2000 портретов ветеранов, сегодня стало всемирным явлением, живым коллективным носителем народной памяти. Оно создаёт особую духовную атмосферу единения всех народов России и всех поколений. Не зря наши геополитические противники крайне негативно относятся к этому движению, перешагнувшему границы России и ставшему всемирным явлением. Директор Службы внешней разведки С.Е. Нарышкин ещё в 2019 году заявил, что «в высоких кабинетах одного государства, которое находится по другую сторону Атлантики, поставлена задача перед официальными международными центрами – создавать систему инструментов, которые бы ставили барьеры для продвижения акции “Бессмертный полк”».

Русская литература была пронизана идеей сохранения исторической памяти и потому всегда играла важнейшую роль в деле исторического просвещения. Жанр этот всегда был популярен в России. Начиная с древних «летописных» времён русские авторы стремились запечатлеть в памяти современников и потомков героев: Владимир Красно Солнышко, Вольга Всеславич, Олег (все они относились к представителям княжеского рода), Святогор, Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алёша Попович (дружинники – былинные богатыри), торговые люди, купцы (Садко), крестьяне (Микула Селянинович)… Первыми произведениями, запечатлевшими героические события прошлого или какие-то важные события национальной истории, были былины. Кстати, термин пришёл не из народных рассказов, а из академической среды: собиратель фольклора Иван Сахаров, основываясь на выражении «по былинам» из «Слова о полку Игореве», предложил так называть исторические песни. Былины по сути были песнями о русских богатырях, описывающими их жизнь, подвиги, состояние духа. Они были сплавом реальных и выдуманных явлений и наполнены различными чудесами, духом свободы, общинности, братства, патриотизма. При этом исторические события, имевшие реальное место, проходят в фольклоре через процесс серьёзной переработки и мифологизации.

Русская литература постоянно стремилась отразить различные исторические события, происходившие и в нашей стране, и во многих других странах мира. Даже если взять такой древний текст, как «Повесть временных лет», то в ней описываются реальные события из истории славян, появление династии Рюриковичей, военные походы князей Вещего Олега, Святослава, Владимира Святославовича и Ярослава Мудрого. «Война и мир» Льва Толстого показывает крупные сражения, которые происходили в Европе, а затем в России во время нашествия Наполеона.

В XIX веке в русской литературе наблюдается расцвет исторического романа. Это связано и тем, что он позволял, благодаря отстранённой форме, высказать критическое отношение к действующей власти и дать модель идеального будущего. Другая причина появления исторических романов связана с потребностью читателя разобраться в той или иной эпохе или исторических фигурах. Так, в XVIII и XIX столетиях многие авторы обращались к образам Ивана Грозного и Петра I. Произведения на историческую тему создаются как профессиональными историческими писателями, которые писали только такие произведения по жанру, так и нашими классиками. Например, эпохе Раскола и колоритным образам раскольников были посвящены романы П.И. Мельникова-Печерского («В лесах» и «На горах», 1871–1881), исторические повести («Запечатлённый ангел» Н.С. Лескова, 1873). Если ученик известного историка Н.И. Костомарова Д.Л. Мордовцев оставил академическую науку и писал прежде всего исторические романы, убеждённый, что они лучше помогают понять историю, то Пушкин и Лев Толстой не были историческими романистами. Но каждый из них создал несравненные произведения, посвящённые прошлому России. И другие русские таланты и гении – В.А. Жуковский, А.С. Грибоедов, М.Ю. Лермонтов, Н.А. Некрасов, Ф.И. Тютчев, Ф.М. Достоевский, А.П. Чехов, М.А. Булгаков, А.А. Блок, Д.С. Мережковский, С.А. Есенин, Ю.Н. Тынянов, А.Н. Толстой, А.Т. Твардовский, В.Г. Ян, Д.М. Балашов и т.д. – постоянно обращались в своём творчестве к прошлому. Тот же Пушкин ещё в юношеском возрасте пишет длинное стихотворение «Воспоминания в Царском Селе», наполненное размышлениями о прошлых великих военных победах России. В поэме «Медный всадник» он по воспоминаниям свидетелей (поскольку в это время отсутствовал в столице) описывает наводнение 1824 года в Петербурге. Он создаёт трагедию «Борис Годунов», роман «Арап Петра Великого», повесть «Капитанская дочка», хронику «История пугачёвского бунта». Погружение в прошлое, наполнившее его произведения исторической памятью, помогло ему глубже понять природу России. Изучив множество текстов по русской и мировой истории, Пушкин сделал недвусмысленный вывод: «Россия никогда ничего не имела общего с остальною Европою; что история её требует другой мысли, другой формулы». И эту формулу он видел в патриотизме и почитании истории:

Два чувства дивно близки нам –
В них обретает сердце пищу –
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.
На них основано от века
По воле Бога Самого
Самостоянье человека,
Залог величия его.

Тема исторической памяти наполняет и произведения Льва Толстого, который, в силу парадоксализма своего мировоззрения, утверждал, что история как наука не нужна и даже вредна и нужно жить в настоящем. Тем не менее для написания «Войны и мира» он перечитал горы литературы. Поиски глубинной основы и движущей силы истории привели яснополянского гения к убеждению, которое он попытался выразить в последней, философской главе романа-эпопеи: историю двигают отнюдь не великие одиночки типа Наполеона, культ которого он развенчивает, а совокупность исторических событий и коллективная воля народа. Историческая память запечатлевает не просто события, но и их скрытую закономерность, и позволяет приблизиться к их смыслу.

Большое место занимает историческая тематика в творчестве Достоевского, читавшего на эту тему исключительно много и определявшего некоторые свои произведения то как «летопись» («Петербургская летопись», «Дядюшкин сон»), то как «хронику» («Бесы»), что позволяет отнести эти произведения в какой-то степени к исторической литературе. Самые разные его герои постоянно обращаются к событиям мировой истории, её деятелям, а русская история глубоко и подробно анализируется писателем на страницах «Дневника писателя».

Одним из певцов исторической памяти в литературе был Иван Бунин. Он писал: «…живущее в крови, тайно связующее нас с десятками и сотнями поколений наших отцов, живших, а не только существовавших, воспоминание это, религиозно звучащее во всём нашем существе, и есть поэзия, священнейшее наследие наше, и оно-то и делает поэтов, сновидцев, священнослужителей слова, приобщающих нас к великой церкви живших и умерших. Оттого-то так часто и бывают истинные поэты так называемыми “консерваторами”, то есть хранителями, приверженцами прошлого».

Советские читатели зачитывались историческими романами Валентина Пикуля. И сегодня исторические темы периодически всплывают в произведениях наших современников – Алексея Иванова («Сердце Пармы»), Евгения Водолазкина («Лавр»), Михаила Щукина («Ямщина»), Захара Прилепина («Тума»)… Всё это вселяет надежду, что такая важная ценность для России, как историческая память, не умрёт, а продолжит существование, хотя современность порой стремится вытеснить историю с её уроками на обочину жизни.

Пусть грядущие поколения достигнут счастия: но ведь они должны спросить себя, во имя чего жили их предки и во имя чего мучались.
Антон Чехов

Одно поколение словно волна набегает на другое, совсем не зная друг друга.
Фёдор Тютчев

Преемственность поколений и единение народов Одна из функций исторической памяти – обеспечить преемственность поколений, понятие, которое входит в список традиционных ценностей, важных для стабильности государства, общества и бытия отдельного человека. Благодаря преемственности поколений происходит накопление исторического и цивилизационного опыта и его преумножение. А без стабильности не может быть ни рывка, ни более плавного развития любой системы. Стабильность – фундамент движения. Чтобы самолёт мог разогнаться и взлететь, ему необходимо находиться на прочной основе – земле – и отталкиваться от неё. Чтобы построить и ввести в эксплуатацию многоэтажный дом, его необходимо поставить на устойчивый фундамент.

Трудно даже представить себе, во что превратилось бы человечество, если бы предыдущие поколения по тем или иным причинам не могли передавать накопленные знания о мире поколениям последующим. В этом случае каждый раз приходилось бы всё начинать сначала. Человеческое общество, лишённое возможности накапливать и передавать свой опыт детям и внукам, находилось бы на первобытном уровне развития без всякой возможности выйти из пещеры. Но и первобытные люди, чтобы выжить и прокормиться, должны были рассказывать своим детям об искусстве охоты на мамонта и рыбной ловле – иначе те умерли бы с голоду. Значит, всё-таки существовал таинственный механизм передачи подобного опыта, и его нужно понять. И эта преемственность поколений как одна из важнейших традиционных ценностей России является мощным фактором, который обеспечивает единение народов. Об этом мы поговорим отдельно.

Преемственность поколений, помогающая передавать опыт, проявляется практически в любой сфере – в семье, которая, по определению классика, является основной ячейкой общества, в работе и профессии, в духовной сфере, в самом обществе и управлении государством. Если представить себе человечество в виде океана, то сменяемые поколения – это волны разной длины, набегающие друг на друга. Размах этих волн и их амплитуда могут быть спокойными, и они могут набегать друг на друга ритмично. Но может быть и совсем другой вариант существования этих волн, который принято называть штормом. В обществе – это брожения, смуты, перевороты, восстания, революции, всегда осуществляемые новым поколением. Старое поколение, охранители (речь не о возрасте, а о менталитете), как правило, не участвуют в революциях и редко идут служить новому режиму. Любопытная статистика: из 13000 полицейских, обеспечивающих порядок в Российской империи, ни один не влился после 1921 года в ряды народной советской милиции. А ведь российский полицейский – это далеко не всегда усач с седыми бакенбардами, как было приято показывать их в советских фильмах, среди них были и молодые люди, но их психология была построена на охранительстве прежних устоев жизни.

В разные эпохи одни поколения передают свой опыт последующим поколениям различными способами. Если мы возьмём традиционное средневековое общество Руси, где стар и млад исповедовали сходные взгляды, мы увидим, что предыдущие поколения передавали этот опыт естественным образом, и последующие поколения брали этот опыт практически целиком. Преемственность выражалась в отношении к Богу, к работе, людям – и к своим, и к чужим, к воспитанию детей, к войнам, врагам, соседям, к заведённым традициям. Молодые люди работали, вступали в брак, общались с соседями, слушались старших, воевали и молились примерно так же, как их родители. Это было связано с тем, что Высокое Средневековье всегда отличалось единомыслием граждан, которые все исповедовали православную веру и были нацелены на поддержание существующего порядка. Традиционное общество держалось почитанием старшего поколения, и у младшего не возникало никаких поползновений устроить бунт.

Но когда в обществе происходили изменения, когда власть пыталась осуществить радикальную модернизацию и естественным образом опиралась на более молодые общественные силы, или когда усиливались внешние цивилизационно-культурные влияния, прежде всего со стороны Запада (реформы Петра I, начало XX века, период либеральных реформ в 90‑е годы), то преемственность поколений разрушалась. Нация делилась на «отцов» и «детей», на тех, кто поддерживал обновления (вспомним Цоя: «Мы ждём перемен!») и легко отказывался от прошлого опыта (то есть на реформаторов, революционеров, обновленцев), и на тех, для кого эти перемены были трагедией, крушением идеалов всей прежней жизни (традиционалистов‑консерваторов, или «ретроградов», как их обзывали радикальные обновленцы). Водораздел чаще всего проходил между городским, «прогрессистским», и сельским, «традиционным» населением и укладом жизни. Данная модель присутствует не только в истории России, но и характерна для всего мира – свои революционеры, отрицавшие прежние идеалы, были и в эпоху Возрождения, и во времена религиозных войн в Германии, во время крушения английской монархии и годы правления Оливера Кромвеля, и во времена Французской революции. Даже в древние эпохи тот же Сократ обличал современную ему молодёжь за непослушание старшим и стремление к лёгкой жизни, но в итоге сам был обвинён и казнён за «развращение» молодёжи и заражение их свободолюбивыми идеями. Примерно такой же критике подвергал молодёжь своего времени знаменитый китайский поэт Ду Фу, живший в VIII веке нашей эры (перевод Ю.М. Ключникова):

С презреньем глядите на старый кувшин,
Мол, кубки из глины – сосуды не наши.
Равняете вкусы на новых старшин,
Те пьют из роскошной серебряной чаши.
Но главное ведь не сосуд, а вино,
А форма нарядная сути не скроет.
Напьётесь до смерти, потом всё равно
На землю падёте и в землю зароют.

Третья модель преемственности поколений предполагает сочетание новизны и традиционности. Наиболее удачными в мире примерами подобной стратегии является авторитарная модернизация, проводимая странами Азии – Китаем, Японией, отчасти Индией, а также азиатскими «драконами» – Южной Кореей, Сингапуром, Гонконгом и Тайванем. Свой вариант модернизации пытался осуществить и Иран. В этих странах власть, осуществляя реформы и выдвигая для их осуществления молодые силы, тем не менее сохраняет, насколько это возможно, традиционные ценности и опирается на старые кадры. Баланс между традиционностью и новизной, выдвижением старшего либо молодого поколения на авансцену истории в каждой стране носит различный характер. Несоблюдение этого баланса властями предержащими приводит к драматическим, а порою и к трагическим событиям в истории.

О необходимости преемственности власти на самом высшем уровне и осторожности в реформах со всей гениальностью и глубиной писал Пушкин в своём «Борисе Годунове», где умирающий царь Борис Годунов говорит своему сыну Фёдору следующие наставленья:

Ты знаешь ход державного правленья;
Не изменяй теченья дел. Привычка –
Душа держав. Я ныне должен был
Восстановить опалы, казни – можешь
Их отменить; тебя благословят,
Как твоего благословляли дядю,
Когда престол он Грозного приял.
Со временем и понемногу снова
Затягивай державные бразды.
Теперь ослабь, из рук не выпуская…
Будь милостив, доступен к иноземцам,
Доверчиво их службу принимай.
Со строгостью храни устав церковный;
Будь молчалив; не должен царский голос
На воздухе теряться по-пустому;
Как звон святой, он должен лишь вещать
Велику скорбь или великий праздник.

Если рассмотреть историю России XX столетия, мы видим, что все разрушительные процессы, происходившие в стране, всегда сопровождались конфликтом между поколениями. В начале XX века имело место некоторое ущемление политических амбиций молодёжи. Нельзя сказать, что политический строй в стране можно было назвать геронтократией, но тогдашняя российская власть находилась у возрастного, по большей части пожилого управленческого класса. И хотя царь Николай II был молод (вступил на трон в 26 лет и покинул его в 49 лет), окружавшие его многочисленные, часто сменяющиеся министры были возрастными людьми, даже не столько и не только по возрасту, сколько по ощущению времени, мировоззрению и политическим идеалам. Достаточно сказать, что не хватавший звёзд с неба «чиновник в квадрате», по выражению М.Е. Врангеля, дважды премьер-министр правительства Российской империи Иван Логгинович Горемыкин покинул свой пост в возрасте 77 лет. Люди этого калибра явно не справлялись с тяготами задач, накатывавшими на Империю.

Революцию, обрушившую Российскую империю, совершили люди в основном средних лет. Лидеры Временного правительства были помоложе царских министров. Михаилу Родзянко было 58 лет, Георгию Львову 57 лет, Павлу Милюкову 67 лет, Александру Гучкову, Александру Керенскому по 36 лет. Но революционеры, свергнувшие Временное правительство, были ещё моложе. Самому старшему – Ленину, кличка которого была «Старик», – было тогда 47 лет, Луначарскому 42 года, Сталину 39 лет, Троцкому 38, Зиновьеву и Каменеву по 34 года, Рыкову 36 лет, Антонову-Овсеенко 34 года, Крыленко 32 года, Дыбенко 28 лет. Попросту говоря, революцию на одной шестой части земли сделали молодые люди и люди средних лет. Но психологически они были носителями абсолютно новых смыслов, агрессивно и увлекательно заявляемых ими в мир, и за ними пошла гораздо более «зелёная» молодёжь, чем они. Ведь тогда страна была значительно моложе – средний возраст мужчин составлял меньше 20 лет, а средняя продолжительность жизнь за счёт высокой детской смертности составляла, по разным источникам, от 35 до 40 лет. На протяжении десятилетий в молодом СССР продолжался конфликт поколений, который определялся не только возрастом, но и смыслами, которые они транслировали в мир. Более старшее поколение, оставшееся в стране и сохранившее в душе верность прежним идеалам, но вынужденное молчать и приспосабливаться к суровой реальности, безусловно, относило себя к категории побеждённых и отодвинутых не только от власти, но и от нормальной жизни.

Но конфликт поколений на этом не закончился: импульс недовольства, который несла в душе эта категория людей, через десятилетия пророс в диссидентском движении. Победители, сохранившие власть и не попавшие под молох репрессий (так называемая «ленинская гвардия»), с годами забронзовели в своей идеологии. Они хотели сохранить свою власть, не меняя методы управления и не меняясь сами. Сталин, понимавший, что страну ждут тягчайшие испытания («мы должны сделать скачок, иначе нас сомнут»), не мог допустить, чтобы прежнее поколение – костяк бывшей «ленинской гвардии», а по сути партийные демагоги, по-прежнему оставались у власти. Он с одной стороны затеял чистку, а с другой сделал ставку на омоложение кадров. По всей стране шёл интенсивный поиск талантливых подростков и юношества, которые за кратчайший срок должны были стать крупными управленцами. Это дало свой результат: ко времени начала Великой Отечественной войны среди высших руководителей страны было немало молодых и относительно молодых людей. К началу Великой Отечественной войны в высшем гражданском и военном руководстве страны были такие люди, как Алексей Косыгин (37 лет), Дмитрий Устинов (33 года), Александр Вахрушев (37 лет), Арсений Зверев (41 год), Жуков (45 лет), Рокоссовский (45 лет), Ватутин (40 лет), Черняховский (35 лет). Высшее руководство страны держало баланс, с одной стороны сохраняя присутствие таких опытных возрастных людей, как руководитель Генштаба маршал Шапошников (59 лет к началу войны), с другой – опираясь на людей средних лет: Жуков, Рокоссовский, Василевский, и в то же время продвигая таких талантливых управленцев, как Николай Байбаков, ставший в 1940 году заместителем комиссара (по сути – министра) нефтяной промышленности в возрасте 28 лет. Во время войны Сталин, в соответствии с установками жестокого военного времени, требовал от своих молодых, недавно назначенных подчинённых невозможного. Тот же Байбаков вспоминал, как Сталин лично дал ему в 1942 году следующее задание: «Вы должны немедленно вылететь на юг. Если оставите немцам хоть каплю нефти, мы вас расстреляем. Но если вы уничтожите промыслы, а немец не придёт, и мы останемся без нефти, – тоже расстреляем». И Байбаков не стал отказываться, а принял вызов, поехал на Кавказ и выполнил задание Верховного главнокомандующего. А такие люди, как Ворошилов или Будённый, которым в 1941 году было уже 64 и 62 года соответственно, по своему сознанию оставшиеся на уровне военачальников времён Гражданской войны, были к 1943 году отодвинуты от возможности принимать серьёзные военные решения.

Проблема смены поколений и появление очень пожилого управленческого класса, получившего название «геронтократии», начались в эпоху Брежнева и особенно усилились в конце его правления, в эпоху «позднего застоя». Западная пресса, в то время внимательно отслеживавшая все происходящие изменения в СССР, не без иронии писала, что «кремлёвские старцы дремлют». Дело было даже не в физическом весьма преклонном возрасте государственных мужей, а в их ментальной старости, приверженности партийным догмам, в которые мало кто верил, закрытом стиле управления, старообразных эстетических вкусах, невозможности выступать без бумажки. Они пытались отстоять суверенитет страны и не были коррупционерами, но народ, и особенно молодое поколение, не верил им, поскольку они олицетворяли собой прошлое. Советские высшие руководители не сумели подготовить преемников, которые смогли бы продолжить их политику и совершить необходимое её обновление без потрясений. И хотя экономический рост продолжался и в 80‑е годы, проблемы в стране накапливались. Талантливую молодёжь сдерживали, и она в поисках выхода стала тянуться к западным ценностям. Она мечтала не об эволюционном, а о революционном выходе из идеологического тупика, в котором оказались партия и страна.

Потому конец 80‑х и особенно начало 90‑х годов ознаменовались резкой сменой поколений и на возрастном, и на ментальном уровне. Во власть выдвигались новые молодые люди, подчас не имевшие никакого управленческого опыта. И хотя в эту власть попадали порой весьма возрастные люди, главным критерием их выдвижения был обязательный отказ кандидатов на пост от всего, что напоминало «советскость». Они должны были заявить об этом и поддерживать новый стиль во всём – от манеры одеваться до характера управленческих решений. Разрыв между поколениями, произошедший в конце 80‑х – начале 90‑х годов, коснулся всех республик, автономий и народов на территории СССР и ментально проявлялся как столкновение нескольких основных ценностей – советских (немалая часть жителей страны не приняли вестернизированную программу жизни), либеральных (эти ценности несли молодые реформаторы) и местных, националистических. Носители советских ценностей (хотя среди них было немало молодых людей) выступили как старшее поколение, а либералы, взявшие власть, олицетворяли собой молодость и подавали себя как поколение молодое (но среди них было немало возрастных людей, вовремя выбросивших партбилеты). Традиционалистски настроенные поколения и общественные силы не смогли договориться с либералами и удержать СССР от развала. Такая же участь ждала и Россию, но в конце концов страна и народ проявили мудрость, и гражданской войны удалось избежать. Поколение сегодняшней политической элиты начало свою карьеру в среде либералов, но волею Русской истории и благодаря врагам было вынуждено стать патриотами и традиционалистами, которые отстаивают российский суверенитет. Такие вещи уже бывали в нашей стране – многие деятели Белого Движения приняли советскую власть и верно служили ей. Чем искреннее будет совершён подобный переход на патриотические позиции, тем больше шансов, что эта элита удержит страну от кризисов и сумеет привести страну к победе в цивилизационной схватке.

В наши дни в России и, кстати, во всём мире преобладает установка скорее не на молодёжных лидеров во власти, а на очень зрелых людей, способных эффективно управлять страной. Достаточно вспомнить недавнее противостояние 80‑летнего Байдена и 77‑летнего Трампа в стране с культом молодости – США. Это вызвано несколькими причинами – и тем, что возрастные люди во власти, за счёт развития медицины и моды на спорт, в целом научились продлевать период своей работоспособности и по активности порой дают молодым фору (речь идёт прежде всего о современных российских лидерах), и тем, что сегодняшняя молодёжь, талантливая, яркая и разная, но всё-таки выросшая в значительной степени в «тепличных условиях», во многом ориентирована на Запад и, не привыкшая нести ответственность, в своей массе слишком инфантильна. Потому существует большой риск, что, оказавшись во власти, подобная молодёжь не справится с той огромной исторической ответственностью, которую на неё накладывает высокое управленческое кресло, и будет переиграна мировой закулисой. Прежде чем давать молодым людям большие посты, их нужно очень тщательно подготовить. (Важно также, чтобы подобная подготовка совпала с личными способностями человека к госуправлению – царь Николай II, канонизированный Русской Православной Церковью, благородный и нравственно чистый человек, принявший в конце жизни мученический венец, был блестяще подготовлен к царствованию в смысле образования, но, как признают практически все историки, был слишком мягким человеком, чтобы удержать от смуты страну, нуждавшуюся в этот момент в железной хватке.) Различные школы кадрового резерва для высшего управленческого состава как раз и призваны решить подобную задачу. Главное, чтобы эти кадры не просто прошли через хорошее образование, но чтобы они своими поступками доказали преданность стране. Потому наш президент Владимир Владимирович Путин не раз говорил, что настоящая элиты страны – это люди, прошедшие через СВО, и что именно они в будущем должны управлять государством.

Тема преемственности поколений не сводится к проблемам транзита власти. Не менее важной является проблема передача социального опыта от старших, более умудрённых поколений к младшим на массовом уровне. Даже в относительно стабильные эпохи юношество не особо стремилось чему-то учиться у старших и предпочитало идти своим путём, самостоятельно набивая себе шишки. Сегодня, в эпоху цифровизации, это отторжение от родительского опыта у молодого поколения усилилось. Между тем связка молодого и старшего поколений – залог стабильности и процветания государства. Старшее и даже среднее поколение, несмотря на все свои недостатки и неумение столь же эффективно, как молодёжь, ориентироваться в цифровом мире, как правило, несёт в себе гораздо больше нравственно-духовного опыта, необходимого для выживания государства и поддержания стабильности общества, нежели молодые люди. Оно более терпеливо, гораздо дальше видит, чувствует границы своих намерений, обладает способность отличать истину от заблуждений, потому что ему помогает прошлый опыт.

Преемственность поколений проявляется практически во всех сферах жизни, где более молодые люди постепенно сменяют старших людей, привнося с собой иные идеалы, вкусы и стратегии жизни. Она должна быть в семье, где родители и дети при соблюдении этого принципа – скорее сотрудники, выполняющие разные функции, которые помогают создавать положительную атмосферу и уклад жизни, нежели соперники, как это сегодня происходит на Западе. (Сегодня появилось немало исследований, объясняющих нежелание западных зажиточных женщин рожать детей тем, что они воспринимают каждого ребёнка как нежелательного конкурента в борьбе за наслаждения жизни.)

Если этот принцип не соблюдается, то семью и общество начинают сотрясать различные бунты и войны, которые по своей трагичности порой бывают под стать реальным войнам. На Западе во второй половине XX века рождаются (и отнюдь не стихийно, а при помощи специальных социальных технологий) тенденции молодёжных бунтов, отрицающих право старшего поколения влиять на вкусы и жизнь юношей и девушек. Бунт начался со знаменитой студенческой революции в Париже в 1968 году, вспыхнувшей вроде бы стихийно, но на самом деле спланированной в мозговых центрах США в ответ на требование де Голля вернуть французское золото, а затем перекинулся в Америку, где породил новый стиль жизни, знаменем которого сделался известный слоган «секс, наркотики, рок-н‑ролл», а носителями стали «хиппи», битломаны, борцы с благонамеренной буржуазной моралью. Продуктом молодёжного бунта сделалась массовая культура, включающая в себя целый набор обязательных атрибутов: вызывающую протестную моду, джинсы, рок-музыку, левацкую философию, наличие культовых фигур вроде «Битлов» или рок-звёзд Джима Моррисона или Фредди Меркьюри, кинематографистов, таких как Жан-Люк Годар – автор фильма о молодом бунтаре Мишеле Пуакаре «На последнем дыхании» (1960). Идеологами бунтарства, поднятыми на щит, считаются такие исторические фигуры, как Бакунин, Карл Маркс, Троцкий, Сартр, Фромм. Эта массовая культура коммерциализировала и вывела в тираж даже таких героических личностей, как Эрнесто Че Гевара, чей портрет украшает десятки миллионов футболок по всему миру. Примирение поколений так и не наступило, и одни кумиры сменили других, поскольку силы, управляющие мировым настроением людей, осознали, насколько мощным фактором для глобальной манипуляции является молодёжь. Потому молодёжь всех стран оказалась под прицелом тех, кто стремится управлять миром и у кого есть для этого управления все необходимые инструменты. Все «оранжевые революции» осуществлялись с помощью молодого поколения, которое легче всего радикализировать. Очень хорошо американский подход к суверенитету чужих стран и механизм его взлома раскрыл один из представителей американской элиты, слова которого приводит в одном из своих интервью президент Российской академии образования (РАО) Ольга Юрьевна Васильева:

«Я приведу не свои слова, а одного из американских сенаторов, которого спросили, что нужно сделать для того, чтобы сильное государство в короткое время пало. Он ответил, что не нужно никакого огромного военного потенциала, а нужно сделать три вещи, всего лишь три: сказать старшему поколению “большое спасибо” и отправить его на покой, то есть убрать из сферы общественной жизни; среднему поколению внушить в очень короткое время, что их жизнь определяет идея карьеры – и больше ничего; а подрастающему молодому поколению вбить в голову идею об их, так сказать, летящих крыльях и вседозволенности. После этого страна уже почти повержена».

В советское время преемственность поколений стала воплощаться в идее лучшего будущего для детей, нежели для родителей. «Пусть дети живут лучше, чем жили мы!» – говорили миллионы родителей, старавшихся дать детям всё – лучшее образование, комфорт, удовлетворение всех детских и подростковых желаний, материальное изобилие… Эта идея, хорошая в своём основании и альтруистичная по мотиву, на практике приводила к совсем иным результатам, нежели мечтали родители. Зачастую дети, лишённые родительской требовательности и каких-либо обязанностей, пресыщенные удовлетворением всех желаний, изнеженные и неспособные к волевым усилиям, вырастая, превращались в малоприятных эгоистов, которые относились к своим самоотверженным родителям без должной благодарности и, по сути, разрушали поколенческую преемственность. Практика жизни показала, что позитивная преемственность невозможна без воспитания ответственности и требования от детей взрослого отношения к жизни.

Преемственность поколений должна присутствовать и в школе, в педагогической практике, во взаимодействии педагогов и учащихся. Преемственность обеспечивает непрерывность в обучении и воспитании детей и передачу культурных традиций от старшего поколения к младшему. Она предполагает передачу знаний и социального опыта с помощью правильно построенных уроков, во время которых дети узнают о подвигах и жизненных свершениях своих предков, дедов и отцов. Наилучшая система образования и воспитания должна быть построена таким образом, чтобы дети увлеклись самой идеей почитания своих корней, и чтобы у них зародилось желание чем-то походить на героев предыдущих поколений. Одним из способов обеспечить преемственность поколений в сфере образования и трудовых отношений, особенно если речь идёт о молодёжно-взрослых коллективах, является институт наставничества. Само понятие «наставничество» определяется в официальных документах как социально-педагогическая технология сопровождения личностного и профессионального развития молодых людей старшими, более опытными товарищами. Наставниками эта концепция считает тех, кто является носителем значимого социального и профессионального опыта, благодаря которому передаются и формируются традиционные ценности. Наставничество активно проявляется и в общественных движениях, таких как «Движение первых».

Однако одним из самых эффективных каналов, обеспечивающих преемственность поколений, является художественная литература и все виды искусства: музыка, живопись, театр, кинематограф… Классика несёт высокие ценности через все времена, заставляя думать и переживать каждое поколение и находить в эти вечных формах смыслы, объединяющие поколения разных эпох в единое целое. Об этом писал в своё время Пушкин: «И между тем как понятия, труды, открытия великих представителей старинной астрономии, физики, медицины и философии состарились и каждый день заменяются другими – произведения истинных поэтов остаются свежими и вечно юными». Проблемы с преемственностью поколений связаны во многом с недостаточным присутствием классики, исполненной множеством высоких смыслов, и, наоборот, переизбытком модернистской и развлекательной пустоты в нашей жизни – в СМИ, в библиотеках, в книжных магазинах. Но избыточная пустота парадоксальным образом разъединяет людей. Она внушает человеку, что главное – он сам как неповторимый индивид, и настраивает его против целого. Преемственность в литературе и искусстве – это сочетание неповторимости с повторяемостью многих идей, образов, героев и смыслов. Через общие и постоянно повторяемые элементы искусства поколения взаимодействуют друг с другом, учатся находить общий язык и объединяются в единый народ, что возможно только в том случае, когда молодое поколение ценит эту классику. Попытка сбросить её «с корабля современности», к чему призывали революционеры в XX веке (или другой призыв: «Катись, Бетховен!» – прозвучавший в песне Леннона), есть не просто эпатаж, но и шаг, подталкивающий к реальному разрыву между поколениями.

Современный мир переживает информационную революцию, одним из проявлений которой является цифровизация, появление и развитие которой оказывает серьёзнейшее влияние на диалог поколений друг с другом. С одной стороны, благодаря цифровизации информация становится доступна всем поколениям и тем самым как бы сближает их друг с другом. Но, с другой стороны, она даёт серьёзное преимущество молодому поколению, поскольку оно овладевает виртуальной реальностью значительно быстрее и лучше, нежели старшее поколение. Во многих семьях мы наблюдаем примерно следующую картину: внук, мало что понимающий в жизни, говорит о бабушке, которая в традиционном обществе воспринималась в семьях как носитель мудрости, с некоторым пренебрежением и ощущением превосходства: «Что с неё взять, она не умеет пользоваться смартфоном». Чтобы не произошёл разрыв между поколениями и старики беспрепятственно выполняли свою функцию наставничества и хранителей рода, государство не должно оставлять их умирать в виртуальных джунглях. Оно обязано помочь тем, кто хочет повысить свою компьютерную грамотность до уровня уверенных пользователей, и бесплатно произвести подобное обучение на массовом уровне, как это делала советская власть, обучая грамотности всё население.

Разрыв преемственности поколений может привести и к ослаблению единства между народами. Если старшее поколение, воспитанное ещё во времена СССР с его культом дружбы между народами, понимает необходимость такого диалога и сближения, то молодёжь легко поддаётся манипулятивным влияниям и нередко либо безразлична к данной тематике, либо принимает различные националистические установки, обвиняющие другие народы в том, что именно они являются источником всех проблем для их народа. Нельзя забывать и о том, что в ряде республик и автономных образований, и прежде всего на Кавказе, традиционные ценности укоренены в сознании народа, и главным образом у старшего поколения, значительно прочнее, чем в столичных мегаполисах и городах-миллионниках. И естественно, что люди традиционалистской ориентации (и советской, и местной, этнически окрашенной) смотрят на либерально-потребительский образ жизни и психологию многих жителей Москвы и Санкт-Петербурга (особенно если гламурные пристрастия выносятся богатыми людьми и молодёжью напоказ) с неодобрением, а порой с раздражением.

Следует помнить, что это не только российская, но и мировая проблема: взять совсем недавние и ещё не закончившиеся протесты молодёжи и торговцев в Иране, которые устали от многих чисто бытовых, но основанных на религиозном факторе запретов, ограничивающих права молодых людей, особенно женщин, или давнишние события во Франции, где прошли известные «шарли-события», кончившиеся расстрелами журналистов. В обоих случаях за этими, казалось бы, местными протестными явлениями стояли специальные службы и структуры, явно имеющие англосаксонскую политическую окраску. Эти события и во Франции, и в Иране должны быть внимательно изучены в нашей стране, но что предпринять на эту реальную проблему неравномерности укоренения традиционных ценностей? На наш взгляд, должно быть выработаны чёткие продуманные меры – на неадекватные требования радикальных мигрантов или радикализированных представителей мусульманской части населения нашей страны по отношению к коренному русскому населению власть и правоохранители должны реагировать жёстко, требуя соблюдать законы нашего государства, являющегося светским. Но с другой стороны, продуманное ненавязчивое продвижение традиционных ценностей должно быть продолжено и усилено. Мы должны сбалансировать распространение традиционных ценностей во всех регионах страны, поднять качество их продвижения на достаточно высокий уровень, сумев творчески соединить их с технологическим укладом жизни, сплавить достижения российской цивилизации с духом и сутью нашей духовной Традиции.

Кстати, именно за счёт этого умелого творческого соединения Традиции и Прогресса был совершён мощный скачок технологического и экономического развития «азиатских драконов» (Сингапура, Тайваня, Южной Кореи, Гонконга) и, конечно, Китая, Индии и Японии. Если всю технологическую составляющую российской жизни сблизить с традиционными ценностями, невозможными без понимания неразрывности исторической памяти как аспекта преемственности поколений, это гораздо быстрее поможет России нарастить свой цивилизационный потенциал, а следовательно – послужит мощным фактором сохранения единства наших народов.

Не будем забывать, что о единении народов говорили наши великие писатели. Леонид Леонов справедливо сказал: «Все мы лишь маленькие капли и сильны лишь в океане, который гложет своими волнами скалы, разбивает большие корабли… Поэтому и понимать нам общее благополучие нашего народа надлежит лишь через единство действий всей нашей нации!» А Фёдор Достоевский объяснил мощь нашей страны наличием таинственной силы, соединившей на века разные народы: «В России есть необъяснимая сила, таящаяся в единстве многообразного народа».

Единство народов России в русской истории

Из семнадцати традиционных ценностей единство народов России играет исключительно важную роль. Не зря 2026 год Указом президента России объявлен Годом единства народов России. Потому она требует вдумчивого осмысления. Ведь от того, сохранится ли это единство, зависит будущее нашей страны. Не зря наши геополитические и военные противники уделяют этому фактору огромное значение и тратят на разрушение единства очень большие ресурсы.

Отношения между народами и народностями, проживающими на одной территории, могут быть разными:

– дружескими или тяготеющими друг к другу экономически, политически, религиозно, культурно и психологически, основанными на любви;

– прагматическими, когда особой любви нет, но есть понимание выгоды, интереса и необходимости (так грузинские племена и народности ещё в прошлые века тяготели к России и хотели войти в её состав, поскольку видели в ней защиту от постоянных набегов турков);

– умеренно негативными, когда те или иные народы недолюбливают другие народы и народности и вынужденно терпят сожительство с ними, а если расстаются друг с другом, то делают это плавно и, как говорят сегодня, «цивилизованно» (как, например, это было между чехами и словаками);

– радикально негативными, выливающимися в гражданские войны и этнические конфликты (как это имеет место на сегодняшней Украине, когда агрессия определённой группы украинских националистов заканчивается войной).

Следует подчеркнуть, что чаще всего речь не идёт обо всём народе – обычно негатив, переходящий в ненависть, конфликты и войны, генерирует не народ, а элиты, имеющие силу влияния на людей и постепенно превращающие это негативное отношение в конкретное историческое действие – в военное вторжение на территорию другого государства. Но упорная пропаганда способна превратить негативное отношение, проявлявшееся частично, в постоянный фактор (как это произошло на той же Украине).

Единство народов, населяющих то или иное государство, – всегда фактор его подъёма или, по крайней мере, условие стабильного существования. Но понятию «единство народов» предшествовало другое – «дружба народов», возникшее в советский период, особенно мощно его продвигали во время Великой Отечественной войны (в 1943 году был утверждён гимн СССР, в который рукой Сергея Михалкова были вписаны строчки: «Славься, Отечество наше свободное, дружбы народов единый оплот»). В советский период символами единства стали фонтан на ВДНХ, Российский университет дружбы народов (РУДН) и Орден Дружбы народов (его давали за заслуги в укреплении дружбы и братского сотрудничества социалистических наций и народностей).

Критики СССР и социализма утверждают, что никакой дружбы народов в СССР не было, а было лишь её имитация, скрывавшая плохо замаскированные взаимные обиды при доминировании русского народа. Но, конечно, это совсем не так (при том, что обиды имели место – без них в истории не бывает: слишком много народов и народностей, разных цивилизационных устремлений «сплотила навеки великая Русь»). Однако советская власть реально делала для утверждения дружеских взаимоотношений между разными народами очень много, и проявлений национализма в республиках в целом было не так уж много. Что касается доминирования русского народа, то это миф, созданный западными аналитиками и русофобами типа З. Бжезинского, поскольку русским национализм не свойственен, русская и российская власть всегда помогала другим народам решать разнообразные задачи, и реально русская часть населения жила хуже националов Прибалтики и Кавказа. Но при этом русским была навязана задача – быть по отношению к другим народам «старшим братом», на которого возлагались весьма непростые обязанности постоянного примирителя во всех конфликтах и экономического донора для многих регионов. Были, конечно, и мрачные периоды во взаимоотношениях между советским государством и различными народами и народностями (это связано с депортацией ряда народов), но в целом преобладали тёплые братские отношения. При этом историческое лидерство русского народа на этом пути создания единого государства неоспоримо: он взял на себя бремя по созданию единого государства, выступал первопроходцем на этой сложной исторической дороге и предложил другим народам прекрасное средство для единения – богатый русский язык и русскую культуру, привлекавшую своей мощью и обаянием.

Однако сегодня термин «дружба народов» используется редко (по-видимому, чтобы отойти от излишней романтизации сложных взаимоотношений между нашими народами в истории), а предлагается другая формула – «единство народов России». Это традиционная общность людей, народностей и народов, которая сложилась на протяжении всей нашей истории вокруг государствообразующего русского народа, носителя русского языка, русской культуры и христианской православной религии. Несмотря на то, что религии и верования у народов, составляющих наше государство, были разными, православная вера, преобладавшая на территории России, в отличие от католичества и протестантизма реально воспитывала в русском народе и российской власти веротерпимость. Потому на территории России на протяжении всей её тысячелетней истории никогда не было ни религиозных, ни этнических конфликтов, как это случалось в Западной Европе, где многие народности были истреблены вплоть до полного исчезновения, или в Северной Америке, где колонизация континента проходила с невероятной жестокостью и где завоеватели за несколько веков уничтожили десятки миллионов коренных жителей. В подавляющем большинстве случаев народы, населяющие территории, примыкавшие к северо-востоку русской равнины, входили в состав нового государства мирным путём, а Россия никогда не была колониальной империей с делением на правящую метрополию, которая выкачивает ресурсы из порабощённых территорий, и на бедные, постоянно ограбляемые колонии, как, например, было в Британской империи. Конечно, конфликты и проблемы были, однако они решались и преодолевались путём договорённостей без ущемления достоинства малых народностей и с щедрой помощью, которую оказывала им русская цивилизация. Новые земли, которые добровольно входили в состав растущего российского государства, сохраняли свою веру, национальную культуру, этническую самобытность и право жить собственным укладом. В том случае, когда российскому государству приходилось воевать с племенами, после поражения включавшимися в состав Российской империи, это присоединение позволяло, с одной стороны, снизить воинственность этих народов, совершавших постоянные разорительные набеги на территорию более богатого соседа, а с другой – защитить более слабые племена и народности от агрессии их могущественных соседей.. Понимая, что при России будет жить гораздо лучше, спокойнее, защищённее, правители этих небольших государств обращались к российской власти с просьбой войти в состав своего более могущественного северного соседа. Так было с Молдавией и Грузией, изнывавшими под гнётом турок, с калмыками, уставшими от набегов крымских ханов, с рядом кавказских народов (кабардинцев, жителей Карачаево‑Черкесии и Осетии), страдавших от угнетения со стороны тех же турок, крымских ханов, иранских нашествий. Сходный процесс происходил и с казахским народом, подвергавшимся набегам со стороны южных и восточных соседей и находившимся под властью Джунгарии: в конце концов он обратился к русскому правительству с просьбой принять его в состав России. Младший и Средний жузы (неформальные племенные объединения) стали частью Российской империи в XVIII веке, а Старший жуз освободился от власти Джунгарии только в первой половине XIX века. Если казахи спасались от джунгар, то калмыки пытались уберечься от китайцев, а башкиры от монгольских ханов, сохранивших свою агрессивную силу даже после распада Золотой Орды. Защита русского православного царя, правящего в Московском царстве, а затем в Российской империи строго, но справедливо, была для этих племён иногда единственным способом сохранить свои идентичность, территорию, культуру и верования.

Вхождение в состав России дало этим народам чувство единой судьбы с русским народом и огромной страной, которая предоставляла им не только защиту от внешней угрозы, но и большие возможности самореализации для талантливых представителей этих народов при условии, что они будут преданно служить стране и престолу. Список таких людей очень велик – Франц Лефорт, Патрик Гордон, Витус Беринг, Фаддей Беллинсгаузен, Иван Крузенштерн, Христофор Антонович Миних, Питер Эдмондович Ласси, Августин де Бетанкур-и‑Молина… Российская империя легко прощала обиды и щедро вознаграждала тех иностранцев, которые искренне служили ей. Наполеон убил сотни тысяч русских солдат, и мы по идее вправе ненавидеть не только его самого, но и его род, однако наша страна приняла у себя и дала возможность дослужиться до чина генерал-майора внуку младшего брата Наполеона – Луи Наполеону Жозефу Жерому Бонапарту, поверившему в правду России и ставшему её усердным подданным. Можно вспомнить и Бурхарда Кристофа фон Мюнниха, или Христофора Антоновича Миниха, который исправно служил императору и дослужился до чина генерала-фельдмаршала. Этот выдающийся русский немец сделал для отечественной армии очень много: создал два новых гвардейских полка – Измайловский и Конной гвардии, провёл масштабную реконструкцию 50 крепостей, подготовив страну к длительным войнам. Нельзя забывать и такую фигуру, как Джон Пол Джонс (Павел Джонес), который служил России на военном поприще непродолжительное время, но успел отличиться, разгромив турецкий флот.

Следует назвать имена и других выдающихся полководцев или деятелей культуры: немка по крови императрица Екатерина II, грузин Пётр Багратион, шотландец Михаил Барклай де Толли, армянин Иван Айвазовский (Айвазян), еврей Исаак Левитан, немец Владимир Даль… Всех их объединяла любовь к России и готовность послужить ей. Служа России, каждый из перечисленных деятелей не забывал о своём происхождении, но в своём служении всегда ставил интересы России превыше интересов своей исторической родины.

Если говорить не о лидерах тех или иных народов, но о самих народах и народностях, входивших в состав государства, то их отношение не всегда было построено на симпатии к русским. У какой-то части народа или народности преобладал расчёт, но в целом они с радостью использовали возможность стать частью великой страны, какой была для них и Московская Русь, и Российская империя.

Тем не менее народы тянулись к России и русскому народу, привлекавшему своим характером – добротой, милосердием, терпением, чистотой и широтой души, смирением и одновременно силой духа, справедливостью. Живя вместе с русскими, они в какой-то степени пропитались этими же качествами. Этот процесс продолжается и до сих пор. Автору этой статьи пришлось доверительно общаться с одной женщиной, немкой по национальности и филологом по профессии, которая ещё в 90‑е годы уехала, как она определила, «на историческую родину» – в Германию – и пыталась там устроить личную жизнь, но безуспешно. На мой вопрос, почему общение не получалось, она ответила с определённостью: «Западные немцы – холодные, расчётливые и какие-то чужие. Я через какое-то время поняла, что не смогу жить с таким человеком рядом. А вот наши, “русские немцы”, даже если они уехали туда, всё равно сохраняют русскую душевность. Видимо, набрались её, прожив рядом с русскими бок о бок несколько веков». Но русские отличались большой целеустремлённостью в решении поставленных исторических задач. А главная задача заключалась в освоении огромных пространств. За два века – XVII и XVIII – Россия прошла огромный путь и включила в свой состав земли от Урала до Дальнего Востока. Это было очень сложно, но всё получилось, причём отстраивать огромную империю русским пришлось не самостоятельно, а с участием других народов. Единение народов укреплялось и во время войн, и в мирное время.

Наиболее ярко сближение народов, живших на данной территории, проявилось во время борьбы с монгольским игом. Другие народы и народности активно включились в эту борьбу, поддержали русскую инициативу и постепенно отвоевали территорию, рождённую на месте Орды. В этой борьбе произошло взаимное сплочение этих народов, осознавших единство своей исторической судьбы. В Смутное время, поставившее под вопрос существование русского государства, в борьбе против поляков за спасение Отечества и веры объединились не только все сословия (крестьяне, горожане, купцы, казаки), но и представители разных народов – татары, чуваши, марийцы. И это дало свои плоды – захватчики были с позором изгнаны. Уже в наши дни 4 ноября стало праздником Народного единства. Во времена нашествия Наполеона, которое было отнюдь не исключительно французским, но включало в себя целый ряд европейских армий (немецкие, португальские, польские, испанские, итальянские, прусские военные формирования и отряды), Россия противопоставила захватчикам свою многонациональную армию. В ней помимо русских войск участвовали полки и отряды калмыков, татар, включая крымских, чувашей, ногайцев, казахов, киргизов, жителей Карабаха, многочисленных представителей кавказских народов. Если говорить об участии в войне с Наполеоном представителей дворянского сословия, то среди них можно найти людей почти всех национальностей: были чеченцы, казахи, якуты, грузины (одних генералов – больше пятнадцати человек), армяне, азербайджанцы, молдаване, украинцы. Великая Отечественная война объединила все народы и народности России. Среди героев Советского Союза были представители практически всех 130 народов и народностей, живших на этой территории.

Потом эти народы вместе отстраивали разрушенную страну, поднимали целину, восстанавливали военный паритет в отношениях с Западом, запускали человека в космос и строили нашу великую российскую цивилизацию, которую пытаются – пока что безуспешно – развалить наши противники.

Единство народов России и национальная политика Российской империи

Главным фактором, удерживавшим народы России в состоянии единства на протяжении её истории в прошлые века, было монархическое устройство страны, возглавляемой царём, волю которого народы принимали, которому верили и чью власть признавали. Ну конечно, к этим фак‑ торам относились и законы государства, которым нужно было подчиняться, и православная вера, которая была государственной религией, и сам русский народ: с его судьбой связали свою судьбу другие народы. А русский народ, объединив другие народы, вместе с ними основал наше государство, культуру и язык.

Показателями единства народов России являются отсутствие бунтов и сплочённость населения в решении сложных исторических задач. Если посмотреть хронологию главных бунтов, то можно видеть, что они чаще всего приходились на царствование императора более либерального толка.

Сила единства народов России во многом зависит от национальной политики, которую проводит государство. В России исторически характер этой политики менялся от царя к царю, причём дело было не только в личности того или иного правителя, хотя роль личности в истории никто не отменял. Что касается национальной политики, которую цари вели, то она представляла собой чередование двух прямо противоположных тенденций: либерализации и ужесточения. Это чередование было слишком заметным. Его можно проследить начиная с Екатерины II, несмотря на силу и строгость увлекавшейся западными веяниями и бывшей просвещённой либералкой на троне. Её сын Павел во многом олицетворял собой запреты, муштру и жёсткость отношения и к своему населению (при том, что он думал о смягчении политики в отношении к крестьянам), и к иным народам. Его сын Александр I, поддержавший злодейское смещение своего отца с трона, был тем не менее во многом либералом, который относился к другим народам с удивительной мягкостью. Лучше всего это его особое отношение к поверженным в 1812 году французам выражает фраза: «Мы накажем их любовью». Его сменил Николай I, проводивший жёсткую политику контроля над всеми процессами общественной жизни. После пришёл Александр II, смягчивший многие запреты и решения своего отца, либерал на троне, кончивший трагически. После него страну возглавил Александр III, авторитарный царь, отменивший многие вольности жизни, возникшие при Александре II, и в то же время обеспечивший России долгий мир. И, наконец, последний русский царь Николай II, который, по мнению многих историков, был слишком либерален и мягок, чтобы выдержать давление века.

Интересно сопоставление количества и характера бунтов и силы власти. В период правления Екатерины II, отличавшийся относительным либерализмом, произошло несколько восстаний – Кижское восстание в Карелии (1769), Чумной бунт (1771), Пугачёвское восстание (1774). При Александре I произошёл бунт Семёновского полка (1820). В междуцарствие (переход от правления Александра I к периоду правления Николая I) произошло, как известно, восстание декабристов, у которых были свои, достаточно жёсткие и рискованные проекты решения национального вопроса в России (в частности проект П.И. Пестеля, предполагавшего создание моноэтничного национального государства из империи, состоявшей из многих народов). За 30‑летнее правление Николая I произошло сразу несколько восстаний – холерный бунт (1830), два польских восстания (1830 и 1863/64 года), картофельные бунты (1840). Правда, эти бунты, за исключением польского восстания, не были связаны с обострением национальных отношений, они носили социальную природу и выражали протест народных масс против слишком жёсткой политики «верхов». Но главным событием, имеющим отношение к теме межнациональных конфликтов и единства народов, была Кавказская война, длившаяся почти 50 лет – с 1817 по 1864 год – и захватившая царствование трёх русских царей – Александра I, Николая I и Александра II. Северный Кавказ и Закавказье были населены воинственными горскими народами, совершавшими набеги на русскую территорию из труднодоступной гористой местности, и России, осваивавшей эти территории, было важно нейтрализовать угрозу и включить кавказские земли в состав страны. Добившись этого, Россия нейтрализовала бы и угрозу со стороны Турции и западных держав – Англии и Франции, стремившихся включить эти территории в сферу своих интересов и составить конкуренцию России. Даже включив Грузию в свой состав, Россия не контролировала многие из этих областей.

Восток – дело тонкое, и его народы, с одной стороны уважающие прежде всего силу, а с другой – не признающие диктата, требовали к себе особого отношения. России нужно было не только усмирить воинственность верхушки кавказских народов силовым образом, но и утвердить общие ценности и добиться единения с этими народами. И она постепенно справилась с этой задачей.

Подлинная системная национальная политика началась при Екатерине Великой, что немудрено, поскольку в этот период Россия прирастала новыми территориями. Их нужно было как-то удерживать, и одной строгости законов было явно недостаточно: требовалась гибкость и умение завоёвывать симпатию присоединённых народов. К тому же в страну, известность которой в мире возрастала, начали прибывать добровольные переселенцы из других государств. Екатерина во многом вела политику открытых дверей – в страну ехали голландцы, французы, англичане, греки, итальянцы, швейцарцы и, конечно же, немцы, чаще всего селившиеся в Поволжье. За три года, с 1763‑го по 1766‑й, российское население прибавилось за счёт переселенцев на целых 30000 человек, что по тем временам было очень много. Иностранцев звала новая жизнь, романтика, им также обещались различные льготы. Естественно, нужна была национальная политика, которая могла бы помочь иностранцам переселиться в Россию и со временем помочь им стать полноценными гражданами страны и тем самым приблизиться к единению народов. Но ещё более сложные задачи Екатерине пришлось решать на южных рубежах Империи, ведь в период её царствования в состав империи вошли Крым и часть Кубани, населённые большим количеством местных народов. Иногда с этими народами не было серьёзных проблем, поскольку они в своём большинстве принимали царскую власть и не собирались бунтовать. В тех случаях, когда возникало сопротивление и народы бунтовали, Империя проявляла жёсткость – восстание подавлялось, а бунтующие народы расселялись со своих мест. Так, например, ногайцы были переселены из Кубани в Приазовские и Прикаспийские степи. Казаки, жившие в Запорожской Сечи, также воспринимались русской царицей как источник вольницы, и потому она расселила их на Керченском и Таманском полуострове и по правому берегу Кубани. Некоторые историки, осмысливая национальную политику Екатерины II, утверждали, что она была слишком суровой. Другие исследователи полагали, что в целом Екатерина в национальном вопросе вела себя достаточно гибко. Нужно подчеркнуть, что русские, многократно преобладая по численности, не имели особых прав и преимуществ перед другими народами. Переселенцам же давались немалые привилегии. Логика национальной политики Екатерины II заключалась в европеизации населения и уклада: императрице хотелось, чтобы страна приблизилась к передовым порядкам западных стран. Царица действовала продуманно – вначале она делала послабления для всех переселенцев, но затем начинала постепенно закручивать гайки. Несмотря на отсутствие преимуществ для коренного населения, окраины нередко проявляли недовольство, и порой оно перерастало в бунты: восстание Пугачёва пришлось на годы её правления. Но каждое восстание жёстко подавлялось. Екатерина II стремилась, чтобы все народы, населяющие огромную страну, ощущали единство друг с другом, хотя какие-то свободы, в том числе религиозные, всё-таки давались. В целом страна казалась устойчивой, но население было слишком пёстрым, и количество переселенцев создавало проблемы, которые проявились в будущем.

Население Российской империи росло и при других царях, причём так же это происходило во многом за счёт включения в состав российского государства иных территорий и народов. Во время правления Александра I, который управлял страной в первой четверти XIX века, в состав России вошла Финляндия. Помимо финнов в ней проживало немало шведов. Они кардинальным образом отличались от русского народа по очень многим чертам, позициям и показателям. Это побудило Александра I проводить очень мягкую политику, изначально предоставляющую жителям присоединённой территории очень большую самостоятельность и разнообразные свободы. Царю казалось, что мягкость такой политики будет наилучшим способом привлечь другие народы к России. Потому Александр не стремился встроить Финляндию в жизнь Российского государства, отдав управление местному генерал-губернатору, что позволило финнам ощущать себя достаточно автономно и независимо. Эта политическая, экономическая и культурная автономность сформировала особый тип жителя данной территории, который был не слишком связан с государственной системой и русской культурой и при определённых условиях был готов выйти из состава большой империи.

Что касается Польши, то ситуация была очень напряжённой. В 1815 году Александр I издал манифест, согласно которому Польша входила в состав Российской империи. Обоснование этого манифеста содержало фразу: «Соединение под единый скипетр обширнейшей части бывшего Герцогства Варшавского необходимым представилось к устроению всеобщего в Европе равновесия и порядка». Царю нужно было ликвидировать опасного геополитического противника России и династии Романовых: ведь, несмотря на разгром в 1612 году и изгнание из Москвы, поляки отказывались признать царя Михаила Фёдоровича верховным правителем России. Они настаивали на том, что монархом России был польский королевич Владислав Ваза. Да и в дальнейшем они неоднократно угрожали российскому государству. Но царь не стал включать Польшу в состав России как отдельную губернию и проводить в ней тотальную русификацию, как поступали по отношению к побеждённым народам германцы или те же поляки. Он включил её в состав империи, дав ей очень широкую автономию, но оставшись верховным правителем и наследственным монархом.

Поляки были настроены изначально гораздо более радикально, нежели финны, и царю приходилось всё время принимать сложные решения. Одним из таких решений была специальная Конституция, разработанная царским правительством, а также правила учреждения сейма, который должен был состоять из одних поляков, принятие польского языка, который, согласно постановлению, считался официальным, а также утверждение польской метрической системы.

Разумеется, поляки воспользовались своими правами для расшатывания российской власти. Главная проблема заключалась в том, что конституция Польши, подаренная ей царем Александром, была гораздо либеральнее, нежели российская конституция, и это породило очень большое недовольство среди русского дворянства и в конечном счёте послужило детонатором для восстания декабристов. Но и после декабристов поляки всё время бунтовали, добиваясь полной независимости. И хотя оба восстания – 1830–1831 и 1863–1864 годов – были подавлены и сделана попытка русифицировать Польшу, это уже не имело большого исторического значения. Польша до 1917 года оставалась большой проблемой для России, и никакого единения с польским народом не было. После 1917 года «гиена Европы», как позднее назовёт Польшу Черчилль, превращается во врага России и начинает нападать на нашу страну.

Сложной была и национальная политика Александра I по отношению к Прибалтике. С одной стороны, народу давались определённые послабления – крестьяне были наделены землёй, которую имели право передавать по наследству. Да и помещики лишались права продавать крестьян без земли. Более того, в 1816–1819 годах в Финляндии было отменено крепостное право. Но политически эти государства не имели таких прав, как поляки, что вызывало раздражение в их правящих классах. В остальных случаях (Кавказ, Закавказье и даже Сибирь) Александр I, вынужденный сталкиваться со сложными, не всегда понятными сигналами от окраин, придерживался умеренного, центристского подхода.

Более жёсткая национальная политика начала проводиться российским государством в период царствования Николая I, старавшегося всеми силами истребить свободомыслие, характерное для декабристского восстания, тем более что по Европе прокатилась волна революций. Он был убеждён, что наилучшим средством удержать тот или иной народ в составе Российского государства является твёрдость государственной воли.

При этом царь пытался действовать по справедливости – так, как он её понимал. Он оставил свободы для Финляндии, которая не бунтовала и продолжала пользоваться плодами автономии, была учреждена должность министра-статссекретаря Великого княжества Финляндского, но на неё назначались прежде всего финны. При этом парламент в стране собирался редко. Однако царь ужесточил порядки в Польше, поскольку увидел, что послабления, сделанные Александром I для польской аристократии, дают обратный результат и только распаляют польский национализм. Поляки начали сопротивляться некоторым решениям царя. Так, в 1830 году во Франции началась Июльская революция, и царь, связанный союзническими обязательствами с французским правительством как член Священного Союза, собирался направить туда армию для усмирения мятежников. Но поляки – и правящая элита, и народ – не захотели быть мобилизованными в «армию карателей» и подняли восстание. Николай I был глубоко этим возмущён. Он сворачивает все дарованные свободы – отменяет конституцию, производит чистку в армии, ликвидирует сейм и распускает польскую правящую элиту, закрывает университеты как источник излишнего вольнодумства, вводит русский язык как государственный. Ужесточения касаются и сферы финансов – Россия отменяет хождение польского злотого и вводит в качестве платёжной единицы рубль. Всё это по логике существования и поддерживания большой империи было вполне обоснованно, однако загоняло проблему внутрь – поляки проникаются стойким негативным отношением к России. Более жёстким становится и отношение к евреям. Черта оседлости остаётся, более того, евреям разрешают переселяться в Сибирь (но туда едут немногие), однако вводится воинская повинность, а главное – отменяется независимость еврейских общин.

В Средней Азии также была непростая ситуация. Местные племена, населявшие территорию современного Казахстана и Киргизии, нередко совершали набеги на русские территории, и мириться с этим могущественной Империи было сложно. Николай I организовал ряд экспедиций в Среднюю Азию, которые решали научные, дипломатические и разведывательные задачи, за которыми позднее, уже после Николая I, последовали чисто военные походы, завершившиеся присоединением Средней Азии к России.

Александр II, называемый Освободителем и действительно обеспечивший многие свободы гражданам России (прежде всего крестьянам), продолжил принцип «мягкой силы» по отношению к Финляндии. Он не препятствовал появлению у этой страны вооружённых сил (финны сформировали собственные стрелковые батальоны, а в стране с 1864 года создаётся Финский военный округ), своей национальной валюты (причём доходы оставались в стране), таможенной системы. Кроме того, царь разрешил преподавание в средних школах на родном языке, со временем ставшем государственным, на котором велось делопроизводство. И хотя сейм продолжил прежние методы работы, Сенат получил часть административных функций. Царь смягчил жёсткую позицию Николая I в отношении евреев, побуждая к переходу в православие тех из них, кто хотел вписаться в общественную жизнь. Александр поспособствовал улучшению образования евреев в Российской империи и объединил еврейские казённые училища с общерусскими. Наконец, он успешно завершил Кавказскую войну, добившись в 1859 году капитуляции Шамиля, ликвидации Кокандского ханства и разгрома Хивинского ханства и Бухарского эмирата с последующим их полным подчинением Российской империи. При Александре II было также практически завершено формирование Империи, что позволило раздвинуть границы страны до Афганистана. Через несколько лет после кровавого убийства русского царя под руководством генерала Скобелева был присоединён и Туркестан.

Везде, где Россия присоединяла новые земли, она стремилась установить такие законы, которые расширяли бы права завоёванных народов и помогали бы им получить импульс к развитию. Она присоединяла эти народы не к эксплуатации, а к более высокой культуре и щедро делилась достижениями российской цивилизации. Но обо всём этом нужно говорить отдельно.

Продолжение следует

Сергей КЛЮЧНИКОВ

Источник: НИР №12, 2024; №1-12, 2025; №1-5, 2026