Историческая память – это иммунитет нации. Лишённый её народ уязвим
перед манипуляциями и повторением трагедий.
Сергей Капица, советский и российский учёный-физик и просветитель
Продолжение. Начало в № 12, 2024
Историческая память в русской истории и литературе
Россия, власть и народ иногда проявляли, с одной стороны, невнимательность в отношении собственной истории, но с другой – мужество в отстаивании исторической памяти, сохранении ценностей и восстановлении разрушенного. Воля к восстановлению разрушенного объединяла и народ, и власти, и Церковь. В Смоленске до нашествия Наполеона было 2250 домов, после изгнания французов остался 1401 дом, и было уничтожено множество церквей и старинных зданий. Уходя, Наполеон взрывал древние крепости и другие произведения русского зодчества. Жители Смоленска и священство проявили большое мужество, сохраняя церковные здания, иконостасы, утварь, прятали ценные иконы в укромных местах. Им удалось сберечь Смоленскую икону Божией Матери. До сих пор город сохраняет память о вторжении Наполеона и о героическом поведении смолян во время этих событий.
Крымская война 1856–1857 годов также сопровождалась большими разрушениями архитектурного наследия полуострова, во время которого атакующий русские позиции неприятель безжалостно уничтожал архитектурные памятники. Первая мировая война принесла ещё больше разрушений: были повреждены и уничтожены храмы (Соборная церковь Святого Николая в Евпатории), из Балаклавы вывезены мраморные плиты, разрушены, частично разграблены и вывезены за границу в Англию (значительно пополнив коллекции Британского музея) и во Францию древние сокровища Херсонеса, мародёры похитили предметы из Керченского музея древностей.
Конечно, хищения и грабёж невозможно было компенсировать, но Россия сразу же начала восстанавливать город. Но если разбомблённый Черноморский флот она построила заново достаточно быстро, архитектура Севастополя была восстановлена полностью через десятки лет, причём при восстановлении соблюдалась историческая память и построены памятники, относящиеся в основном к Крымской войне.
В 10‑е годы XX столетия активно работали самые разные археологические организации, которые вели раскопки, помогали музеям, увеличивая объём коллекций, сотрудничали с коллегами-археологами из-за рубежа. Проходили съезды археологов, архитекторов, участников Географического общества и Исторического общества страны. С большим размахом прошли в 1913 году торжества, посвящённые 300‑летию правления династии Романовых в России, которые казались яркой демонстрацией национального единства России и твёрдой государственной политикой, направленной на сбережение исторической памяти. В школах Российской империи по лучшим учебникам того времени изучали историю. Общие расходы на образование и культуру за период царствования Николая II выросли в восемь раз – более чем вдвое больше, чем за этот же период во Франции, и в 1,5 раза больше, чем в Великобритании.
Но последующие события – Первая мировая война, революция и гражданская война – перечеркнули начавшее вызревать гражданское общество и разорвали единство исторической памяти. Распалась связь времён, и социалистическое настоящее начало бороться с имперским царским прошлым. Пришедшим к власти большевиками казалось, что построенный ими социализм был намного более передовым строем жизни, нежели все предшествующие эпохи, потому тратить время на изучение более отсталого прошлого не стоит. Нарком образования М. В. Луначарский, между прочим, очень образованный человек, предложил подумать, нужно ли преподавать историю вообще: «…мёртвая история, загромождающая память фактами и цифрами хронологии, должна быть отброшена, преподавание истории с той точки зрения, чтобы научить людей “идее” постепенности, эволюции, должно быть отброшено; преподавание истории в направлении создания “народной гордости”, “национального чувства” и т. д. должно быть отброшено; преподавание истории, жаждущей в примерах прошлого найти “хорошие образцы” для подражания, должно быть отброшено».
Размышления закончились решением убрать историю из школьной программы как предмет, а отдельные исторические факты освещались на уроках обществоведения. Акцент делался не на изучении отдельных исторических личностей и деятелей, а на изучении истории поведения, масс, классов, глобальных тенденций. Из вузовской программы был изъят предмет «История государства и права». Появились и новые государственные праздники, фиксирующие недавние события взятия власти большевиками 7 и 8 ноября. (В 2004 году в современной России эти праздники потеряли статус, а вместо них государственным праздником стало 4 ноября – День народного единства).
Однако приближение войны с фашистской Германией заставило нашу власть произвести ревизию по отношению к истории и вернуть многие элементы исторического прошлого – на плечах офицеров появились погоны, напоминающие прежние, были восстановлены звание офицера, гвардия, в 1935 году было разрешено празднование Нового года, реабилитированы фигуры русских царей. Перед войной и даже во время войны появились фильмы, посвящённые личности и царствованию Петра I (1937), Александру Невскому (1938), Минину и Пожарскому (1939), Суворову (1940), Кутузову (1943), Ивану Грозному (первая серия вышла в 1945 году, вторая в 1958‑м).
Возвращение «контрреволюционных» исторических персонажей вызвало шок у ортодоксальных коммунистов, но Сталин, понимая угрозу, нависшую над страной, видел, что за революционные ценности народ не будет сражаться с необходимой решительностью и яростью, как он способен, отстаивая историческую Россию. Он не побоялся реабилитировать и фигуру Ивана Грозного, которого ценил за то, что царь изгонял иностранцев из страны, ограждал двор от зарубежного влияния и тем утверждал суверенность государства. В 1942 году появились полководческие ордена, а в 1943 году было восстановлено патриаршество, предложено открыть Духовную семинарию и был распущен Коминтерн.
Кроме того, были пересмотрены принятые в начале советской власти традиции преподавания истории, в которых этому предмету уделялось мало времени и царская Россия рассматривалась как тюрьма народов. В мае 1934 года руководство страны приняло постановление Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) «О преподавании гражданской истории в школах СССР». Увеличился объём школьного и вузовского образования, в университетах и институтах были восстановлены закрытые после революции исторические факультеты. Был проведён конкурс учебников, и пособие, разработанное Н. Бухариным, подающее русский народ как раба, проиграло учебнику А. В. Шестакова, в котором разрыв между поколениями был преодолён и советский период рассматривался как органическое продолжение жизни Руси и Российской империи в их наиболее ярких героических проявлениях.
Произошла определённая эволюция и в исторических воззрениях советского вождя: во время речи на параде, состоявшемся 7 ноября 1941 года, он сказал, адресуясь прежде всего воинам, но и всему народу: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!» Сталин, знавший психологию русского народа, лучше всего воспринимавшего власть, персонифицированную в воле какого-то одного правителя, а не в различных институтах, стал восприниматься как вождь, в каком-то смысле возродивший монархический принцип. Под именем Суворовских и Нахимовских училищ были возрождены кадетские корпуса.
В эпоху правления Н. С. Хрущёва по прежней политике в отношении исторической памяти был нанесён определённый удар. Хотя государство выдвигало те же лозунги и славило две главные даты – Революцию 1917 года и Победу в Великой Отечественной войне, итоги XX съезда во многом обесценивали все достижения СССР за тридцать с лишним лет развития, поскольку обвинения в сталинских репрессиях поставили под сомнения цену этих достижений. Свою негативную роль сыграло и ужесточение государственной идеологии страны по отношении к Церкви. Многие эксперты утверждают, что хотя хрущёвские гонения на Церковь были менее кровавыми, чем в 20‑е–30‑е годы, «научный атеизм», направленный на «перевоспитание» верующих и взятый на вооружение Хрущёвым, нанёс духовному самосознанию народа сильнейший удар. Партийные идеологи по существу отождествили понятия «сектанта» и «верующего», и хотя они утверждали, что борются прежде всего с сектантами, объединения которых не регистрировали на практике, основной удар пришёлся по Русской Православной Церкви: с 1958 по 1964 год количество приходов сократилось на 5863 единицы, в то время как число объединений, принадлежащих к другим конфессиям, уменьшилось всего на 865.
Конечно, борьба Хрущёва с православием была борьбой с исторической памятью. Поскольку методы этой борьбы были невероятно жёсткими, партийному режиму удалось на этом сомнительном поприще достичь некоторых успехов. За эти годы было издано около 700 книг и брошюр атеистической направленности, общий тираж которых составлял 11 миллионов экземпляров. Была создана атмосфера абсолютной нетерпимости по отношению к верующим, и особенно к священству, многие из которых подвергались сильнейшему давлению, клевете, шантажу.
Под этим мощным идеологическим катком не у всех получилось устоять – около 200 священнослужителей были вынуждены отречься от Православной Церкви. Однако своей цели – показать по телевидению последнего попа – хрущёвское руководство так и не достигло. Это можно видеть хотя бы по результатам деятельности нашего журнала «Наука и Религия». Власть задумывала его как трибуну «научного атеизма», благодаря которой с помощью науки можно будет разоблачить «религиозные заблуждения» невежественной части населения, но в итоге получила в лице журнала мощного и тонкого пропагандиста религиозных знаний, благодаря деятельности которого не меньше сотни людей стали в итоге православными священниками, а к вере пришли сотни тысяч.
Брежневская стратегия по отношению к исторической памяти была более определённой и последовательной, нежели политика Хрущёва, – советская история представала как непрерывный подвиг народа, сбросившего цепи угнетения, отстроившего разрушенную страну в 20‑е–30‑е годы, сплотившегося вокруг коммунистической партии и одержавшего победу над фашизмом, который хотел поработить человечество. Все эти идеи были правильными, но форма пропаганды исторической памяти постепенно становилась всё более казённой и формальной, и люди стали всё меньше интересоваться этой темой и верить в советские ценности. Наоборот, люди не приняли воинствующего атеизма Хрущёва и стали тянуться к своим историческим корням, к старине. В 1964 году было создано – благодаря инициативе «снизу», поддержанной «сверху», – Всероссийское общество охраны памятников культуры (ВООПИК), которое возглавил заместитель председателя Совета министров РСФСР Вячеслав Иванович Кочемасов. Он сам проявил инициативу и в воспоминаниях рассказывал, как встречался с писателем Леонидом Леоновым, художником Ильёй Глазуновым, академиком Игорем Петряновым-Соколовым. Затем туда влились самые разные творческие люди: художники Павел Дмитриевич Корин и Николай Аркадьевич Пластов, композитор Георгий Васильевич Свиридов, директор Эрмитажа Борис Борисович Пиотровский, учёные Борис Рыбаков, Дмитрий Лихачёв, Михаил Миллионщиков, Юрий Келдыш, Евгений Велихов, писатели Вадим Кожинов, Пётр Палиевский, Дмитрий Жуков, Владимир Солоухин и многие другие известные и достойные люди. Организация была многочисленной – в период её максимального расцвета в неё входило до 10 миллионов человек! По свидетельству его участников тех лет, на собраниях, особенно в первые годы, у энтузиастов горели глаза – хотелось что-то сделать. За годы существование ВООПИК было сделано немало и для создания музея-заповедника «Спасское Лутовиново», и для строительства музеев деревянного зодчества – в селе Хохловка Пермской области, «Малые Корелы» в Архангельске, «Витославлицы» в Великом Новгороде, в Суздале, «Ангарская деревня» в Братске.
При участии ВООПИК были созданы военно-исторические памятники «Прохоровское поле» в Белгородской области, Государственный военно-исторический музей-заповедник Сталинградской битвы на Мамаевом кургане в Волгограде, Музей-заповедник партизанской славы в Кистнянском лесу Брянской области, в конце 60‑х – 70‑х годах была проведена реставрация памятников «Золотого кольца», Пскова, Новгорода, Кижей, усадеб русских писателей – Л. Н. Толстого (Ясная Поляна), А. С. Пушкина (Михайловское и Болдино), Н. А. Некрасова (Карабиха), М. Ю. Лермонтова (Тарханы). Был установлен прямой контакт Общества с Московской Патриархией. Особой ценностью в деятельности ВООПИК стало участие общества в восстановлении храмов и святынь Русской Православной Церкви, например, Успенского собора во Владимире. Общество сумело привлечь средства (тогда это были личные пожертвования граждан на реставрацию таких архитектурных церковных ансамблей, как Троице-Сергиева Лавра, Валаамский Спасо-Преображенский, Соловецкий, Иосифо-Волоцкий, Новоиерусалимский, Кирилло-Белозерский, Ферапонтов монастыри и другие храмы – всего 128 объектов). ВООПИК финансировало несколько крупных археологических экспедиций в Новгородскую и Рязанскую области, были созданы охранные зоны в Коломенском и в Пушкинских горах, а также составлен список из 115 городов, в которых сохранились памятники, имеющие национальное значение. Действие этого документа и программы помогло сохранить на местах множество памятников, на которые в наше время кто-то предприимчивый уже положил глаз. ВООПИК занимался и до сих пор занимается издательской деятельностью, в течение многих лет выходил альманах «Памятники Отечества», посвящённый сохранению культурно-исторического наследия страны. Несмотря на снижение объёмов финансирования, ВООПИК продолжал действовать и в 90‑е годы, большей частью в Москве, и благодаря инициативам этого общества был восстановлен Казанский собор на Красной площади, удалось отменить строительство в Нескучном саду. Когда в 90‑е годы незадачливые реформаторы хотели снять с финансирования из госбюджета многие памятники и музеи, ВООПИК сумел добиться отказа от этой разрушительной затеи. Большая работа идёт и в последние годы, и можно надеется, что ВООПИК ещё скажет своё слово в деле сохранения исторической памяти в её зримых, а порой и в незримых формах.
В 90‑е годы, после крушения СССР, политика молодого российского государства в отношении советского прошлого была, мягко говоря, очень спорной. Это было время, когда наше прошлое демонизировалось, а восхвалялось лишь чужое (американское и европейское) прошлое и настоящее – и будущее, которое обещали нам построить. На читателя, телезрителя, молодое поколение обрушилась лавина разоблачений и негативной информации, в которой историческая правда, чаще всего трагическая, предносилась в гротескной, оскорбительной для всех верящих в советские ценности форме, причём эта правда смешивалась с огромным количеством искажений. Об этом много писали серьёзные эксперты, и нет необходимости повторять их аналитику, разоблачающую эти фальсификации, к сожалению, очень часто представляющие собой наши внутренние «разоблачения», а не только западные, заказные работы. Слишком сильны были страсти, слишком силён соблазн быть в первых рядах разоблачителей и таким образом войти в передовое сообщество… Потребовалось время, чтобы тон передач, книг, статей, фильмов, интервью на тему нашей истории стал более спокойным и объективным. У наших соседей на Украине этого не получилось. «Войны памяти», волны которых достигли украинской земли, постепенно захлестнули пространство Незалежной. Интенсивность их такова, что с недавних пор там запрещены упоминания 80 именитых деятелей России, включая Ломоносова, Жуковского, Лермонтова, Белинского, Бунина, Тургенева, Глинки, Мусоргского, Сурикова, декабристов, Пушкина, Ивана Сусанина.
Сравним, как помнила дореволюционная Россия подвиг Сусанина, ценой жизни спасшего будущего царя – молодого Михаила Романова – от преследовавших его поляков и тем сохранившего будущую династию и государство от гибели. Михаил Романов, узнавший об этом, освободил навсегда потомков Сусанина от всех налогов и повинностей. Позднее привилегии потомков Сусанина подтвердили цари Пётр I, императрица Анна Иоанновна и Анна Леопольдовна – правительница-регент Российской империи, которая правила Россией чуть больше года.
В XIX веке Осип Комиссаров, выходец из села Молвитино (ныне Сусанино), расположенного в нескольких верстах от места подвига русского героя, случайно спас императора Александра II от выстрела революционера Дмитрия Каракозова, толкнув его за секунду от выстрела. Александр отблагодарил Комиссарова и его односельчан с большой щедростью – он произвёл крестьянина в дворяне, пожаловал ему имение в Полтавской волости, принял его ко двору.
В дальнейшем династия Романовых покровительствовала сёлам Молвитинской волости, помогла организовать там постоянные ярмарки, поддерживала купеческие роды Чичагиных и Сутягиных, которые благодаря такому покровительству построили и открыли на селе православные и старообрядческие храмы, мужское и женское училища, земскую больницу, аптеку, публичную библиотеку.
Возвращаясь к современной России, заметим, что и сегодня наша склонность к крайностям в оценках прошлого даёт о себе знать, и сторонники радикальных оценок многочисленны и заметны. Если в отношении Великой Отечественной войны и народный, и академический консенсус более или менее был достигнут, то более ранний период истории до сих пор вызывает горячие дискуссии. Об этом можно судить хотя бы по противоречивой реакции общества и экспертов на недавний сериал А. Кончаловского «Хроники русской революции». Спор чаще идёт об основных событиях XX века, определивших путь нашей страны, – о роли последнего русского царя, революции, главных исторических фигурах страны – Ленине и Сталине, о «красных» и «белых», о том, кто виноват и почему произошла катастрофа. И едва ли этот спор быстро закончится, тем более что пока страна не достигла впечатляющих успехов, хотя и пытается это сделать.
Сегодня, когда коллективный Запад ведёт с нами полноценную войну (пока ещё с помощью дипломатических, экономических и информационных методов, а на Украине эти методы переросли в военные), сохранение исторической памяти становится условием выживания страны. В новой редакции Стратегии национальной безопасности страны (2021) сказано, как пишет В. Г. Кикнадзе: «Сохранение исторического наследия отнесено к национальным интересам, а защита исторической памяти – к стратегическим национальным приоритетам РФ». Каждая страна обладает уникальной историей, в которой есть особо значимые события, которыми она гордится. В России главным событием XX века является Великая Отечественная война.
Складывающаяся в современной России самостоятельная национальная школа исторической памяти делает особую ставку на освещение и осмысление уроков войны. Эта школа основывается на том, что одним из самых важных направлений сохранения исторической памяти является память о нашей Победе в Великой Отечественной – одном из главных факторов единства народа. В отличие от главных исторических событий, объединяющих народы других стран, произошедших давно (День независимости в США связан с событиями 1776 года, падение Бастилии во Франции произошло в 1789 году – сегодня празднование годовщин этих событий превратилось в карнавалы и ярмарки), в России ещё живы ветераны, бравшие Берлин и участвовавшие в параде на Красной площади 1945 года. Не только государство, но и сам народ понимает, как важно сохранить эту память, постоянно подвергающуюся мощным атакам, усилившимся в последнее время. И здесь важно не только повторение очевидных фактов, но и их интерпретация, которая очень часто бывает фальшивой, фейковой, лживой, в чём, надо признать, наши противники преуспели.
Нас обвиняют в нескольких вещах. Первое обвинение заключается в том, что мы якобы соучастники развязывания Второй мировой войны 1939–1945 годов. И что СССР, правопреемником которого является Россия, несёт равную с Германией ответственность за начало войны. Запад игнорирует историческую правду и здравый смысл, замалчивая свою огромную роль в сотрудничестве с нацизмом (Мюнхенский сговор, аншлюс Австрии, постоянные визиты глав европейских государств в Германию и контакт их руководителей с высокопоставленными нацистами).
Второе обвинение заключалось в том, что Сталин готовил упреждающий удар по Германии, и Гитлеру ничего не оставалось, как ударить по СССР первым: эту точку зрения отстаивал в своей книги шпион-перебежчик Виктор Суворов (Резун). Между тем хорошо известно, что Сталин, понимая наше военно-техническое отставание, наоборот хотел максимально отодвинуть сроки войны. Для этого и был заключён Пакт Молотова–Риббентропа. Обвинение несостоятельно, поскольку этот Пакт не означал никакого сотрудничества с фашизмом, а просто позволил нам выиграть два года, оттянуть начало войны с превосходящим нас по силам противником. При этом СССР вёл огромную дипломатическую работу, пытаясь остановить Гитлера, но Запад не хотел видеть эти усилия. Российская наука многократно опровергала этот довод, пользуясь историческими документами и приводя конкретные факты, но западные политики игнорируют правду.
Третье обвинение заключается в отрицании общенародного сопротивления врагу и представлении всего дела так, будто бы компартия защищала свой тоталитарный режим, а другие республики и народы были по большей части коллаборационистами, мечтали освободиться от подчинения тоталитарной системе и уйти на свободный Запад или выбрать националистический путь развития. СССР же, якобы мстя за это свободолюбие, затеял процесс депортации народов. Безусловно, депортация – трагический эпизод в истории России, и она принесла этим народам огромные страдания, но в кровавой военной мясорубке эти действия тоже имели свою суровую логику. К подобным мерам прибегают во время войн многие государства, в том числе лидер «свободного мира» – США, которые в 1941 году не стали церемониться с американцами, имевшими японские корни, и во избежание бунтов посадили около 100 тысяч собственных граждан в тюрьмы, где они просидели и проработали в трудовых лагерях четыре военных года. Трагизм ситуации заключался в том, что фашисты забрасывали в кавказские республики целые бригады диверсантов, которые должны были соединиться с недовольными слоями населения, поднять там восстание и отделить эти нефтеносные регионы от СССР. Недовольные находились, банды действительно организовывались, местная власть с ними не справлялась и не нашла другого выхода, как выселить почти всех, не особенно разбирая, кто прав, кто виноват. Причём в дальнейшем руководители подобных бандитов и сепаратистов объявлялись Западом героями и борцами за свободу, как было с Бандерой и Шухевичем.
Четвёртое обвинение заключалось в том, чтобы максимально обесценить Победу. Для этого фальсификаторы преувеличивали наши потери в начале войны, объявляли наших командиров (того же маршала Жукова) «мясниками», наши успехи объясняли поставками по ленд-лизу, роль которого возносили до небес.
Цель этих фальсификаций состоит в том, чтобы поколебать мировоззрение жителей России, особенно молодёжи, внушив ей мысли о преступности советского режима и ошибочности взглядов преемника СССР – сегодняшнего руководства страны, лишить Россию и её вооружённых сил статуса Освободителя Европы и всего человечества от «коричневой чумы», а в конечном счёте – наложить на неё репарации за «вред», который мы, с точки зрения фальсификаторов, причинили странам Европы.
Руководство России находит эту проблему настолько важной, что приняло программу противостояния этим фальсификациям и сохранения исторической памяти. Наш президент Владимир Владимирович Путин сказал на Международном форуме, что «в России за последние годы принято более 10 федеральных законов по историко-мемориальной тематике». Для реализации этих программ создана специальная структура – Национальный центр исторической памяти при Президенте Российской Федерации – в целях сохранения и защиты традиционных российских духовно-нравственных ценностей, культуры и исторической памяти, а также реализации общественно значимых проектов и инициатив. Центр, возглавляемый историком, специалистом в области истории российской государственности Еленой Петровной Малышевой, ведёт огромную работу и объединяет действия историков, экспертов в сфере гуманитарных знаний, преподавателей вузов, представителей власти, активистов‑общественников и молодёжных движений.
Продолжение следует
Сергей КЛЮЧНИКОВ
Источник: НиР № 12, 2025