Имя Олега Кошевого, одного из руководителей подпольной комсомольской антифашистской организации, действовавшей в годы Великой Отечественной войны
в оккупированном Краснодоне, большинству читателей, вероятно, знакомо по роману Александра Фадеева «Молодая гвардия» (1946), в советские годы входившему в школьную программу. Но книга – это художественное произведение. А вот каким был этот юноша, посмертно удостоенный звания Героя Советского Союза, на самом деле? Тем более в июне этого года ему исполнилось бы 100 лет, а он не дожил даже до 17…
Пионер, спортсмен, отличник…
Олег появился на свет 8 июня 1926 года в городе Прилуки Черниговской области (Украина). Есть версия, что его предки по отцу принадлежали к запорожским казакам и служили самому Петру Великому. В 1932 году семья переехала в Полтаву, где мальчик пошёл в первый класс школы, а затем в Ржищев. Факт, который в советское время нигде не упоминался: когда Олежке было 11 лет, его мать, Елена Николаевна Кошевая, оставила мужа и сына и уехала в другой город, где вскоре вновь вышла замуж.
Ребёнок остался жить с отцом, Василием Федосеевичем Кошевым, в прошлом участником советско-финской войны, и бабушкой по матери, Верой Васильевной Коростылёвой. Из Ржищева они переехали в Антрацит Ворошиловградской области. В начале 1940 года отчим Олега тяжело заболел и вскоре скончался. Елена Николаевна приняла решение перебраться в Краснодон, где проживал её родной брат, Николай Николаевич Коростылёв, геолог по профессии. Какое-то время спустя к ней приехали мать и сын.
В 1940 году 14‑летний Олег пошёл в местную среднюю школу № 1 имени Максима Горького. Его близкими друзьями стали Георгий Арутюнянц, Иван Земнухов и Валерия Борц, которые позднее тоже вступят в «Молодую гвардию».
Олег учился хорошо, мечтал стать инженером. Он помогал отстающим в учёбе, сдал норматив для получения значка «Ворошиловский стрелок» и даже трудился спасателем. Вместе с Ваней Земнуховым редактировал общешкольную стенгазету, занимался в литературном кружке, выступал в художественной самодеятельности. Его стихи и рассказы часто печатались в школьном альманахе «Юность». Подросток много читал, его любимыми авторами были Джордж Байрон, Джек Лондон, Алексей Толстой, Максим Горький, Николай Островский. Одним словом, являлся образцовым пионером и школьником. Это подтверждали все – и родные, и учителя, и бывшие одноклассники. А может, о недостатках просто не хотелось говорить – ведь не это было главным в биографии будущего героя.
«Всю жизнь отдам за родину свою…»
В шахтерском городе семья встретила войну. В 1941 году Олег окончил девятый класс, а осенью разнеслась весть о том, что немцы подходят к Ростову. Краснодонские учреждения начали эвакуировать. Дядю Олега, Николая Коростылёва, направили на спецработы в станицу Верхнекурноярскую. Олег упросил мать отпустить его туда же. На спецработах он пробыл два месяца, затем вернулся домой и возобновил школьные занятия. С одноклассниками они собирали урожай на колхозных полях, помогали раненым бойцам в госпитале. Олег даже начал выпускать для них сатирическую газету «Крокодил».
2 марта 1942 года его торжественно приняли в комсомол. Юноша мечтал защищать родину, изучал боевое оружие, внимательно следил за сводками с фронтов и оформлял для школы «молнии» с последними новостями.
20 июля того же года Краснодон заняли немецкие войска. Незадолго до этого, 16 июля, Олег с дядей Николаем попытались эвакуироваться из города (матери Олега пришлось остаться с бабушкой, заболевшей брюшным тифом), но из-за плохого транспортного сообщения сумели добраться только до Новочеркасска и вынуждены были повернуть назад. По пути Кошевой стал свидетелем многочисленных зверств захватчиков над мирными жителями. «На его глазах происходила расправа немецкого солдата над советской женщиной, – рассказывала Елена Николаевна Кошевая. – Немецкий солдат хотел ограбить эту женщину, но она оказала сопротивление. Тогда немец расстрелял женщину, а её грудного ребёнка, схватив за ноги, ударил головой о мостовую и затем труп ребёнка переехал мотоциклом».
В Краснодоне уже вовсю хозяйничали оккупанты. Немцы сразу же арестовали местных коммунистов и беспартийных активистов, отказавшихся работать на «новую власть». Все они погибли мучительной смертью – их заживо закопали в землю в городском парке.
У Кошевых в доме на Садовой остановился немецкий генерал с обслугой, выселив хозяев в летнюю кухню. «Невесёлой вышла моя встреча с Олегом, – вспоминала Елена Николаевна. – Он был хмурый, почерневший от горя. На лице его уже не появлялось улыбки, он ходил из угла в угол, угнетённый и молчаливый, не знал, к чему приложить руки. То, что делалось вокруг, уже не поражало, а страшным гневом давило душу сына».
Это отразилось в стихотворении, которое Олег назвал «Жизнь за Родину»:
Мне тяжело! Куда только ни глянь,
Везде я вижу гитлеровскую дрянь.
Везде ненавистная форма предо мной,
Эсэсовский значок с мёртвой головой.
Я решил, что жить так невозможно,
Смотреть на муки и самому страдать,
Надо скорей, пока ещё не поздно,
В тылу врага врага уничтожать!
Я так решил, и это я исполню!
Всю жизнь отдам за Родину свою.
За наш народ, за нашу дорогую
Прекрасную Советскую Страну!
Может показаться странным, что 16‑летний парень говорил лозунгами. Но давайте поставим себя на его место. Вокруг были враги, оккупанты. И вряд ли у политически грамотного юноши, к тому же видевшего, что творили фашисты с местным населением, имелись иллюзии по поводу судьбы советского народа в случае победы немцев. Нет, вовсе не пиво баварское пить предстояло его соотечественникам. У нацистов уже существовал план – сколько процентов других народов оставить в живых, а сколько уничтожить. И этих оставленных в живых участь ждала только одна – рабство. Или рабство, или смерть…
Кашук и другие
В августе 1942‑го из числа местных комсомольских активистов стали создаваться подпольные антифашистские группы, из которых впоследствии сформировалась организация «Молодая гвардия». Не стоит думать, что она возникла стихийно. Молодыми подпольщиками руководили опытные взрослые коммунисты – Филипп Лютиков, Николай Бараков, Мария Дымченко, Степан Яковлев, Налина Соколова, Даниил Выставкин и Герасим Винокуров. Они координировали деятельность организации, ставили перед комсомольцами задачи, давали им советы.
Руководителем «Молодой гвардии» назначили Ивана Туркенича, 23-летнего фронтовика, который после ранения и пленения сбежал и пробрался в оккупированный Краснодон.
В ноябре 1942 года в организацию вступил шестнадцатилетний Олег. В разное время туда пришли также его друзья – Иван Земнухов, Сергей Тюленин, Виктор Третьякевич, Василий Левашов, Ульяна Громова, Любовь Шевцова. К середине декабря «Молодая гвардия» насчитывала уже около 100 человек, большинству из которых было от 14 до 19 лет. Кошевой вошёл в состав её штаба и был избран секретарём комитета комсомола.
Мать Кошевого вспоминала: «Олег стал известен среди своих друзей и новых товарищей по оружию под псевдонимом Кашук… Олег являлся активным членом отряда, он был избран комиссаром этого отряда, и одновременно ему было поручено во время оккупации проводить вербовку молодёжи в комсомол».
Подпольщики собирались в мазанке Третьякевичей, затем в доме Кошевых. В начале декабря перебрались в клуб имени М. Горького, где под видом художественной самодеятельности вели свою работу.
Юноши и девушки слушали по радио сводки новостей «Совинформбюро». На основе полученной информации они составляли тексты для листовок, которые печатали в подпольной типографии, а затем тайно расклеивали и распространяли по городу – в кинотеатрах, клубах, на базарах. Листовки висели даже на здании полиции. В ночь с 6 на 7 ноября члены организации вывесили на зданиях школы, больницы, бывшего райпотребсоюза и на самом высоком дереве в городском парке красные флаги в честь годовщины Октябрьской революции…
Помимо этого, комсомольцы участвовали в боевых операциях: собирали оружие, устраивали диверсии, освобождали военнопленных, сжигали немецкий транспорт.
В задачи Кошевого входило поддерживать связь с подпольными группами в окрестностях Краснодона и давать им задания от имени штаба. Например, молодогвардейцы устраивались на работу в различные учреждения, которыми управляли оккупанты, и всяческими способами подрывали их работу. Сергей Левашов, работая шофёром в гараже, вывел из строя три машины. Юрий Виценовский устроил несколько аварий на шахте. В ночь с 5 на 6 декабря Сергей Тюленин, Виктор Лукьянченко и Любовь Шевцова подожгли биржу труда. Сгорели все документы, в том числе списки жителей, которых собирались угнать в фашистскую Германию. Их было около 2000 человек.
Е. Н. Кошевая вспоминает слова сына: «Тяжело и обидно смотреть, как немцы топчут нашу землю. Сидеть и бездействовать, выжидать, прятаться за чужой спиной позорно. Надо жить так, чтобы всегда можно было смело держать ответ перед Родиной, перед своей совестью».
Он и его друзья так и жили. Ещё отрывок из воспоминаний Елены Николаевны: «Олег мне как-то, разговаривая со мной, сказал, что нам, мамунька, дано задание, мне надо убить Сулековского, начальника полиции и одного офицера из жандармерии, а Ване Земнухову – главного инженера дирекциона Андреева, Тюленеву Серёже – с Изваринской группы одного жандарма и пом. начальника полиции Захарова, Третьякевичу Вите – директора дирекциона немца Швейду и ещё какого-то немца. Я всё время просила, чтобы все ребята были осторожны, и Олег обещал. В начале октября Олег и Серёжа Тюленев пришли к нам на квартиру и сказали, что они идут под Изварино за тёрном на целый день, и ушли. К вечеру пришли домой и не принесли ни одной ягоды, сказали, что кто-то вырвал. Потом через несколько дней пришёл Серёжа, начал говорить, а потом начал смеяться и говорить, что мы за тёрном не ходили, это мы вас тогда обманули, мы в тот день под Извариным порезали телефонные и телеграфные провода и подпалили две копны с сеном. Вот фрицам будет теперь работа, будут долго чинить. Олегу удалось достать много аммоналу, а у Оли Иванцовой были мины, и кто-то из ребят, не знаю точно, заминировал поле, где румыны прогоняли овец, и 500 овец были уничтожены».
«Не дурак и не хочу им быть!»
1 января 1943 года полиция Краснодона задержала руководство клуба имени Горького. Далее пошли массовые аресты молодогвардейцев. Были также взяты группы Лютикова и Баракова. Считается, что организацию раскрыли благодаря доносчикам. Называли имена следователя местной полиции Михаила Кулешова, начальника шахты № 1‑бис и тайного осведомителя полиции Василия Громова, его пасынка Геннадия Почепцова, а также Виктора Третьякевича (выведенного в романе Фадеева под именем Евгения Стаховича), который, однако, позднее был реабилитирован. По другой версии, на местном рынке полицаи задержали двенадцатилетнего мальчика, который продавал сигареты. Его обвинили в воровстве, но он сознался, что сигареты ему дали Евгений Мошков и Виктор Третьякевич после того как он случайно стал свидетелем ограбления молодогвардейцами немецкого конвоя.
Что касается Третьякевича, то его оговорил полицай Михаил Кулешов. Во время судебного процесса над пособниками фашистов он заявил, что Виктор (казнённый немцами 15 января) не выдержал пыток и сдал своих товарищей. Дальнейшее расследование показало, что это была неправда.
Штаб велел всем молодогвардейцам покинуть город и небольшими группами продвигаться к линии фронта. Олег шёл с несколькими товарищами – Сергеем Тюлениным, Ниной и Ольгой Иванцовыми и Валерией Борц. Однако они так и не смогли перейти линию фронта. Поздним вечером 11 января Кошевой вернулся в Краснодон. Но даже не смог зайти в собственный дом, так как его ждала полицейская засада. Юноша переночевал у соседки, а на следующий день, переодетый матерью в женское платье, отправился в соседний Боково‑Антрацит. На железнодорожной станции Картушино подростка задержали полевые жандармы: при обыске на блокпосту у него нашли пистолет, печать «Молодой гвардии», чистые бланки временных комсомольских удостоверений с надписью: «Смерть немецким оккупантам!» и зашитый в одежду комсомольский билет.
Олега не знали в лицо, он вполне мог бы избежать разоблачения. Но совершил непростительную для разведчика-нелегала ошибку – согласно требованиям конспирации, он должен был избавиться от документов, но не сделал этого.
Юношу доставили сначала в отделение полиции. По словам оставшихся в живых заключённых, находившихся там в одно время с Кошевым, начальник полиции, местный житель по фамилии Орлов, спросил его: мол, ты парень красивый и умный, зачем в эту организацию пошёл? Тот ответил: «Я не дурак и не хочу им быть, всё равно нас больше, и победа будет за нами!» Тогда Орлов поинтересовался, что заставило Олега вступить в «Молодую гвардию». Ответ был: «Любовь к Родине! Мы не привыкли жить на коленях, лучше умрём стоя!»
После этого Кошевого отвезли в окружное отделение жандармерии в городе Ровеньки. Жандармерия располагалась в здании бывшей городской больницы. Его обнесли колючей проволокой, вывесили на воротах флаг со свастикой, поставили часовых. Тех, кто сюда попадал, подвергали всяческим издевательствам. Например, запрягали в брички вместо лошадей и заставляли возить тяжёлые камни. Избивали палками и железными прутьями. Заключённым давали в день всего по сто граммов хлеба и миску какой-нибудь баланды. Выставляли их полураздетыми на мороз.
Вот свидетельство, оставленное С. В. Каралкиным, сидевшим в одной камере с молодогвардейцами: «6 февраля 1943 года в нашу камеру втолкнули 14 человек молодых людей, среди которых была девушка Люба Шевцова и Олег Кошевой. Мы скоро познакомились и узнали, что это молодогвардейцы из Краснодона. На пришедших было страшно смотреть. Все они были сильно избиты.
Один светлокудрый юноша, сплевывая кровь и глядя на нас, с трудом проговорил:
– Вот как они разукрасили нас.
Настала тишина. Над нашими головами раздавались гулкие шаги фрицев. Они что-то суетились.
– Гранат пару бы, – вдруг, нарушив тишину, с ненавистью в голосе проговорил другой молодогвардеец. Говоривший повернулся к нам. И было жутко смотреть на этого юношу, лицо которого носило страшные следы пыток, и его голова отливала серебром.
– Согласен, товарищ, – улыбнувшись, проговорил Олег Кошевой.
Обращаясь ко всем, он сказал: “Не вешать головы, товарищи. Смерти смотреть прямо в глаза. А ну-ка запоём любимую”. Люба первая звонким голосом затянула донбасскую “Через рощи шумные и поля зелёные”. Ей подтянули другие».
Кошевого, как и других молодогвардейцев, подвергали ужасным пыткам, в том числе раскалённым железом. Как и его товарищи, он не выдал врагам никакой информации ни о себе, ни об их организации, и был приговорён к расстрелу, состоявшемуся 9 февраля в Гремучем лесу. Из его соратников по «Молодой гвардии», находившихся вместе с ним в заключении, в живых остались всего несколько человек – Любовь Шевцова, Семён Остапенко, Дмитрий Огурцов и Виктор Субботин. Остальные погибли в гестаповских застенках. Идя на казнь, приговорённые пели песню «Замучен тяжёлой неволей».
Вот запись из протокола допроса Отто-Августа Древитца, сотрудника жандармерии города Ровеньки: «В конце января 1943 года я получил приказ от заместителя командира подразделения жандармерии Фромме приготовиться к казни арестованных. Во дворе я увидел полицейских, которые охраняли девятерых граждан, среди которых был также и опознанный Олег Кошевой. Мы повели по приказу Фромме приговорённых к смерти к месту казни в городской парк в Ровеньках. Мы поставили заключённых на краю вырытой заранее в парке большой ямы и расстреляли всех по приказу Фромме. Тогда я заметил, что Кошевой ещё остался жив, был только ранен, я подошёл к нему ближе и выстрелил ему прямо в голову. Когда я застрелил Кошевого, я возвращался с другими жандармами, которые участвовали в казни, обратно в казарму. К месту казни послали несколько полицейских, с тем, чтобы они зарыли трупы».
Странно, почему гитлеровский палач упоминает «конец января». Впрочем, он мог неточно запомнить дату казни. Тем более в январе 1943 года был казнён 71 подпольщик. Их тела сбросили в 58‑метровый шурф краснодонской шахты № 5.
Казни состоялись 15, 16 и 31 января. Часть осуждённых расстреляли, а часть сбросили в шахту живыми. Сорок девять из них принадлежали к «Молодой гвардии», остальные 22 являлись членами местной подпольной партийной организации. В их числе оказались Виктор Третьякевич, Евгений Мошков, Иван Земнухов, Ульяна Громова, Сергей Тюленин, Лидия Андросова, Сергей Левашов и многие другие. Вслед за людьми каратели скинули в шурф шахтёрские тележки и несколько гранат. Когда тела впоследствии извлекли из шахты, они хранили следы ужасных пыток. Так, Ульяне Громовой сломали руку и рёбра, отрезали грудь и вырезали на спине пятиконечную звезду…
«Мы отомстим за него!»
Всего через пять дней после казни Олега Кошевого с товарищами окрестности Краснодона были освобождены от немецко-фашистских захватчиков в ходе Ворошиловградской наступательной операции. Елена Николаевна до сих пор ничего не знала о судьбе сына и, услышав, что в Ровеньках будут раскапывать захоронения казнённых, решила отправиться туда. Было это уже 18 марта. Кошевую сопровождали сёстры Иванцовы – Нина и Оля. Тела на холоде хорошо сохранились. Мёртвого сына мать узнала по рубашке. Его волосы были полностью седыми, один глаз выколот, на щеке – запёкшаяся рана…
Когда Елена Николаевна с двумя девушками везла на санках заготовленный гроб с телом Олега к госпиталю в центре Ровеньков, как было велено, их догнала колонна красноармейцев.
Один из солдат окликнул:
– Кого везёшь, мать?
– Сына, – ответила женщина.
Солдат подошёл к санкам, отодвинул крышку гроба, посмотрел внутрь и медленно снял с головы ушанку.
– Совсем молодой… Но верь – мы отомстим за него. За всех отомстим, – отчеканил он и пустился догонять своих.
20 марта останки Олега Кошевого и других молодогвардейцев захоронили в братской могиле, вырытой в сквере на центральной площади в Ровеньках (впоследствии его переименовали в сквер «Молодой гвардии»).
Первая публикация о подвигах и мученической смерти молодогвардейцев появилась во фронтовой газете «Сын отечества» от 18 апреля 1943 года. Затем последовали статьи в газетах «Социалистическая родина» и «Ворошиловградская правда». После этого в Краснодон направили специальную государственную комиссию ЦК ВЛКСМ для сбора материалов о деятельности «Молодой гвардии».
13 сентября того же года Указом Президиума Верховного Совета СССР члену подпольной комсомольской организации «Молодая гвардия» Олегу Васильевичу Кошевому посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Такого же звания удостоились Иван Земнухов, Сергей Тюленин, Ульяна Громова и Любовь Шевцова. Ивану Туркеничу, который избежал ареста, вернулся на фронт и погиб в 1944 году во время освобождения Польши, оно было присвоено в 1990‑м. В 2022‑м Героем Советского Союза посмертно стал и Виктор Третьякевич, с которого сняли ложные обвинения в предательстве.
Отец Олега Василий Кошевой, вернувшись с фронта, устроился главным бухгалтером на краснодонскую шахту № 21, которая со временем стала носить имя его сына. Мать, Елена Николаевна, трудилась заведующей детским садом. Она участвовала в различных мероприятиях, посвящённых памяти молодогвардейцев, организовала в Краснодоне музей «Молодой гвардии», написала биографическую книгу «Повесть о сыне» (1943), избиралась депутатом Ворошиловградского областного совета.
Человек и танкер
Именем Олега Кошевого были названы улицы, школы и другие объекты в разных городах СССР. В 1953 году его имя присвоили серии танкеров, разработанных для Каспийского моря. В конце 1970‑х вышла усовершенствованная серия «Олег Кошевой‑2».
Бесспорно, судьба Олега Кошевого и других молодогвардейцев послужила целям советской пропаганды. Но ведь они были на самом деле, эти мальчишки и девчонки, имевшие ещё мало жизненного опыта и потому порой совершавшие ошибки. Ведь они могли просто отсиживаться дома с родителями или даже покорно принять свою участь быть угнанными в Германию. Однако вместо этого тайно печатали листовки, совершали поджоги, смело нападали на фашистские конвои… Наверное, в этом и заключается истинный патриотизм – доказывать свою любовь к родине не на словах, а на деле. Доказывать, даже не сознавая этого. Не помышляя о том, что это может быть опасно.
А могла ли такая организация появиться в наши дни? Но ведь и сегодня в России есть молодые люди, которые добровольно встают на защиту своего народа, языка, традиций. Которые готовы для этого брать в руки оружие. Возьмём хотя бы жителей Донбасса. И кто знает, не появятся ли в ближайшее время новые Олеги Кошевые, о которых мы будем помнить ещё многие десятилетия?..
Источник: НИР №7, 2026
Ирина ШЛИОНСКАЯ