Логика «заговора» глобалистов

В июне 2025 года во время пленарного заседания саммита БРИКС в Рио-де-Жанейро наш президент, обращаясь к участникам встречи

на высшем уровне, в частности сказал: «Мы все видим, что в мире происходят кардинальные изменения. Всё свидетельствует о том, что модель либеральной глобализации изживает себя». Напомним также, что Владимир Владимирович Путин неоднократно говорил о неизбежности создания многополярного мира, а также обвинял западные страны в «однополярности» и гегемонии. Так, в декабре 2023 года на форуме «Россия зовёт!» он заявил, что необратимые изменения в системе международных экономических отношений приведут к смене глобализации на многополярную модель. Более того, подчеркнул президент: «Попытки стран Запада помешать становлению справедливого многополярного миропорядка, сохранить выгодную только им одним модель глобализации привели к существенной дестабилизации обстановки в мире, к резкому нарастанию угроз безопасности на региональном и глобальном уровне». Действительно, на наших глазах сейчас разворачиваются как локальные, а порой и региональные боевые действия, так и не менее разрушительные по последствиям экономические войны, которые идут между глобализаторами и сторонниками суверенного развития своих стран. Более того, исподволь ведётся работа по разрушению традиционных ценностей, самобытных культур, нормальных человеческих взаимоотношений… Попробуем разобраться в природе глобализма как идеологии и её взаимосвязи с мондиализмом, а также в концепциях заговоров в мировой политике и экономике, которые до недавнего времени считались всего лишь досужими выдумками конспирологов.

1

Определимся с понятиями. Для начала разделим глобализм и глобализацию. Сразу скажем, что различные социально-политические школы и направления имеют свою трактовку этих терминов. Для одних глобализм является сформировавшейся и самостоятельной идеологической системой, которая оформляет результаты глобализации как естественный процесс развития цивилизации в сфере экономики, информационных сетей, промышленных и иных стандартов, в том числе и поведенческих модусов. Для других глобализм – это всего лишь другое название колониализма и империализма, пропагандистский выверт, их оправдывающий. И, наконец, есть точка зрения на глобализм как на социальный паразитизм, не имеющий никаких внутренних сдерживающих механизмов. Отсюда и разнонаправленные и порой противоположные трактовки этого явления с точек зрения как оправданности и необходимости принятия этого явления, так и признания его злокачественности и необходимости противодействия ему.

В настоящее время в обыденном сознании глобализация рассматривается как состояние современной экономики, связанное с однополюсным развитием мира и навязыванием США собственной экономической и правовой политики мировому сообществу. Некоторые эксперты рассматривают глобализацию как исключительно современный феномен, основанный на стандартизации международной рыночной экономики, обусловленной продвижением новых технологий в политэкономической сфере. Но другие специалисты находят источники глобализма как идеологии, обеспечивающей объединение и стандартизацию мышления и поведения людей в историческом аспекте. Попросту, как в народе говорится, – всех стричь под одну гребёнку.

В этом смысле корни экспансионизма (то есть одного из механизмов глобализации) лежат в глубоком прошлом. Так, например, завоевательные походы Александра Македонского имели явно глобалистические цели, поскольку, с его точки зрения, несли эллинистическую культуру разобщённым народам: завоевание сопровождалось установлением одинакового экономического, политического и правового порядка, регулируемого из «центра». Очевидная цель подобной глобализации, разумеется, была в получении наибольшей экономической выгоды за счёт контроля над максимально большей территорией и населением. Отметим, что Александр в этом плане оказался плохим учеником Аристотеля, своего наставника, который полагал, что самодостаточным является государство, в котором достигнут баланс между численностью населения и размерами территории, поскольку государство с малочисленным населением на большой территории не сможет защитить его от внешних врагов. Государству же с чрезмерно большим населением трудно прокормиться, а «чрезмерно большое количество не допускает порядка», следовательно, невозможно будет учредить совершенное политическое устройство.

Аналогично можно рассматривать и экспансию Римской империи, а в более поздние времена – походы Чингисхана и его потомков. Хотя относительно движения монголов «к последнему морю» имеются самые различные трактовки, так как единственным преимуществом для завоевателей являлись лишь экономический аспект (дань) и политическое влияние на элиты (ярлык на княжение). Свой образ жизни они не навязывали.

Есть предположение, что существенное нарастание темпов глобализации напрямую связано с возникновением и развитием мировых религий, и в первую очередь христианства как одной из разновидностей глобальных идеологий. Это было связано с его большой притягательностью для представителей самых разных социальных групп, практически за несколько столетий оно в какой-то степени и объединило Европу общей идеологией. А вот в Средние века христианство уже полностью оформилось как глобализационный проект по его распространению во всём мире с использованием как военной силы (крестовые походы, а чуть позже, в эпоху Великих географических открытий, – захват колоний), для решения экономических проблем, связанных с захватом новых территорий, так и «мягкой» силы в виде миссионерства.

Приблизительно в эту же эпоху начинала своё движение в сторону глобализации такая мировая религия, как ислам. В XVI веке средиземноморский регион стал ареной особо острых столкновений между католической Европой с мусульманским Востоком. Но о том, как в мире продвигается исламизм – современная, созданная на базе ведущих религиозных идей и практик политическая и социальная идеология, призывающая распространить исламские законы и традиции на поведение всех исламских обществ, а затем и всего мира, – мы поговорим чуть позже или посвятим этой теме отдельную публикацию.

2

А пока вернёмся к либерально-рыночной версии глобализма, которую до недавнего времени считали окончательно победившей. Это «победа» была сформулирована в нашумевшей в своё время книге американского политолога Фрэнсиса Фукуямы «Конец истории и последний человек» (1992), в том же году переведённой и изданной у нас. За высоконаучными рассуждениями Фукуямы скрывались довольно-таки простые соображения, возникшие после распада СССР: наступил конец биполярного мира, на смену пришёл мир однополярный, в рамках которого США являются государством-гегемоном, а либеральная демократия – общепринятой формой политического устройства во всём мире. В свою очередь управляемая псевдорыночная экономика и общество потребления со временем станут буквально глобальными, то есть охватят весь земной шар, распространяя блага цивилизации в виде грамотности, гигиены и фастфуда.

В противоположность Фукуяме другой американский политолог Сэмюэл Хантингтон (1927–2008) в историко-философском трактате «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка» (1996) как бы опровергает концепцию «конца истории», полагая, что цивилизационные различия более устойчивы и глубоки, чем идеологические, и поэтому конфликты между цивилизациями будут труднее разрешимы. В концепции Хантингтона этнокультурное разделение цивилизаций это западная культура, латиноамериканская, православная, африканская, исламская, культура Индии (индуистская), буддийская, культура Китая (конфуцианская) и синтоистская культура Японии. Конфликты между этими цивилизациями, по его мнению, станут основной угрозой для глобальной стабильности в будущем, так как глобализация и модернизация не привели к унификации культур, а наоборот, усилили их различия и способствовали возрождению традиционных ценностей.

Хантингтон считает, что какая-то одна глобальная идеология не в состоянии стандартизировать многообразие мировых культур, так как с экономической точки зрения грандиозности замысла мешает не только недостаток человеческих сил и ресурсов, но и осознание народами своей культурной и религиозной идентичности, что может приводить к конфликтам. Следовательно, по Хантингтону, в будущем международные конфликты будут возникать не между государствами, а на стыках цивилизационных границ, в первую очередь из-за противоречий между Западом и Исламским миром, а также на растущем влиянии Китая. Обратите внимание на то, как актуально сейчас звучат эти слова, сказанные тридцать лет тому назад. Кстати, Хантингтон в 1996 году предположил три варианта российско-украинских отношений: первый, который он считал наименее вероятным, – прямой вооружённый конфликт между странами, второй – «раскол Украины по линии разлома на две части, восточная из которых войдёт в состав России», а оставшаяся независимой часть Украины «может стать жизнеспособной только при активной и серьёзной поддержке Запада, которая, в свою очередь, может быть оказана только в случае значительного ухудшения отношений между Россией и Западом, вплоть до уровня противостояния времён холодной войны». Тогда эти прогнозы казались фантастикой, сейчас возникает подозрение, что это были сценарии, которые разрабатывались в «мозговых центрах» глобализаторов. Впрочем, даже самые продуманные сценарии, проекты и планы в ситуации «тумана войны» (по выражению Клаузевица) идут наперекосяк в моменты геополитической турбулентности, когда очень трудно просчитать последствия «роли личности в истории» или групп лиц, связанных общими целями.

Что касается истоков современного глобализма, то одни исследователи полагают, что его концепция зародилась в 1940‑х годах и стала доминирующей идеологией в конце XX века. Другие возводят его аж к основателю классической политэкономии Адаму Смиту (1723–1790) и его трактату «Богатство народов» (1776), который лёг в основу экономического либерализма и концепции невмешательства государства в экономические процессы, а идеи Смита получили развитие в трудах Давида Рикардо и Карла Маркса. Как формулировал Смит: «Владелец акций обязательно является гражданином мира и не обязательно привязан к какой-либо конкретной стране. Он был бы склонен покинуть страну, в которой подвергся назойливой инквизиции, где обкладывают обременительным налогом, и перевёз бы свои акции в какую-нибудь другую страну, где он мог бы либо продолжать свой бизнес, либо наслаждаться своим состоянием более непринуждённо» (книга V, глава II, статья II). По трактовке Смита современным итальянским философом Диего Фузаро: «Деньги космополитичны именно потому, что для того, чтобы реализовать себя в “абсолютной” форме, они должны нейтрализовать национальные барьеры и насытить земной шар, сведя его к гладкой плоскости для всенаправленного перемещения потоков товаров и превращённых в товар людей, спекулятивного капитала и потребительских желаний».

3

Неудивительно, что в ХХ веке идеи Адама Смита были восприняты глобалистами как руководство к действию и нашли своё отражение в работах американского экономиста-неолиберала Милтона Фридмана (1912– 2006), нобелевского лауреата по экономике и виднейшего представителя известной Чикагской экономической школы, «выпускники» которой, кстати, приложили руку к трансформации российской экономики в то, чем она сейчас является. Не вдаваясь в детали, отметим, что Фридман пошёл дальше Смита, который считал, что индивидуальные стремления к прибыли в условиях свободного рынка способствуют общему благосостоянию, тогда как Фридман утверждал, что основным двигателем экономики является денежная масса и что центральные банки должны контролировать количество денег в экономике для поддержания стабильности. А что касается общего благосостояния, то по Фридману единственная цель бизнеса – приносить прибыль акционерам. В чём сходились Смит и Фридман – так это в концепции невмешательства государства в экономику (печально известная россиянам «невидимая рука рынка» гайдаровских реформ).

Мы упомянули 1940‑е годы как начало формирования концепции глобализма, потому что именно в это время термин global стал использоваться для описания попыток создания нового мирового порядка. Историки выяснили, что самое ранее использование этого понятия имело место в книге «Война за душу человека» (1943) немецкого публициста и общественного деятеля Эрнста Йекка, после прихода нацистов к власти эмигрировавшего в США. У Йекка речь шла о глобальных планах Гитлера по мировому господству. Термин получил распространение в публикациях на военную тему, в основном о тотальной войне в условиях технологического прогресса и возникновения глобального политического пространства, в котором оперировали противодействующие силы. А к концу 1940‑х годов в США сформировалась современная концепция глобализма, так как американские властные структуры разрабатывали политику, призванную сформировать «под себя» послевоенный мир. Для этого у них были основания, поскольку США тогда были самой экономически сильной державой и обладали самой мощной военной машиной, усиленной на тот момент монополией на ядерное оружие.

В 1948 году Джордж Кеннан, американский дипломат, политолог и историк, которого называют одним из главных «архитекторов Холодной войны», заявил: «У нас около 50 процентов мирового богатства, но всего 6,3 процента населения планеты. …Наша главная задача на ближайшее время – выработать модель отношений, которая позволит нам сохранить это неравенство». Стоит напомнить, что в 1946 году Кеннан замещал Аверелла Гарримана на посту посла США в Москве. В это время из Вашингтона приходит запрос от Госдепартамента и Министерства финансов проанализировать советские заявления по поводу различных международных финансовых институтов, возникших после войны, чтобы прояснить истинные цели и мотивы «советских вождей» в их послевоенной политике. Тогда в США отношение к СССР как к союзнику по антигитлеровской коалиции было довольно-таки благожелательным, и к пожеланиям Сталина относительно будущего мироустройства относились с пониманием.

Кеннан же в ответ на запрос отправляет огромную телеграмму из 8000 слов, в которой утверждал, что любые уступки Сталину лишь разожгут его аппетиты, поскольку советский диктатор уважает только силу, а «добрую волю» считает проявлением слабости. Кроме того, Кеннан считал, что по отношению к СССР надо проводить «политику сдерживания», не переводя её в фазу прямого столкновения, а война против СССР, полагал он, должна быть «холодной» – и в итоге советская система развалится сама, поскольку внутренние процессы, происходящие в ней, сделают её нежизнеспособной.

Короче говоря, телеграмма Кеннана оказала влияние на администрацию президента Трумэна, США взяли на себя роль сверхдержавы, а дальнейшие проекты типа «плана Маршалла» по экономическому восстановлению Западной Европы легли в основу глобализационных процессов. Стоит отметить, что миссия Кеннана явно была инспирирована каким-то кланом из «глубинного государства», если пользоваться современной терминологией, настроенного не на сотрудничество, а на противодействие. Ну а демонстративно возвестить начало «холодной войны» поручили Уинстону Черчиллю, который к этому времени был уже политическим трупом. Вот он в 1946 году в своей знаменитой речи в Вестминстерском колледже американского города Фултон и заявил о так называемом «железном занавесе». Но это уже отдельная тема…

Вскоре после окончания Второй мировой войны термин глобализация стал использоваться также для описания международных структур, таких как ООН, Варшавский договор, НАТО, Европейский союз и т.п. А в моменты потепления взаимоотношений между США и СССР западные политологи начали аккуратно продвигать идеи о конвергенции двух систем, о преимуществах политической и экономической интеграции стран в глобальном масштабе, что, в конечном итоге, привело к эрозии коммунистической идеологии, и без того изрядно расшатанной после хрущёвских авантюр и брежневского «застоя», о котором, впрочем, люди старшего поколения порой вспоминают с лёгкой ностальгией.

4

К концу ХХ века, когда усилилось экономическое и идеологическое давление на СССР, одновременно активизировались теоретики и апологеты глобализма. Причём в весьма его радикальном изводе – однополюсности (она же – однополярность). В их числе современные политологи выделяют американского журналиста Чарльза Краутхаммера (1950–2018), который был одним из ведущих «агитаторов и пропагандистов» движения неоконсерваторов и, в частности, придумал термин «Доктрина Рейгана». Напомним, что эта доктрина, изложенная в 1985 году в послании к конгрессу США, подразумевала стремление администрации президента Рональда Рейгана поддерживать движения, выступающие за свержение просоветских и прокоммунистических режимов в странах третьего мира, то есть в Азии, Африке и Центральной Америке. В своей публикации «Однополярный момент» (1990) Краутхаммер, которого называли одним из самых влиятельных комментаторов в стране, утверждал, что в новом мироустройстве США будет единственной супердержавой. В общем, он был рупором той части американской политической элиты, которая требовала сохранения за США статуса гегемона и мирового жандарма, прикрываясь словами о распространении демократии и прочих благ. Через двенадцать лет в статье «Снова однополярный момент» он уже называет вещи своим именами: «Новый односторонний подход прямо и беззастенчиво направлен на сохранение однополярности для поддержания непревзойдённого доминирования в обозримом будущем… Будущее однополярной эпохи зависит от тех, кто управляет Америкой, кто желает сохранить, увеличить и использовать однополярность для продвижения не только американских, но и глобальных целей, или будет ли Америка управляться теми, кто захочет отказаться от неё, либо обрекая однополярность на распад, при отступлении в Крепость Америку, либо пойдя по пути постепенного перехода власти к многосторонним учреждениям в качестве наследников американской гегемонии».

Таким же откровенным глобалистом и сторонником однополярности является и профессор Йельского университета Нуно Монтейро, который в 2014 году выпустил книгу «Теория однополярной политики». Монтейро, отстаивающий идеи первенства США, полагал, что международная система на тот момент являлась однополярной, и считал, что такой порядок, весьма вероятно, останется и в будущем. Характерна для его концепции уверенность, что «однополярность подчёркивает концентрацию военной силы в одном государстве, единственной великой державе. Она не требует преобладания экономической мощи». То есть опора на сохранение гегемонии в первую очередь должна делаться не на экономической, а на военной мощи. Судя по всему, урок СССР западным политологам пошёл не впрок.

Другим не менее известным апологетом однополюсности является профессор политики и международных отношений в Принстонском университете Джон Айкенберри. В своей книге «Либеральный Левиафан: причины, кризис и трансформация Американского мирового порядка» (2011) он предлагал США разделить свою власть с «широкой коалицией либеральных демократических государств», но при этом, безусловно, при ведущей американской роли. То есть однополярность по Айкенберии может состоять в передаче властных полномочий системе из нескольких государств или партнёрам через создание альянсов, таких как НАТО и т.п. Но в принципиальных вопросах, связанных с обеспечением национальных интересов, США всегда принимали и будут принимать решения без оглядки на партнёров. По всей видимости, при неудачном стечении обстоятельств такая политика должна была привести к разделению с партнёрами ответственности за провалы. Такие попытки мы сейчас наблюдаем в связи с американской авантюрой на Ближнем Востоке, но партнёры, не отказываясь от «пирогов и пышек», явно не спешат разделить «синяки и шишки».

В ряду таких деятелей называют также американского политолога, директора программы Азии Института исследований внешней политики Майкла Бекли. В книге «Непревзойдённая: почему Америка останется единственной сверхдержавой мира» (2018) он без ложной скромности заявляет: «Даже если Америка находится в упадке, а это не так, пройдут годы, если вообще это произойдёт, прежде чем будет оспорено её превосходство». Так же, как и Краутхаммер, он главный вызов для гегемонии США видит не во внешних угрозах, а во внутренних проблемах. Бекли уверен, что инвестиции в оборонные технологии и обучение создали для США непревзойдённую возможность демонстрировать глобально превосходящую военную мощь. В 2020 году в одном из интервью Бекли заявил: «К 2040 году Соединённые Штаты станут единственной страной в мире, которая, располагая крупным растущим рынком, будет обладать бюджетной способностью обеспечить себе глобальное военное присутствие. Одновременно с этим новые технологии сократят зависимость США от иностранной рабочей силы и ресурсов, а также поспособствуют переоснащению вооружённых сил новыми инструментами сдерживания территориальной экспансии своих мощных соперников». В другом интервью он обозвал Китай «колоссом на глиняных ногах». Знакомая риторика, не правда ли…

***

Что касается антиглобализма, то следует иметь в виду, что какой-то общей концепции, идеологии или теории не существует, хотя движение антиглобалистов как общественно-политическое явление весьма эффектно себя проявляет на международной арене в форме ярких и массовых акций протеста. Такие акции антиглобалисты, как правило, устраивают при каждом мало-мальски значимом мероприятии типа саммита, форума, конференции и т.п., которые имеют отношение к глобализации и организованы правительствами крупнейших мировых держав, чаще всего западных.

Стихийный характер таких акций обусловлен участием в них представителей в основном крайне «левых» движений, а именно троцкистов, анархистов, маоистов и т.д., а также порой примыкающих к ним экологических активистов. Иногда в протесты вовлекаются представители угнетённых этнических меньшинств или социальные, религиозные и иные группы, ущемлённые в современном миропорядке. По большей части такие протесты проходят под лозунгами против капитализма, колониализма и империализма. «Правые» антиглобалисты в основном являются представителями политических партий или движений, выступающих за патриотизм, традиционные ценности и против неконтролируемой миграции. В их число входят также принципиальные антикоммунисты и воздыхатели по «старому доброму» классическому капитализму.

Правые или левые движения взяты в кавычки, поскольку в современном мире эти термины часто применяются без привязки к конкретике. Но к таким «правым» относят и реально праворадикальные группировки, такие как Национал-демократическая партия Германии (недавно переименованная в «Родину»), Британская Национальная партия, Партия свободы Австрии и Национальный фронт во Франции, которые усматривают в глобализации угрозу для национальной идентичности и экономики на местном уровне. К этим маргинальным группировкам мы ещё вернёмся, когда затронем «теории заговора», а о вариантах теоретического обоснования антиглобализма как противодействия мондиализму – проекту по установлению мирового правительства (что порой путают с глобализацией) – и его вольных и невольных адептах поговорим в следующей публикации.

5

В предыдущей публикации мы говорили о том, что какой-то общей концепции, идеологии или теории антиглобализма не существует, несмотря на такое явление, как движение антиглобалистов, которое может проводить свои эффектные акции одновременно под разными флагами, представляя собой этакий идеологический винегрет. Тем не менее работы ряда историков, социологов и публицистов используются антиглобалистами самых различных направлений для формирования матрицы смыслов вокруг их деятельности.

Одной из самых значимых фигур в этом ряду является Иммануил Валлерстайн (1930–2019) – американский социолог и историк, который считается одним из идеологов движения антиглобалистов. В своё время его называли живым классиком макросоциологии – междисциплинарной области исследований, в которой объективными методами социальных наук изучаются механизмы и закономерности крупных и долговременных исторических процессов и явлений, в том числе и современных. К таким явлениям и процессам относятся происхождение, развитие, динамика, трансформации, взаимодействие, гибель обществ, государств, мировых систем и цивилизаций.

Среди множества трудов Валлерстайна выделяется его самая важная работа «Современная мир-система», которая выходила в четырёх томах с 1974 по 2011 год. В ней Валлерстайн опирался на Карла Маркса, у которого позаимствовал идею доминирования в глобальной политике экономических факторов над идеологическими, а также такие идеи, как разделение на две категории – капитал и труд. Из теории зависимости он позаимствовал ключевые понятия «центр» и «периферия». Напомним, что эта теория была разработана в конце 1960‑х годов, после Второй мировой войны, когда учёные пытались найти причину отставания Латинской Америки в развитии. Суть теории – это идея о том, что ресурсы перетекают с «периферии» бедных и эксплуатируемых государств в «центр» богатых государств, обогащая последние за счёт первых. Отметим, что название книги «The Modern World-System» сейчас переводится не как «Современная мир-система», а буквально «Мир-система Модерна». Дело в том, что Валлерстайн термином Модерн обозначал не только текущую, так сказать, современность, а возникшую в конце XV века европоцентристскую парадигму глобального развития.

Сейчас понятие Модерн в валлерстайновском смысле стало модным у социологов, политологов, историков и примкнувших к ним экспертов разных мастей. Наравне с понятием Постмодернизм, обозначающим течение в культуре второй половины XX – начала XXI века в философии, гуманитарных науках, искусстве и литературе, преимущественно в странах Европы и Северной Америки. В отличие от модернизма с его установкой на новизну, постмодернизм обращается к культурному наследию прошлого как объекту игрового освоения, иронического цитирования и ситуационного переосмысления, а также как к источнику стилизации и бессистемного комбинирования его форм. Попросту говоря, проедает наследие былых времен.

Базовая идея мир-системной теории заключается в том, что искусственная «изоляция историй» национальных государств, их изучение с точки зрения сравнительного анализа как примеров параллельного, но практически самостоятельного развития, а не исследование взаимосвязей и взаимообусловленности, исключает правильное понимание хода их развития и, следовательно, его результатов и перспектив. Что же касается антиглобалистических идей Валлерстайна в его мир-системной концепции, то она сводится к нескольким основным позициям. Во‑первых, он разделял мир на три зоны: центр (ядро), периферию и полупериферию. При этом основная вина за отсталость периферии лежит на странах «золотого миллиарда», которые и есть центр, ядро. Высокоразвитые страны руководят системой капиталистического мирового хозяйства таким образом, чтобы отсталые страны были обречены оставаться в таком же состоянии, поскольку их сырьевые ресурсы покупают по заниженным ценам, а продают им продукты высоких технологий по завышенным, при этом не допуская к передовым технологиям. Во‑вторых, его мир-система может находиться в таком особом состоянии, когда внутри ядра выделяется держава, обладающая всеми конкурентными преимуществами над соперниками. Возникает гегемония одной державы, что ведёт к перемещению миросистемного центра из одной страны в другую. А в‑третьих, Валлерстайн предсказывал, что полупериферия скоро распадётся на ядро и на периферию и перестанет существовать. После исчезновения полупериферии весь мир станет глобальным: богатый Север напрямую будет взаимодействовать с бедным Югом, где элиты включатся в ядро, а массы, перемешавшись с массами остальных зон в ходе глобальной миграции, станут мировым интернациональным пролетариатом.

6

До своих последних дней Валлерстайн активно участвовал в работе антиглобалистических меропрятий, участвовал в посвящённых этой теме конференциях и симпозиумах. Отношение академических кругов к нему было несколько скептично, поскольку Валлерстайн демонстрировал подлинное свободомыслие и не ограничивал себя рамками корпоративных «приличий». Так, например, в приветственном слове Конгрессу индийских социологов Валлерстайн заявил, что Индия как суверенное государство сформировалась в рамках современной капиталистической мир-системы как её часть, и развитие Индии просто не может быть понято вне исследования её места, роли и судьбы в составе Британской империи. Более того, современное территориальное единство Индии обусловлено вовсе не внутренними процессами, а поражениями Франции в ходе Семилетней войны, а современная единая «история Индии» была сконструирована политическими деятелями, учёными и широкими массами в настоящем и недавнем прошлом как способ легитимизации имеющего место положения вещей. Эти слова потом были оформлены в скандально известном эссе 1991 года «Существует ли в действительности Индия?».

В так называемых «нулевых» годах XXI века, когда тема «конца истории» ещё не вызывала усмешек, в статье «Динамика глобального кризиса: тридцать лет спустя» (2009) Валлерстайн предрёк, что кризис «разрушит последнюю жалкую опору относительной экономической стабильности – роль американского доллара как резервной валюты, гарантирующей сохранность сбережений. И когда это случится, главной проблемой всех властей мира – от США до Китая, от Франции до России и Бразилии, не говоря уже о более мелких странах, – станет необходимость уберечься от недовольства оказавшихся без работы трудящихся и средних слоев, которые лишатся своих накоплений и пенсий. Чтобы пригасить народный гнев, власти обращаются к печатанию денег и к протекционизму, которые играют роль первой линии обороны. Подобные меры могут отсрочить те угрозы, которых опасаются власти, и ненадолго облегчить участь простых людей. Но в конечном счёте они скорее всего лишь усугубят положение. Система заходит в тупик, из которого миру будет очень трудно выбраться. Этот тупик находит выражение в виде все более и более диких колебаний, которые практически обессмыслят какие-либо краткосрочные прогнозы – как экономические, так и политические. А это, в свою очередь, лишь обострит всеобщие страхи и отчуждение простого народа».

К его прогнозам можно относиться с иронией, но мы помним, как ушедший от нас через четыре года после кончины Валлерстайна весьма известный российский политик тоже вызывал усмешки своими предвидениями. На фоне нынешней политэкономической турбулентности почти катастрофического уровня в странах Европы и в США нам только остаётся в удивлении восклицать – откуда он знал?!.

Другим не менее известным теоретиком, да и практиком, пожалуй, является Кристоф Агитон – социолог, один из лидеров французского антиглобализма, секретарь международного комитета одной из крупнейших и наиболее известных антиглобалистских сетей АТТАК и автор книги «Альтернативный глобализм: Новые мировые движения протеста». Надо пояснить, что АТТАК – это социальное движение «Объединение в поддержку налогообложения финансовых операций в пользу граждан», возникшее во Франции в 1998 году. АТТАК в настоящее время является одним из наиболее ярких, идеологически оформленных антиглобалистских движений, претендующих на лидерство в этом направлении, которое стало главным инициатором различных антиглобалистских конференций и форумов в Европе.

Агитон является одним из теоретиков альтерглобализма – своего рода идейного основания антиглобализма. Нюанс заключается в том, что у коллективного Запада перехватывается прерогатива создания нового глобального мироустройства, что продиктовано необходимостью поиска альтернативы нынешним мировым взаимоотношениям. Неудивительно, что лозунгом альтерглобалистов является девиз «Другой мир возможен». То есть, в отличие от «чистых» антиглобалистов, они выступают не против глобализации как явления, и даже в какой-то степени её поддерживают, а против рыночного либерализма, гегемонии корпоративного капитала, финансово‑экономического давления со стороны США, «демократизации» военным путём и т.п. Они также выступают за безъядерный мир, списание долгов странам «третьего мира», за продвижение новых экологических программ… Короче, за всё хорошее против всего плохого.

7

Блеск и нищета, образно говоря, идеологии анти- и альтерглобализма проявляется ещё и в изрядно нашумевшем в своё время концептуальном труде в этой области, который вышел четверть века назад, в 2000 году, хотя был написан в середине 90‑х. Это книга «Империя» двух признанных теоретиков антиглобалистского и альтерглобалистского движения – итальянского философа и политического деятеля, профессора Падуанского университета, теоретика ряда коммунистических политических группировок Антонио Негри (1933–2023) и американского политического философа и теоретика литературы Майкла Хардта. Книга оказала большое влияние на многочисленные дискуссии, особенно среди левых, и даже была названа одним критиком «библией антиглобалистского движения» и «самой влиятельной книгой на классическую социологическую тему за последние десятилетия».

В этой книге Хардт и Негри рассматривают переход от феномена «классического» империализма (по ленинскому определению – как высшей стадии капитализма), сформировавшегося в отдельных национальных государствах, к возникающей постмодернистской конструкции, названной авторами «Империей». Хотя Негри и Хардт придерживаются, в силу убеждений, марксистских принципов анализа истории в аспектах борьбы труда и капитала, они уверены, что в условиях Постмодерна и труд, и капитал переходят на качественно иной уровень. Капитал превращается в нечто настолько сильное, могучее и непобедимое, что становится тотальным явлением во всём мире, то есть завершает глобализацию и превращается в «Империю» с большой буквы – в наивысшую и последнюю фазу развития капитализма. В свою очередь труд, на индустриальной стадии капитализма являющийся «атрибутом» промышленного пролетариата, сегодня рассредоточен, децентрализован, да попросту атомизирован, поскольку носителем труда в эпоху постмодерна становится не рабочий класс, а некое «множество», «большинство».

Иными словами, аналогом рабочего класса как объекта эксплуатации и субъекта революции классического марксизма сегодня являются просто люди – «большинство». И основное противостояние разворачивается между «большинством» и «Империей». А поскольку в условиях технического развития и глобализации капитала разница между производительным и непроизводительным трудом стёрта, по Негри и Хардту трудом следует признать саму жизнь во всех её проявлениях, при этом разница между работой и отдыхом, полезным и бесполезным, делом и развлечением постепенно исчезает. Происходит трансформация управляющих систем – вместо «дисциплины» капитал использует «контроль», вместо политики – «биополитику», вместо «государства» – планетарные сети. В конечном счёте остаются только живые люди перед лицом коррупционной системы. Почему коррупционной? Речь не идёт о частном определении коррупции, как злоупотреблении доверенной властью ради личной выгоды, хотя если масштабировать её в рамках глобализации, то может получиться как раз «Империя».

Дело в том, что Негри и Хардт подчёркивают, что «Империя» не имеет ничего общего с классическим «империализмом». В эпоху Постмодернизма её структура такова, что включает любую зону, попавшую под контроль «Империи», в её состав наряду с другими пространствами. При этом «Империя» децентрализована, не имеет метрополии и колоний, хотя её глобальность носит планетарный характер. А суть «Империи» в коррупции, поскольку коррупция (в буквальном смысле от лат. corruptio «подкуп, продажность; порча, искажение, разложение»…) является прямой противоположностью «генерации», то есть создания, порождения, творения… Мораль: «большинство» порождает, «Империя» только коррумпирует, только разрушает, поскольку она разлагает жизнь, узурпирует для своего функционирования через тонкую систему контроля стремление «множества» к свободе, подавляет креативность и всяческие желания…

Вот с этими «желаниями» как раз вышло неловко. Для противостояния «Империи» Негри и Хардт предлагали по тем временам «революционные» методы – например, отказ от каких-либо половых запретов, поощрение операций по перемене пола, полную свободу образа в виде эпатажных пирсингов, татуировок, ирокезов и т.п., пропаганду миграционных процессов и космополитизма, создание коммун с уклоном в экстремизм, поощрение хакерства и т.д. с одновременным требованием от «Империи» оплаты не труда, а «базового дохода» для простого существования каждого жителя планеты. Основная идея Негри и Хардта – ускорить создание «Империи», чтобы довести её до взрыва изнутри «созидательным хаосом» раскрепощённых толп «большинства» – отдаёт некоторой суицидальностью, что, впрочем, вполне вписывается в тренд западной цивилизации.

Можно было бы посмеяться на тем, как нашумевший в своё время бестселлер двух высокообразованных деятелей левого (явно неотроцкистского) толка в сухом остатке оказался теоретическим обоснованием так называемой «повесточки», если бы мы не видели, в какую невообразимую клоаку превращаются страны, отвергнувшие традиционные ценности.

8

Чтобы закрыть тему альтерглобализма Негри и Хардта, отметим, что по их концепции фактор США имеет двоякий характер. С одной стороны, «Империя» строится Соединёнными Штатами и формируется на их, так сказать, государственной матрице. Это обосновывается тем, что основы национальной политики США исторически декларировались как нечто общечеловеческое, то есть практически имело глобальный характер. Но, с другой стороны, «Империя» преодолевает национальные американские рамки и выходит за периметр «классического империализма». Иными словами, реализуя этот проект, США перерастают самоё себя и становятся планетарным субъектом.

Здесь, конечно, была бы уместна ирония относительно мегаломанических замашек американцев (точнее – правителей США, формальных и истинных) в свете событий на Ближнем Востоке, но эти события на наших глазах приобретают ярко выраженный эсхатологический характер. Особенно если вспомнить, что территориально они завязаны вокруг места, когда-то известного под названием Мегиддо. И если первый Армагеддон состоялся тридцать пять веков назад, то весьма неприятно становиться свидетелем второго…

Поверхностная оценка даёт основание полагать, что проекты глобализаторов сейчас рушатся один за другим. Разваливаются международные торговые связи (санкционная политика оказала глобализаторам дурную услугу), нарастают процессы дедолларизации глобальной экономики, проблемы с перекрытием транспортных потоков грозят не только энергетическим, но и продовольственным кризисом и т.д.

Одновременно разваливается планетарная информационная сеть: если до поры американская спутниковая группа Starlink и британская One Web были глобальными системами, то сейчас, присоединившись к санкциям против нашей страны, они перестали быть таковыми. Хоть и с некоторым опозданием, мы успели начать развёртывание нашей суверенной российской связи, которая даст нам независимый от иностранных поставщиков доступ в Интернет. Речь идёт о недавнем выводе компанией Бюро 1440 в космос 16 спутников российской низкоорбитальной группировки «Рассвет» (об этой компании мы рассказывали в «НиР» 2026, № 1).

Спохватились и другие страны – европейская компания OPEN COSMOS начала вывод спутников своей независимой системы, канадцы хотят к концу этого года провести испытания суверенной системы TELESAT LIGHT SPEED, китайцы, у себя полностью запретив Starlink и One Web, строят аж две свои системы – «Созвездие тысячи парусов» и «Национальная сеть». Короче, мрачные пророчества о распаде мировой сети Интернет на национальные фрагменты, похоже, обретают реальные очертания. С другой стороны, если учесть, сколько всяких нечистот хранит в свободном доступе эта глобальная сеть, возможно, будущее суверенных сетей, очищенных от скверны, – вполне реальная альтернатива?..

В этой связи могут оказаться правы некоторые аналитики, которые полагают, что в свете последних событий противостояние между условными Западом и Востоком начинает приобретать фактически религиозный характер. В предыдущей статье мы говорили о том, что исторически существенное нарастание темпов глобализации было напрямую связано с возникновением и развитием мировых религий. Возвращаясь к нашим дням: мы видим, как продолжается деформирование современными глобальными процессами содержания религиозных учений. При этом глобализаторы ведут свою разрушительную работу вполне осознанно, поскольку их целью является влияние религии на современный мир. Собственно говоря, в этом проявляется сущность глобализации – в усреднении, подгонке под заранее выставленные нормативы, искажении естественных свойств и традиций…

Среди конкретных «механизмов» по снижению роли собственно религии в формировании идентичности как человека, так и общества следует назвать секуляризацию (от лат. saecularis – «светский»), то есть процесс глобального вытеснения религии из всех сфер человеческой жизнедеятельности. Одновременно с этим исподволь разрушалась религиозная идентичность, которая вместе с этническим, гражданским, культурным, поведенческим и т.п. параметрами идентичности формирует целостную систему самоопределения человека и общества в целом. Но в последние десятилетия этот «механизм» стал разваливаться. Как считают многие специалисты, разворачивающийся с 2008 года глобальный финансово‑экономический кризис стал предвестником кардинального переформатирования сложившихся в мире форм хозяйственной, политической и идеологической деятельности и развала старой системы международных отношений. В итоге в разных странах началась «турбулентность» социальных процессов, а это неизбежно привело к заполнению идеологического вакуума возрастанием роли религиозной политики. Глобальные изменения и острые конфликты на религиозной почве демонстрируют ослабление секуляризма, а поэтому в многоконфессиональных странах одна из главных задач государства заключается в разработке и реализации взвешенной религиозной политики, обеспечивающей общественную стабильность.

9

Несмотря на то, что религиозные структуры декларируют своё идейное противостоянии глобализации, следует учитывать, что по своей сути они используют для распространения своих вероучений определённые глобализационные процессы. Иными словами, положив начало глобализационным процессам в эпоху великих географических открытий (экспансия на американский континент, миссионерство в странах Азии и Африки, продвижение своих интересов в иноверческой среде и т.п.), в наши дни традиционные конфессии (а также многочисленные ереси и тоталитарные культы) не гнушаются достижениями информационных технологий.

Но можно ли эти процессы назвать глобализацией или даже альтерглобализацией? Представляется, что более корректным был бы термин параглобализация (от греч.  – возле, мимо, вне), так как «пара» – составная часть сложных слов, означающая «находящийся рядом», а также «отклоняющийся от чего-либо». Другими словами, когда речь идёт о конфессиях, возможно, имеет смысл говорить об использовании ими не только технологических, политических и экономических механизмов, выработанных глобализаторами, но и о попытках выработать свои инструменты для расширения сфер своего влияния.

В качестве примера параглобализации можно привести исламизм. Здесь надо иметь ввиду, что ислам и исламизм – это не тождественные понятия. Сам по себе ислам – древняя религия с атрибутами религиозного культа и системой духовных лиц – знатоков Корана, шариата и других священных текстов. Как правило, такие служители далеки от политики и стараются остаться в рамках чисто традиционной религиозной деятельности. Тогда как исламизм – это созданная на базе ведущих религиозных идей и практик относительно молодая политическая и социальная идеология. В её основе – призыв распространить исламские законы и традиции на все исламские общества, а особо решительно настроенные деятели призывают распространить их на весь мир. Проводниками исламизма в основном являются политики, обычно не имеющие духовного образования, а также политические группы и партии, стремящиеся к власти и влиянию на власть. Это порой приводит к тому, что исламские тексты и положения начинают трактовать и воплощать на практике не духовные лица, а миряне, отодвигая на второй план исламское духовенство.

Но при этом исламизм и исламистские организации выполняют много функций в исламском обществе. Здесь и помощь бедным, и самоорганизация для решения насущных проблем, и наблюдение за нравственностью, и организация духовного образования и т.п. Кроме того, исламистские организации активно проникают в бизнес, образование, в муниципальные органы, организуют медицинскую помощь и финансово помогают семьям мигрантов. Иными словами, исламизм не только духовно, но и функционально пронизывает социальную ткань общества. Следует иметь в виду, что радикальные исламисты стремятся к насильственному распространению строгого соблюдения традиций и обычаев ислама в обществе, к тотальному контролю над поведением людей, к замене светских законов шариатом, а для достижения таких целей готовы к незаконным и насильственным действиям, включая запугивание людей, терроризм и свержение правительства. Тогда как умеренные исламисты в процессе распространения своих взглядов стараются придерживаться установленных обществом законов, интегрироваться в политическую систему, бороться за власть в правовом поле, больше уважают права на свободу людей и готовы к культурной адаптации.

Специалисты полагают, что современный исламизм возник в ответ на сильнейшее давление западной цивилизации на исламский мир, колониальную экспансию европейцев и поражение Османской империи в Первой мировой войне. Считается, что исламизм с самого начала объективно способствовал особому пути модернизации исламских стран, особенно в период так называемого Исламского возрождения с конца 1970‑х. Это возрождение трактуется как попытка модернизации без заимствования западных ценностей и институтов, а на основе возврата к традиционным ценностям раннего ислама. Ненависть к Западу питает радикальный исламизм, тогда как исламизм умеренный ограничивается критикой бездуховной западной цивилизации. Практика умеренного исламизма показала свою эффективность в некоторых странах Европы в целом и в Великобритании в частности. В условиях современного коллапса привычного миропорядка эта эффективность может возрасти.

10

Что касается христианства, то здесь параглобализм сформировался, а точнее – конденсировался в виде такого движения, как экуменизм. Термин этот восходит к греческому слову ойкумена – , то есть «обитаемый мир, вселенная» и в настоящее время обозначает идеологию всехристианского единства, а само экуменическое движение ратует за сближение и объединение различных христианских конфессий. Подобного рода концепции возникали ещё в Средние века, а позже идеи экуменизма в православии были озвучены на Ферраро-Флорентийском соборе в 1438–1445 годах. Тогда Русская Церковь первой среди православных поместных церквей осудила унию, но в среде духовенства под греческими патриархами идея принадлежности православных и католиков (временно прервавших общение) к единой Церкви была широко распространена.

Экуменизм как один из параглобалистических механизмов межхристианских отношений вошёл в политическое поле в начале ХХ века. Его основателем и одним из идеологов считают известного американского религиозного деятеля, масона и филантропа Джона Мотта (1865–1955). Кстати, Мотт – весьма значимая фигура в среде протестантов, был одним из основателей в 1948 году Всемирного совета церквей (ВСЦ). Отметим, что сейчас ВСЦ – крупнейшая международная экуменическая организация, членами которой, по последним сведениям, являются 352 христианские церкви из более чем 100 стран, представляющие около 400 миллионов христиан, а её штаб-квартира находится в Женеве.

Преобладающая роль в ВСЦ принадлежит протестантским организациям. Римско-католическая церковь не участвует в экуменическом движении и относится к нему негативно. Папа Пий XI в своей специальной энциклике 1928 года Mortalium Animos подверг экуменическое движение суровому осуждению. «Ложный призрак добра легко обольщает некоторые умы в смысле возможности установления единения между всеми христианами. Но за прелестью и обольщением подобных речей скрывается великое заблуждение, окончательно разрушающее основы католической веры. Католики ни в коем случае не могут одобрить этих попыток, основанных на ложной теории, что все религии более или менее хороши и здравы; отбрасывая истинную религию и искажая её верное понятие, они мало-помалу впадают в натурализм и атеизм; поэтому ясно, что объединение с защитниками этих доктрин и их попыток будет отдалением от божественно явленной религии». Попросту говоря, католическое руководство полагает, что они сами по себе достаточно сильны в качестве глобализаторов, имея на это веские основания с учётом исторического доминирования Ватикана, который не так уж и давно делил земные континенты и полушария между своими верными паладинами в лице Испании и Португалии. В качестве паллиатива они предлагают всем христианам вернуться под сень папского Рима.

Здесь надо отметить, что хотя Русская Православная Церковь в лице Московского патриархата формально и входит в ВСЦ, контакты с этой организацией носят чисто «технический» характер, больше относящийся к международной политике, нежели к духовному сближению. Что касается идеологического фундамента этой организации, то в 1948 году на Всеправославном совещании в Москве православные церкви осудили экуменизм как измену христианству. Один из выступавших на совещании, протоиерей Георгий Разумовский, в своём докладе «Экуменическое движение и Русская Православная Церковь» вскрыл сущность этой идеологии: «Наше мнение: экуменическая церковь хочет вступить в борьбу на социальном и экономическом поприще в погоне за ненужным и погибельным для души христианина мирским влиянием… Экуменизм объединяет церкви не для совместного обретения ими Царства Божия, но для власти земной. Для этой власти методы экуменизма подходят».

Сейчас ВСЦ как организация сильно ослабела из-за откровенно прозападной позиции, а современный экуменизм как параглобалистическая концепция практически разваливается на глазах – в первую очередь из-за доминирующей в ней роли протестантизма, окончательно дискредитировавшего себя женским священством, одобрением гомосексуальных браков и т.п.

***

Затронутые проблемы, особенно в религиозной сфере, нельзя даже вскользь обозначить в рамках отдельной публикации, им, в частности, посвящены многие материалы, которые публикуются в журнале из года в год. Мы же коснулись лишь аспектов глобализации, чтобы выйти на геополитическую концепцию её завершающей стадии, то есть на мондиализм.

11

Механизмы глобализации как воплощение идеологии глобализма логически предполагали некую великую цель и конечное завершение процессов в виде конкретного социального обустройства жителей нашей планеты. Планы такого обустройства были прописаны в публикациях, посвящённых мондиализму (от лат. mundus, фр. monde – «мир»), – своего рода завершающей, высшей стадии развития глобализма. Но при вполне заметной корреляции этого понятия с глобализмом всё же имеются определённые различия. Заключаются они в том, что мондиализм, в отличие от экономических аспектов глобализации, относится к гражданско-политической деятельности человека. И является по сути проектом по продвижению и установлению конкретного Мирового Правительства – то есть политической организации, планетарного органа власти, который станет управлять всем человечеством. При этом имеется в виду, что к моменту создания такого органа население планеты будет объединено в рамках единого государства, в котором будут стираться все национально-этнические различия, сформирован один для всех язык, установлены общие для всех законы и т. п.

Надо учесть, что современные трактовки мондиализма инкорпорированы в геоэкономические проекты, поэтому различия их с технологиями глобализации практически на уровне нюансов, для конечного результата – установления МП – несущественны, хотя и требуют серьёзных проработок в сферах социальной инженерии.

Считается, что первое широкое использование термина мондиализм в современной его трактовке началось с выхода в 1950 году книги «Мондиализм против войны» (Le mondialisme contre la guerre) французского общественного деятеля и писателя Ива-Арно Улье (Yves Arnaud Ulliet), который почему-то в русскоязычных публикациях именуется «Ив Арно». Сведений об этой личности найти не удалось и в зарубежных источниках. Есть подозрение, что реально книгу написал автор предисловия к ней Робер Сарразак (настоящее имя – Робер Сулаж), один из деятелей французского Сопротивления, в конце войны ставший пропагандистом во французском министерстве по делам военнопленных.

В этой книге речь шла о трансформации ООН в «правительство земного шара», в котором были бы представлены полномочные министры всех стран, для принятия глобальных решений и их реализации. Книга вызвала дискуссию в околополитических интеллектуальных кругах, а в самой Франции попытались даже воплотить в жизнь идеи, прописанные в «Хартии мондиализации», составленной за несколько дней в одном кафе маленького городка Каор на юго-западе страны означенным Сарразаком и его американским единомышленником Гарри Дэвисом – весьма, кстати, знаковой фигурой. К этим персонам мы ещё вернёмся в заключительном материале.

Что касается СССР, то здесь книга, равно как и содержащиеся в ней концепции, была воспринята негативно, поскольку мондиализм вполне справедливо рассматривался как синоним мировоззрения, неприемлемого для идеологов той поры. Об этом мировоззрении мы поговорим чуть позже, а пока лишь отметим, что истоки мондиализма некоторые историки и философы находят в учениях китайских, индийский, греческих и римских мудрецов древности о единстве человеческой природы. Можно обратиться и к коллективному бессознательному в переборе соответствующих архетипов. Или поискать глубинные корни интереса к мондиализму в структурах обыденного сознания, в естественной тяге человека к покою, порядку, благополучию, отсутствию стрессов и угроз с гармоничным балансом хлеба и зрелищ – то есть, грубо говоря, к жизни одной огромной благополучной семьёй.

С другой стороны, человек, имеющий возможность навязать свой «правильный», как он считает, образ жизни сначала соседям, потом остальному человечеству, не остановится, пока не попытается установить свой мировой порядок. В этом смысле некоторые великие исторические деятели – от кровопускателей типа императоров, королей и прочих властителей до подвижников и вероучителей, несущих свет истины, в равной мере могли считать, что действуют во имя «общего блага», а поскольку они могут это благо нести во все пределы, то цель ведь может оправдать средства, если она великая? Например, объединить всех под десницей очередного мудрого правителя. И тогда наступят благорастворение воздухов, изобилие плодов земных и времена мирные…

Если всерьёз, то концепция единства человечества неизбежно порождает идеалистические конструкты политических форм, в которых единство должно реализоваться. В этом плане, конечно, интересны отсылки к «Золотому веку», якобы утраченному в далёком прошлом (аналог изгнания из рая), которые имеются в каждой мало-мальски приличной мифологии. Хотя современному мондиализму характерно проецирование означенного Золотого века в будущее, на мыслителей Средневековья произвёл сильное впечатление образ имперского Рима, а точнее – сложившиеся представления о нём. Отсюда и попытки разработки концепций мировой империи по модели Первого Рима.

12

Одним из первых деятелей того времени, кто сформулировал христианский идеал человеческого единства и его реализацию посредством учреждением всемирной монархии, был известный нам автор путеводителя по кругам ада, итальянский поэт, философ и государственный деятель Данте Алигьери (1265–1331). В трактате «Пир» (Convivio) он утверждал, что если бы вся земля и всё, чем могут владеть люди, находилось под властью одного правительства и под управлением одного правителя, то войны и их причины были бы устранены, так как этот абсолютный правитель удерживал бы королей в границах их королевств и не допускал свары между ними. В другой работе, «О монархии» (De Monarchia), Данте развивал концепцию универсальной монархии, опираясь на Аристотеля и полагая, что человеческое единство проистекает из общей цели, стремлений или назначения, а для достижения оных целей необходимо мирное сосуществование. Но разделённое человечество не может поддерживать мир, а должен быть один человек, который направляет и правит человечеством.

Здесь, правда, надо уточнить, что Аристотель в своих трудах «Политика», «Никомахова этика» и др. ратовал за объединение людей в государства-полисы, не замахиваясь на всё человечество. То есть речь шла про объединение греческого мира, не предполагая унификации систем управления в отдельных городах-государствах. Тогда как его ученик Александр Македонский, которого справедливо считают одним их первых эффективных глобализаторов, хоть и на исторически краткий период, провёл «десуверенизацию» государств на огромных территориях в рамках реализации эллинского проекта.

Интересно, что в эпоху Возрождения в произведениях известных утопистов, таких как Томас Мор (1478–1535), Жан Боден (1530–1596) и Томмазо Кампанелла (1568– 1639), прослеживаются, скажем так, антимондиальные тенденции. Изображение идеального социального устройства что в «Утопии» Мора, что в «Городе Солнца» Кампанеллы делает упор на изоляцию этих «островов благополучия» от внешнего мира, а в труде французского юриста, философа и экономиста Бодена «Шесть книг о государстве» вообще излагается теория государственного суверенитета в условиях сильной, централизованной власти и верховенства закона. Считается, что работа Бодена повлияла на развитие идей, приведших к формированию концепции современного государства.

Эти концепции получили развитие в работах английского философа Томаса Гоббса (1588–1679), одного из основателей современной политической философии, теории общественного договора и теории государственного суверенитета. В своём главном труде «Левиафан» (1651) он развивал идею, что государство возникает как результат договора между людьми, который позволяет прекратить «войну всех против всех» – естественное состояние, характеризующееся взаимным недоверием, соперничеством и борьбой за ресурсы. Гоббс считал, что гарантом мира и согласия выступает абсолютная монархия, опирающаяся на общественный договор. В «Левиафане» он формулирует государственный суверенитет как высшую законную принудительную власть над определённым населением и территорией. Взаимная уязвимость и общие интересы заставляют людей отказываться от своих естественных свобод в обмен на защиту, тем самым учреждая суверенные государства, а несчастья, возникающие в условиях существования множества суверенных государств, не так уж и обременительны для людей. Хотя Гоббс и полагал, что мировое государство является «излишним», он считал, что развитие межгосударственного права возможно и желательно, поскольку союзы государств, основанных на их интересах в сфере поддержания мира и законности, ведут к общему благу. Но мы помним, как это «благо» реализовывалось в эпоху, когда Британия «правила морями» и была империей, над которой не заходило солнце.

В середине XVIII века к идеям мондиализма подтянулась и «тяжёлая артиллерия». Так, Жан-Жак Руссо в 1756 году утверждал, что вечный мир может быть достигнут, если монархи Европы согласятся передать свои суверенные права вести войну или заключать мир вышестоящему федеральному органу, гарантирующему защиту их основных интересов. Более того, Руссо утверждал, что собственная выгода отдельного человека заключается во всеобщем благе. Впрочем, выдающийся мыслитель своего времени быстро пришёл к выводу, что вред, который принесёт народам сам процесс создания мирового правительства, при всей соблазнительности этой идеи, перевесит любые выгоды от его создания. Иммануил Кант в эссе «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане» (1784) рассматривал историю человечества как поступательное, но медленное развитие первоначальных рациональных способностей человека. В итоге же гарантией безопасности и соблюдения прав станет великая федерация (Foedus Amphictyonum) с единой властью и законами, то есть некая всемирная республика, в которой свободные и равные индивиды достигнут такого состояния правового общества, который станет идеальным концом человеческой истории.

Всё же есть какое-то нездоровое стремление отдельных философов, пусть даже и великих, подводить историю к концу, не так ли?

13

Справедливости ради отметим, что Кант всё же осознавал нереализуемость идеи мировой республики в современных ему условиях. Более того, он был против «мировой монархии», которая могла породить как абсолютно могущественную власть, так и абсолютно бессильную.

Из крупных фигур тему мондиализма, как эстафету, подхватил Огюст Конт (1798–1857) – французский философ, основоположник позитивизма и социологии как самостоятельной науки. Напомним, что позитивизм (франц. positivisme, от лат. positivus – «положительный») – философское учение и направление в методологии науки, определяющее единственным источником истинного знания эмпирические исследования и отрицающее познавательную ценность философского исследования.

В шести томах его капитального труда «Курс позитивной философии» (1830–1842) говорится о «законе трёх стадий», которые переживает общество. Первая, теологическая стадия характеризуется господством религиозно-мифологического сознания, объяснением причин и сущности вещей посредством сверхъестественных факторов. На второй, метафизической стадии, которая началась в XIV веке, люди всё ещё пытаются постичь первопричины и сущности, хотя объясняют их при помощи абстрактных понятий, не имеющих отношения к реальности. И, наконец, третья – позитивная – стадия, начавшаяся в XIX веке, принципиально отличается от предыдущих, так как учёные отказываются от бесплодного поиска причин и сущности вещей и начинают изучать объективные законы, которые выявляются на основе наблюдений, сравнений и экспериментов.

Отсюда у Конта и стремление к объединению наук для создания единой системы знания. После такой систематизации отдельных наук позитивная философия должна была превратиться в основу для преобразования общества. В итоге в труде «Третья Эра» (1852) Конт рассматривает нашу планету как единую всемирную родину человечества, которая должна объединить всех своих обитателей, а коллектив всех людей, способных к ассимиляции, должен трансформироваться во всемирную семью. При этом, надеялся Конт, возникнет «религия человечества» – светский культ, в котором наука станет источником истины, а человечество – высшей ценностью.

За несколько лет до выхода «Третьей Эры», а точнее в 1847 году, был опубликован некий, не побоимся этого слова, – судьбоносный – текст двух немецких авторов. Текст, который весьма радикально повлиял на общественно-политическую историю не только Европы, но и в итоге всего человечества. Речь идёт, как вы догадались, о «Манифесте коммунистической партии». Для поколения, которое в старших классах или в вузе не изучало в обязательном порядке основы марксизма-ленинизма, напомним, что до Маркса социалистические идеи пропагандировались такими, например, мыслителями, как Анри де Сен-Симон, Роберт Оуэн, Шарль Фурье и другими деятелями, которые предлагали модели реорганизации общества на основе сотрудничества и равенства между классами для учреждения социалистического государства, в котором допускалась частная собственность (не путать с личной). К такому обществу следовало идти эволюционным путём. Тогда как Маркс и марксисты предлагали переход к коммунистическому строю, в котором сама идея государства становилась лишней, поскольку его необходимость в качестве аппарата принуждения трудового класса отпадала вместе с ликвидацией классов. Кроме того, полностью ликвидировалась частная собственность на средства производства.

Всего этого можно было добиться только революционным путём. Идея мировой революции впервые была высказана в «Немецкой идеологии» (1845–1846) Маркса и Энгельса и «Принципах коммунизма», а реализацию этих идей, собственно, и осуществил Ленин сотоварищи. Другое дело, что идею мировой революции как коммунистический ответ мондиализму монархического или либерально-глобалистического толка Сталин во второй половине 30‑х годов скорректировал в концепцию первоначального построения коммунистического общества в СССР. Что в корне противоречило основам изначального марксизма, не допускающим, скажем так, локализации, а предполагающим лишь победу коммунизма в планетарном масштабе, и лишь затем, когда «весь мир насилья» будет разрушен, начать строить «наш новый мир». Прагматизм Сталина вызвал, естественно, недовольство густопсовых марксистов. Известно, во что вылилось его противостояние Троцкому, отстаивавшему теорию перманентной, то есть «вечной», революции.

Впрочем, второе дыхание эти идеи получили в 60‑е – начале 70‑х. Это было время расцвета левых политических партий на фоне национально-освободительной борьбы бывших колоний, студенческих и рабочих волнений по всему миру в сочетании с «культурной революцией» в Китае, появления «новых левых» и движения за гражданские права, в том числе и не чурающихся насильственных акций, и некоторой активизации рабочего движения. Неудивительно, что тогда у определённого типа людей могла появиться уверенность, что мировая революция не только возможна, но и неизбежна. Особенно на фоне очевидных успехов СССР в разных сферах. Но тут погорячился руководитель страны, бывший троцкист Хрущёв, пообещавший к 1980 году построить в СССР коммунизм. Что и было зафиксировано в «Программе КПСС» в 1961 году. Тем не менее эти обещания на краткий момент вызвали некоторое оживление в творческих кругах, тем более что тем, кто, по словам Маяковского, «к штыку приравнял перо», это сулило успех у читателей и неплохие гонорары, особенно в таком направлении, как научная фантастика. Впрочем, идеи мирового правительства в беллетристике появились гораздо раньше, когда рост грамотности населения был использован для продвижения идей, оформленных в виде литературы художественного вымысла.

14

Сразу скажем, что в известных произведениях, посвящённых теме мирового правительства, сперва превалировало критическое отношение к идее единого государства в рамках монархических или имперских системах координат. Причём на несколько десятилетий раньше, чем в антиутопиях Замятина, Хаксли, Оруэлла… Так, например, в фантастическом романе Джека Лондона «Железная пята» (1908) рассказывается о подавлении восстания рабочих в Чикаго осенью 1917 года (странное совпадение с реальными событиями в реальном Петербурге в том же году), а также о расправах над участниками других попыток рабочих добиться справедливости. В итоге власть в США, а затем и во всем мире, захватывает олигархия и правит аж семь веков, пока, наконец, многочисленные восстания не приводят к её паданию и воцарению всемирного социалистического братства людей. Хоть критики и невысоко оценили художественные достоинства произведения, в «Железной пяте» впервые прозвучала тема олигархии как политико-финансового конгломерата, претендующего на реальную власть.

Стоит также вспомнить и «Гиперболоид инженера Гарина» (первая редакция – 1925) Алексея Толстого, в которой попытка создания авантюристом Гариным нового мирового порядка зиждется на чудо-оружии и добыче неограниченного количества золота. Это приводит к подрыву мировой капиталистической экономики, Гарина провозглашают диктатором, но его антагонист Шельга, сотрудник ленинградского уголовного розыска, поднимает восстание рабочих, злодей бежит… Любопытно, что в романе «Аэлита» (1923) косвенно затрагивается тема экспорта революций, идея которой приписывается Троцкому, хотя она была сформулирована в эпоху так называемой Великой французской революции.

В общем, дух того времени в нашей стране можно передать строками Маяковского из стихотворения «Товарищу Нетте, пароходу и человеку» (1926): «Мы живём, зажатые железной клятвой./За неё – на крест, и пулею чешите:/это – чтобы в мире без Россий, без Латвий,/жить единым человечьим общежитьем». Собственно говоря, в этих словах вся суть мондиализма в ракурсе коммунистической идеологии.

В послевоенной советской фантастике, особенно в так называемом периоде весьма краткого «Золотого века» 50‑х–70‑х годов, тема мировой революции ушла на задний план и фактически не озвучивалась, поскольку считалось, что в соревновании двух систем победа социализма неизбежна. Впрочем, в утопическом полотне Ивана Ефремова «Туманность Андромеды» (1957) идея мондиализма обосновывается тезисом о том, что только объединённое человечество может выйти к звёздам. Объединение же в рамках коммунистического сообщества произошло в далёком будущем после ряда катастрофических войн, в том числе и атомных. Но есть нюанс – единым человечеством правит не один орган, а Советы: Экономики, Здоровья, Чести и Права, Звездоплаванья и т.п. Кстати, возникает невольное сравнение со знаменитым сериалом «Звёздный путь» (1966), в котором после атомной войны возникает объединённое человечество, структуру которого можно назвать технокоммунизмом, то есть общественным строем, при котором все достижения науки и технологии становятся достоянием всего общества.

А вот в «Мире Полудня» ранних Стругацких действие происходит в ХХII веке после вроде бы бескровной победы коммунизма. Сформирован Мировой совет (он же Всемирный совет) – консультационный и законодательный орган, представляющий собой высшее административное руководство Земли. Мировому Совету подчинены распределение ресурсов, Комиссия по контактам, Комиссия по контролю и Служба галактической безопасности.

Проработанная до малейших деталей утопическая картина коммунистического единого мира Земли описана в романе Георгия Гуревича (1917–1998) «Мы из Солнечной системы», вышедшем в 1965 году. Несмотря на несколько наивное представление о социально-экономическом устройстве мира, в котором имеются дубликаторы материи (вплоть до людей), практически достигнуто бессмертие и т.п., роман является своего рода памятником эпохе, когда подобные книги о коммунистическом светлом будущем у юных читателей ещё не вызывали кривую усмешку.

В книгах некоторых других авторов того времени в сюжетах, касающихся мира будущего, идея всемирного совета тоже намечена, хотя на втором, а то и на третьем плане – своего рода идеологическая «отмазка» от обязательных идеологических атрибутов, чтобы не настораживать редакторов.

15

У зарубежных авторов прошлого века картина будущего в основном была «классической», в духе трактатов Данте и др. В этом плане интересен Роберт Хайнлайн (1907–1988), один из лидеров англо-американской фантастики. Есть мнение, что он, как, например, Герберт Уэллс, был аффилирован с правящими кругами своей страны, но это отдельная тема. В своих произведениях Хайнлайн строит разные модели будущего. В широко известном «Звёздном десанте» (или «Звёздных рейнджерах», по которым был снят нашумевший фильм Верхувена) он описывает мир, в котором Землёй после Третьей мировой войны правит единое правительство, этакая «Земная Федерация» с ярко выраженным милитаристическим уклоном, так как полными гражданскими правами могут обладать только те, кто служил в армии. В других произведениях Хайнлайна планетарная власть находится в руках трансформированной ООН – жёсткой бюрократической организации. Здесь автор провидчески описал, скажем так, «мондиализм на минималках» Евросоюза, которым правят никем не избранные брюссельские еврочиновники. В других произведениях Хайнлайн не чурается монархизма. В романе «Дублёр» Солнечная система является империей, которой правит император Виллем из дома Оранских. В «Дороге доблести» главный герой встречает на земном пляже красавицу, вовлёкшую его в ряд приключений и оказавшуюся всемогущей императрицей Галактики.

У Айзека Азимова (1920–1992) один из вариантов будущего человечества охватывает период в 20000 лет, начиная от начала эры космических полётов и заканчивая галактической Транторианской империей и созданием Первого, а затем Второго Оснований (цикл «Основание», другое название – «Академия»). У французского фантаста Франсиса Карсака (1919–1981) в романе «Бегство Земли» (1960) человечество, пережив войны, ледниковые периоды, завоевания инопланетянами, в итоге формирует общество из двух основные групп: текнов и триллов. Текны являются меньшинством: это учёные, исследователи, инженеры, техники, врачи и другие специалисты. Они формируют Совет Властителей – верховную власть планеты, куда входят самые компетентные специалисты в своих областях. А триллы – это остальное население, производители и обслуживающий персонал, актёры, художники и т.п. Разделение на группы происходит после окончания учебного заведения с помощью экзаменов‑испытаний. Это не закрытые касты, переход из текнов в триллы хоть и редок, но возможен. Но обсуждать с триллами вопросы науки текнам строжайше запрещено под страхом пожизненной ссылки. Современный блогер, эксперт по всем вопросам, попавший в этот мир, решил бы, что он в аду.

В масштабной и многократно экранизированной саге Фрэнка Герберта (1920–1986) «Дюна» мир далёкого будущего после того, как человечество избавилось от тирании машин, как сейчас сказали бы, наделённых искусственным интеллектом, хоть и расселилось по галактике, но впало в технофеодализм со всеми его атрибутами в виде императоров, феодалов и т.п.

Вообще-то внезапно ставшая актуальной тема захвата власти ИИ была досуха выжата ещё в прошлом века, особенно в кинематографе – циклы «Терминатор», «Матрица», масса сериалов, когда суперкомпьютер выходит из-под контроля и пытается, порой успешно, выстроить единый мир, но по своему усмотрению; о романах и говорить не приходится.

Нашему читателю известен, например, «Гиперион» (1989) Дэна Симмонса, в котором описана Гегемония – галактическое политическое образование, объединяющее человечество после гибели Старой Земли. Человечество к этому времени расселилось по сотням планет, связанных сетью порталов. Номинально власть возглавляет Сенатор, отвечающий за дипломатию и командующий вооружёнными силами. Большинство важных решений принимает Альтинг – онлайн-система, к которой может подключиться любой гражданин Гегемонии. Управляют порталами ИскИны, своего рода потомки искусственного интеллекта, который три века назад обрёл независимость. Они же, кстати, обеспечили человечество порталами, сверхсветовой связью и другими технологиями. У них свой орган управления – Техно-Центр. Это объединение ИскИнов, которое участвует в работе Альтинга, не выпячивая до поры свои цели и практически контролируя всё человечество.

Но тема опасности ИИ прозвучала задолго до этого, и даже раньше знаменитой «R.U.R.» (1921) Карела Чапека (1890–1938), породившего само слово «робот». Речь идёт об антиутопическом романе «Едгин, или По ту сторону гор» (1872) английского писателя Сэмюэла Батлера (1835–1902). В традициях утопий путешественник попадает в вымышленную страну Едгин (нигде), расположенную в отдалённой части мира. Общественное устройство там парадоксально. Болезни считаются преступлением, а моральные проступки – поводом для лечения. Технологии запрещены, так как считается, что машины обладают сознанием и могут в будущем подчинить себе людей. Хотя этот роман и считается сатирой на викторианскую Англию, некоторые идеи, например, о правах животных, опережают своё время. Кстати, в «Дюне» человечество победило мыслящие машины во время «Батлерианского джихада» – религиозной священной войны человечества, получившей название в честь Серены Батлер, чей ребёнок был убит роботом. Не исключено, что здесь имеет место своего рода «пасхалка», то есть скрытая отсылка для «посвящённых».

***

Мы сейчас наблюдаем, как глобализаторы пытаются использовать технологии ИИ для достижения своих целей. Сказочки о том, что в ИИ возникнет разум, который станет личностью со своим видением правильного и неправильного, обладающий возможностями для реализации своих планов, предназначены для, как сказали бы в старину, оболванивания масс. Вся эволюция ИИ заранее просчитана, а в перспективе явно намечается его трансформация в некую глобальную нейросеть с единым центром управления, имеющую доступ к любому смартфону, телевизору, холодильнику, автомобилю, системе тепло- и водоснабжения, космическим средствам связи, АЭС и т.п. И когда начнётся реализация заложенных в неё программ, то хозяева такого суперИИ будут делать большие глаза и пожимать плечами: мы, мол, не при делах, это сам ИИ всех превозмог и одолел.

Неудивительно, что нутром чувствующий запах серы и угрозу собственным параглобализационным проектам Ватикан в мае 2026 года разродился объемистой энцикликой (посланием) Magnifica Humanitas (с лат. – «Великолепное человечество») папы римского Льва XIV, посвящённой «сохранению человеческой личности в эпоху искусственного интеллекта». В ней, в частности, говорится:

«История Вавилона появляется в Книге Бытия, у истоков человечества, сразу после родословий сыновей Ноя. Поселившись в долине в земле Сеннаар, люди решили построить город и башню, “высотою до небес” (Быт 11:4). Опасаясь рассеяния по всей земле, они стремились гарантировать себе стабильность и власть, а прежде всего “сделать себе имя”. Это был впечатляющий подвиг: единый язык, единая технология, единое направление. Однако проект скрывал в себе глубокую опасность. Это был проект, задуманный без упоминания Бога, поддерживаемый единообразием, которое устраняло разнообразие и предпочитало гомогенизацию общению. Когда город строится на гордыне и притязании на самодостаточность, коммуникация разрушается, языки смешиваются, и люди перестают понимать друг друга. Результатом становится не единство, а рассеяние. Вавилон, таким образом, раскрывает границы любых усилий, которые, сколь бы грандиозными они ни были, возникают из самоутверждения, приносят человеческое достоинство в жертву эффективности и стремятся достичь небес без Божьего благословения. <...> Мы должны, таким образом, избегать “вавилонского синдрома”, а именно идолопоклонства прибыли, приносящего в жертву слабых, единообразия, нейтрализующего различия, и притязания на то, что единый язык – даже цифровой – может перевести всё, включая тайну личности, в данные и производительность. Риск дегуманизации – построения будущего, исключающего Бога и сводящего другого к средству, – это древнее и вечно новое искушение, которое сегодня принимает технический облик».

Но не поздновато ли спохватились…

16

В предыдущей публикации мы обещали коснуться деталей «мондиального проекта», который пытались реализовать во французском городке Каор, столице департамента Ло. Необходимо расставить некоторые точки на «ё» и, в частности, пояснить, почему их декларации были категорически неприемлемы для СССР и в чём их современная опасность. Сарразак и Дэвис, о которых мы говорили, были уверены, что 400‑летняя концепция национального государства устарела и что единственная функция этого института – втягивать людей в ненужные войны. «Чтобы обеспечить выживание человечества, – говорилось в их Хартии, – целью было создать “мондиалистскую” (глобалистскую) зону, где пройдут первые выборы в новое народное собрание». Здесь интересна фигура бывшего актёра и участника Второй мировой войны Гарри Дэвиса (1921–2013), который в 1948 году сдал свой паспорт в американском посольстве в Париже, напечатал себе самодельный и якобы первым в мире открыто объявил себя «гражданином мира», то есть космополитом.

В отличие от мондиализма, космополитизм (лат. соsmороlitа, от др.-греч.  – «вселенная» и  – «гражданин») является концепцией «мирового гражданства», то есть, с одной стороны, ставящее интересы всего человечества в целом выше интересов отдельной нации или государства (здесь возникает вектор сближения с мондиализмом), но при этом рассматривающее каждого человека как свободного жителя Земли. История космополитизма тянется аж к древним грекам, Сократ в своё время рассуждал о мировом гражданстве. А вот исторически первым гражданином мира провозгласил себя Диоген, известный нам больше по байкам о том, как он жил в бочке (на самом деле – в большом глиняном сосуде), «днём с огнем» искал человека, нахамил Александру Македонскому – короче, ни в чём себе не отказывал.

Не вдаваясь в хронологию развития концепции космополитизма, напомним, что в Средние века он продвигался в рамках теократического проекта католического параглобализма. Позже, когда махровым цветом распустилось масонство, благодаря развитой системе взаимосвязей, а также политической активности членов всех орденов, лож и иных структур, идеологи масонерии стали рисовать картину мира как одно большое братство, а народы, которые «избранными» должны были пастись, – семьёй под одной крышей. В эпоху, когда властителями дум стали Вольтер, Жан-Жак Руссо, Кант и др., космополитизм достиг своего пика во многом из-за того, что контакты между представителями интеллектуальной элиты разных стран тогда резко активизировались благодаря развитию почты, моды на путешествия, а также тому, что французский язык стал практически международным. В ХVIII веке окончательно сформировались очертания национальных государств, основанных на так называемой Вестфальской системе международных отношений. Речь идёт о системе, возникшей в Европе в результате Вестфальского мира 1648 года, завершившего Тридцатилетнюю войну 1618–1648 годов. Именно тогда был заложен фундамент современного миропорядка, основанного на взаимодействии суверенных государств. Но именно тогда и начался рост национальных настроений, которые в XIX веке переросли в националистические. Итогом стали две мировые войны, а в XX веке общественные потрясения, связанные с войнами и революциями, привели к росту пацифизма и космополитизма.

Что касается Дэвиса и Сарразака, то вскоре после того, как их Хартию в конце 1950 года подписали несколько сотен коммун департамента Ло, они рассорились. В 1954 году Гарри Дэвис основал «Всемирное правительство граждан мира» (World Service Authority) и принялся выдавать паспорта «гражданина мира». После его смерти такие паспорта продолжают выдаваться последователями Дэвиса, ныне число их обладателей – около 200 тысяч, среди которых, в частности, Барак Обама и Эдвард Сноуден.

Робер Сарразак (1913–2006) отошёл от политики. Со своим «подельником» он встретился лишь в 2000 году в Каоре, в честь 50‑й годовщины подписания Хартии мондиалистов. Скорее всего, они уже забыли о былых спорах и ссорах и во время торжественных мероприятий, наверное, вспоминали о славных временах, когда они были «возмутителями спокойствия»…

В послевоенном СССР к космополитизму отнеслись резко отрицательно, поскольку он противоречил идеям советского патриотизма и в какой-то мере утопическому догмату пролетарского интернационализма. Понятие «безродный космополит» в конце 1940‑х – начале 1950‑х годов стало маркером для лиц, «преклоняющихся перед Западом», слишком увлекающихся западной культурой и т.п. Выражение «безродный космополит» впервые употребил секретарь ЦК ВКП(б) Андрей Жданов в январе 1948 года на совещании деятелей советской музыки. А после публикации 28 января 1949 года в газете «Правда» редакционной статьи под заголовком «Об одной антипатриотической группе театральных критиков» началась кампания по борьбе с космополитизмом, которая, впрочем, быстро закончилась.

17

Отметим, что во времена перестройки было модно ко всем грехам, навешиваемым на СССР, добавлять ещё и гонения на космополитов. Но вспомним ситуацию в нашей стране лет 10–15 назад – практически открытые границы, неконтролируемые СМИ, свободный Интернет, а слово «патриот» звучало в лучшем случае иронично. Неудивительно, что среди некоторой части нашей молодёжи (сказываются издержки образования) идея патриотизма, одна из основ государственного суверенитета, не находит должного понимания, а инфантильные представления о «мировом гражданстве» в итоге могут привести к личным трагедиям «везде чужих». Но это отдельная тема…

Вообще-то организованные движения, продвигающие мондиалистический космополитизм, появились задолго до того, как Дэвис и Сарразак начали свой эксперимент в Каоре. Так, в 1921 году Всемирная вненациональная ассоциация, основанная на XIII всемирном конгрессе эсперантистов в Праге, пыталась объединить человечество на базе эсперанто – сконструированного международного языка. В её манифесте декларировались исчезновение наций, унификация мер и весов, объединение всех систем мирового хозяйства, один язык для всех людей и другие благие пожелания. Эсперантисты весьма активно продвигали свои идеи, но в итоге ассоциация, насчитывавшая поначалу десятки тысяч человек, к нашим дням набирает всего несколько сотен членов. В СССР сперва с интересом отнеслись к эсперантистам: в 20‑е годы по предложению Троцкого эсперанто активно распространялся и широко изучался как «язык мировой революции», на нём велось радиовещание, а надписи на почтовых конвертах дублировались на двух языках – русском и эсперанто. В 30‑е годы спохватились, разогнали и пересажали активистов, и лишь в начале 60‑х движение несколько воспрянуло, хотя и ненадолго.

Кстати, в том же 1921 году без особой шумихи в США начала функционировать одна из первых структур, реально работающих на формирование мирового правительства. Речь идёт о Совете по международным отношениям (англ. Council on Foreign Relations, CFR) – частная американская организация в сфере международных связей. Считается, что инициатива по созданию CFR принадлежит банкиру Моргану. Некоторые исследователи утверждают, что формирование таких идей началось ещё в 1912 году, когда президент Вудро Вильсон в обмен на финансовую и организационную поддержку своей избирательной кампании отдал банкирам полный контроль над финансовой системой Соединённых Штатов. Кстати, Вильсон приложил немало усилий для создания Лиги наций, хотя идеи о формировании такой организации были разработаны в Великобритании во время войны при поддержке ряда французских политиков. Как полагают историки, Лига наций стала своего рода прототипом нового международного института, а учреждение ООН с её политической структурой и основами функционирования в системе международных отношений в какой-то мере были заимствованы из концепции Лиги наций.

В настоящее время CFR – это аналитический центр США, специализирующийся на внешней политике и международных отношениях. Он издаёт авторитетный журнал Foreign Affairs, а в состав CFR входят почти пять тысяч человек, включая известных политиков, государственных секретарей, директоров ЦРУ, банкиров, юристов, профессоров и высокопоставленных представителей СМИ. CFR также руководит так называемой «Программой исследований» Дэвида Рокфеллера, которая влияет на внешнюю политику, давая рекомендации администрации президента США и дипломатическому сообществу, взаимодействует со СМИ и публикует материалы по вопросам внешней политики.

Изначально CFR финансировали такие банкиры, как Пауль Варбург, Яков Шифф, Аверелл Гарриман, Фрэнк Вандерлип, Бернард Барух, Нельсон Олдрич, Джон П. Морган, Джон Д. Рокфеллер, Отто Канн, Альберт Виггин, Роберт Леман… Из 150 членов CFR многие работали над созданием Версальского мирного договора 1919 года. Договор, который официально завершил Первую мировую войну, заложил основы послевоенного устройства мира и одновременно стал катализатором процессов, в итоге приведших ко Второй мировой. Члены CFR активно внедрялись в американское правительство и оказывали влияние на его решения. Недаром их порой называют «невидимым правительством», «тайным мировым правительством» и т.п.

Здесь нет преувеличения, так как сверхзадачей CFR являлась разработка конкретной стратегии создания Нового Мирового Порядка в виде глобальной социально-политической и финансово‑экономической системы во главе с «Мировым Правительством». Эти цели даже не скрывались: так, например, в 1962 году Джон Рокфеллер, выступая в Гарвардском университете с программной лекцией «Федерализм и свободный мировой порядок», призывал к созданию общемирового государства, управляемого единым правительством. В качестве идейного обоснования он заявил, что именно о таком мировом порядке мечтали «отцы-основатели» США, которые провозгласили в своё время «универсальный принцип» объединения в единое целое всего человечества.

18

Другой, не менее влиятельной, и плотно аффилированной с CFR мондиалистической организацией является Бильдербергский клуб. Называется он так по имени отеля «Бильдерберг» в голландском городе Остербек, в котором в 1954 году был создан клуб или группа (Bilderberg Group), в которую вошли американские финансисты, политики, государственные чиновники, деятели науки и т.д., а также их европейские коллеги. Представители США, разумеется, все являлись членами CFR. Европейская политическая и финансовая элита надеялась в рамках такого клуба сбалансировать стратегические интересы правящих кругов США и Европы, тогда как американцы попросту собирались расширить своё влияние на общую ситуацию в Европе. Тем более что американские спецслужбы активно работали на создание Бильдербергского клуба (БК). Известно, что ещё в 1948 году по их инициативе возник «Американский комитет объединённой Европы», председателем которого был бывший руководитель Управления стратегических служб разведывательной организации США, предшествовавшей ЦРУ, – Уильям Донован, а вице-председателем – директор ЦРУ Ален Даллес.

Интересно, что одним из инициаторов (есть мнение, что именно он является автором самой идеи) создания БК является Джозеф (Юзеф) Ретингер (1888–1960), английский политик польского происхождения. В некоторых источниках говорится о том, что якобы Ретингера беспокоил рост антиамериканских настроений в Западной Европе в начале 1950‑х годов. И потому он предложил провести международную конференцию для объединения лидеров Европы и США для укрепления взаимопонимания в политике, экономике, вопросах безопасности и пропаганды. С этой идеей в 1952 году он обратился к голландскому принцу Бернарду де Липпе, мужу королевы Нидерландов Юлианы. Бернард вообще-то не принц из сказки – до 1934 года он был членом нацистской партии, а также работал в немецком концерне I.G. Farben, производившем печально известный продукт «Циклон-Б», использовавшийся в концлагерях для убийства заключённых.

Принц идею поддержал, в организации первой встречи приняли участие также бывший премьер-министр и министр иностранных дел Бельгии Поль ван Зеланд, глава транснационального концерна Unilever Поль Рейкенс и другие политики, бизнесмены и финансисты. Известно, что участников первой встречи лично выбирали лорд Ротшильд и Лоуренс Рокфеллер.

Первое заседание прошло с 29 по 31 мая 1954 года. В нём приняли участие около 50 представителей из 11 западноевропейских стран и 11 делегатов из США. Секретарём встречи был Ретингер, и до конца жизни он оставался фактически «серым кардиналом» клуба. До 1975 года председателем БК был принц Бернард Нидерландский, позже эту должность занимал французский бизнесмен Анри де Кастри. Хотя формального членства в БК не существует и каждое заседание проходит в обновлённом составе, с годами сформировался актив из почти четырёх сотен человек, из которых треть – американцы.

Считается, что наибольший выигрыш от создания БК получила элита США. До недавнего времени в БК самую влиятельную группу составляли американцы, поскольку в неё входили 42 представителя администрации президента, Минобороны, госдепартамента и других органов власти; 25 представителей крупнейших корпораций, банков и деловых кругов, 54 представителя американских университетов, средств массовой информации и общественных организаций.

Заседания БК проходят по особым приглашениям, в полной секретности, не чаще одного-двух раз в год на каком-нибудь «закрытом» курорте. Дата их созыва в печати не объявляется. Организацию совещаний и безопасность участников обеспечивает та страна, на территории которой собираются члены клуба. Кстати, в 1985 году на заседании БК приняли решение поддержать Генсека ЦК КПСС Михаила Горбачева и выделить СССР кредит МВФ. Чуть позже «зелёные» подняли шум о заражении сальмонеллой, производство птицы в СССР рухнуло, и в 1990 году Горбачёв и президент Джордж Буш подписали торговое соглашение, по которому аж до 2014 года к нам поступали пресловутые «ножки Буша» – замороженные куриные окорочка.

А в те годы, когда, по словам Владимира Владимировича Путина, в российском правительстве работали кадровые сотрудники ЦРУ, на заседания БК начали приглашать и представителей России, разумеется, определённых взглядов. Так, на встрече БК в Шотландии в 1998 году присутствовал ныне отсутствующий в нашей стране Анатолий Чубайс, в 1999 и в 2008 годах – ведущий аналитик Фонда Карнеги (фонд признан иноагентом) в Москве, автор книги «Конец Евразии» Дмитрий Тренин. Кстати, в этом же году, а также в 2001, 2002, 2003 и 2004 годах приглашалась политолог Лилия Шевцова (из всё того же иноагента – Фонда Карнеги), в 2003 году в Версале побывал Михаил Маргелов (председатель Комитета по международным делам Совета Федерации РФ), в 2004‑м – политик Григорий Явлинский, в 2005‑м – Елена Немировская, основатель и директор Московской школы политических исследований (в некоторых СМИ её называют школой подготовки иноагентов).

19

Чтобы закрыть тему БК, отметим, что последняя встреча состоялась в апреле 2026 года в Вашингтоне. На экстренную встречу собрались представители западной элиты – миллиардеры, политики высших эшелонов, руководители западных разведок, верхушка НАТО и др. Информация о принятых решениях не публиковалась, но кое-что всё же в СМИ просочилось. Известно, что на повестке дня были вопросы, связанные с ИИ, Арктикой, Китаем, цифровыми финансами, энергетической диверсификацией, мировой торговлей, трансатлантическим сотрудничеством и будущим военных технологий.

Последний пункт вызывает настороженность, так как на дискуссии «Будущее ведения боевых действий» присутствовали подрядчики и производители беспилотных летательных аппаратов (БПЛА). Эту группу возглавлял Эрик Шмидт, бывший глава компании Google, который активно продвигает боевое использование БПЛА. Кстати, до заседания в БК в интервью Financial Times Шмидт объявил, что «будущие войны будут вестись с помощью беспилотного оружия», а «стаи беспилотных летательных аппаратов будут управляться дистанционно и всё более автоматизироваться с помощью искусственного интеллекта».

В Вашингтонской конференции принимала участие и компания Anduril Industries, её представлял генеральный директор Брайан Шимпф вместе со своим партнёром по проекту Трампа «Золотой купол», генеральным директором компании Palantir Алексом Карпом. А вот миллиардер Питер Тиль, коллега Карпа по ряду проектов, на встрече почему-то отсутствовал. Впрочем, о Карпе и Тиле мы поговорим, когда в отдельной публикации коснёмся темы перехода военных технологий на качественно иной уровень. Пока лишь скажем, что новоиспечённые техномагнаты и примкнувший к ним Илон Маск, по всей видимости, бьются за внутренние ресурсы в момент, когда глобальное доминирование доллара влечёт за собой непредсказуемые последствия. Вопрос в том, как на вызов «новых технологий» отреагируют «старые деньги»: историческая практика показывает, что амбициозные новички быстро загоняются в рамки корпоративных кланов.

Что же касается собрания БК в Вашингтоне, то возникает подозрение, что идёт борьба за конфликтующие друг с другом глобалистические проекты и, возможно, за локализацию таких проектов на разных континентах. Грубо говоря – пряников на всех не хватает, а мировая экономика в эпоху турбулентности взывает к простым решениям типа «спасайся, кто может». Поэтому лозунги и фразы о трансатлантическом единстве одновременно с попытками Европейского союза выстроить политэкономический суверенитет напоминают в лучшем случае мантры.

Но вернёмся к нашим мондиалистам. Если проамериканская версия мондиализма опиралась на силовую стратегию противостояния, то его европейский извод ориентировался на более тонкие механизмы идеологической подрывной работы в гуманитарной сфере. В этом плане весьма показательна деятельность такой закрытой организации, как «Римский клуб» (РК). Создание РК приписывается итальянскому учёному и политическому деятелю Аурелио Печчеи (1908–1984). В своих книгах он сформулировал концепцию «нового гуманизма», утверждая, что решение глобальных проблем зависит от изменения человеческих качеств и ценностей. А для этого необходимо сформировать глобальную нравственность, которая признаёт жизнь главной ценностью, развивает сотрудничество и взаимопомощь, воспитывает ответственность за будущие поколения. В 1968 году Печчеи вместе с шотландским учёным Александром Кингом (1909–2007), автором «теории устойчивого развития», пригласили ряд физиков, математиков, социологов, экономистов и специалистов в области планирования в Рим (отсюда и название клуба) для обсуждения глобальных проблем человечества. В итоге участники разработали доклад «Пределы роста», в котором доказывалось, что в силу ограниченности природных ресурсов в ближайшие десятилетия рост мировой экономики неминуемо замедлится. И, следовательно, возникнет множество экономических, экологических, социальных и политических проблем, а также перед человечеством встанет ряд экологических вызовов. Чтобы их решить, необходимо установить «пределы роста» в развитии науки и техники.

Выводы из доклада были весьма просты – необходимо перейти к «новому мышлению» и принять ответственность за планету и человечество. Отвечать, судя по всему, должно было «мировое правительство» в рамках установления им планетарного контроля. Перед соблазном инкорпорироваться в это «мировое правительство» не устояла советская элита. Во времена горбачёвской «перестройки» набили оскомину заимствованные из доктрины РК выражения «человеческий фактор», «границы роста», «новое мышление», «устойчивое развитие» и т.п. Но испытывать на прочность советскую идеологию начали задолго для Горбачёва.

20

В 1972 году в пригороде Вены, в городке Лаксенбург, по инициативе президента США Линдона Джонсона и председателя совета министров СССР Алексея Косыгина при РК был учреждён «Международный институт прикладного системного анализа» (МИПСА) – неправительственный институт, который в настоящее время финансируется почти двадцатью странами. В 1976 году в Советском Союзе открылся его филиал – «Всесоюзный Научно-исследовательский институт системных исследований», директором которого становится член РК, зять Косыгина академик Джермен Гвишиани (1928–2003). Этот институт стал ковать кадры для проведения либерально-демократических реформ, которые, собственно, и привели к «геополитической катастрофе». Достаточно напомнить, что по линии этого института в МИПСА проходили стажировку будущий мэр Москвы Гавриил Попов, министр финансов РФ Анатолий Чубайс, министр экономики РФ Александр Шохин, министр экономики РФ Андрей Нечаев, «отцы» либеральных реформ экономисты Евгений Ясин и Егор Гайдар, министр внешних экономических связей Пётр Авен, министр здравоохранения и социального развития РФ Михаил Зурабов и многие другие. Мы прекрасно помним, чем все эти «системные исследования» закончились…

Среди акторов уровня БК следует упомянуть такую организацию, как Трёхсторонняя комиссия (англ. Trilateral Commission, ТК), созданная в 1973 году по инициативе ведущей группы БК и CFR. Она объединяет от 300 до 400 наиболее известных и влиятельных бизнесменов, политиков и интеллектуалов из Западной Европы, Северной Америки и Азии (Япония и Южная Корея), в их число входили Дэвид Рокфеллер, Генри Киссинджер и Збигнев Бжезинский. Цель ТК – координировать политико-экономическое сотрудничество между тремя ключевыми регионами в рамках экономической глобализации.

Возвращаясь к теме «мирового правительства» (МП) как финального завершения глобалистического проекта, отметим, что многие авторитетные эксперты уверены, что на фоне очевидных разногласий между крупными «игроками» планетарного масштаба такое реально функционирующее МП в обозримой перспективе нереализуемо. Но есть и другие точки зрения, утверждающие, что МП давно уже сформировано, успешно действует, а все видимые и невидимые конфронтации – это результат конфликта интересов фракций внутри МП. В частности, этому посвящена нашумевшая в своё время книга американского публициста и, по его словам, бывшего сотрудника британских спецслужб Джона Колемана (или Коулмана) «Комитет 300. Тайны мирового правительства» (The Conspirators’ Hierarchy: The Committee of 300). Изданная в 1992 году, она стала бестселлером, переведена на многие языки, в том числе неоднократно переиздавалась и в нашей стране.

По версии Колемана, начиная с 1897 года действует верховный контролирующий орган «Комитет 300», который управляет миром и целью которого является создание единого унифицированного мира и единого мирового правительства. Колеман утверждает, что среди главных, если не самой главной управляющей структурой Комитета является семья британского правящего дома. А исполнительные и подчинённые «Комитету 300» организации – это МИ‑6, НАТО, Королевский институт международных дел, Международный валютный фонд, CFR, «Круглый стол», БК, Гарвардская психологическая клиника, РК, Тавистокский институт человеческих отношений, «Орден черепа и костей», «Трёхсторонняя комиссия», Всемирный совет церквей, «Христианские фундаменталисты», «Бритиш петролеум», различные банки (в том числе швейцарские) и сотни других организаций в разных странах мира, в том числе и ООН. Кроме того, Комитет контролирует мировую экономику через кредиты и облигационные займы МВФ, создаёт экономические кризисы (типа Великой депрессии в США), развязывает войны (в том числе и мировые), насаждает различные субкультуры (хиппи, панки, и т.п.) и управляет международным наркотрафиком. Здесь Колеман ударил по больному месту – известно, что состояние Великобритании было нажито на торговле опиумом с Китаем (который принудили к этому после так называемых «опиумных войн»), а знаменитые чайные клипера на самом деле перевозили отнюдь не чай.

Особые претензии у Колемана к «Римскому клубу». Именно РК он винит в разработке и распространении «постиндустриальных» идей и контркультурных движений, таких как сексуальная распущенность вплоть до пропаганды извращений, легализация сатанизма и порнографии, поддержка «зелёных» экстремистов, разрушение традиционных, и в первую очередь семейных ценностей и т.п.

Среди вполне обоснованных обвинений досталось внезапно и Джоан Роулинг. Как пишет Колеман, «многие из самых высокопоставленных официальных лиц “Ост-Индской компании” и её правопреемниц были глубоко убеждёнными социалистами, выходцами из тайных обществ. Среди первых фабианских социалистов были Джордж Бернард Шоу и Ричард Поттер, очень богатый человек и автор книг оккультного характера, одну из которых Тавистокский институт назвал “Гарри Поттер” <…> Ричард Поттер не испытывал необходимости в том, чтобы зарабатывать на жизнь, и проводил своё время в занятиях оккультизмом, уходя с головой в оккультную теорию и практику. Считается, что именно он был прообразом главного персонажа детского колдовского романа “Гарри Поттер”, который “появился из неоткуда” и имел громадный успех. Но теперь мы знаем, что это выдумки Ричарда Поттера, подправленные Тавистокским институтом и затем отданные неизвестному автору. <…> Так называемые истории о “Гарри Поттере” хлынули потоком после того, как Комитет 300 принял решение о том, что необходимо завладеть умами детей, причём таким образом, чтобы не вызвать опасений».

Неудивительно, что книгу Колемана сразу же отнесли к разряду конспирологических штудий, а на вопросы, почему некоторые его тезисы через 30 лет удивительно совпадают с реальностью, отмахиваются – мол, это несерьёзно, это «теории заговора».

21

Конспирология, она же теория заговора (англ. conspiracy, theory of plot), определяется как концепция, приписывающая все мало-мальски значимые события, влекущие, как правило, негативные последствия в политике, экономике и т.п., невидимой миру деятельности могущественных сил или тайных обществ, ставящих своей конечной целью захват власти над миром. В частности, они реализуют свои конкретные проекты путём хитроумных интриг, скрывая от нас истинные мотивы тех или иных действий. Термин часто имеет негативный характер, подразумевая, что апелляция к заговору основана на предрассудках или слабых доказательствах. Ряд исследователей считают конспирологию вредным явлением, поскольку она смещает акценты с реальной опасности на мнимую, искажает представления об истории и об окружающем мире, порождает ошибочные решения и делает общество уязвимым.

В широкий обиход термин «теория заговора» (ТЗ) вошёл после убийства президента Джона Кеннеди в 1963 году, когда официально объявленная версия «стрелка-одиночки» была в массовом сознании воспринята весьма скептически. Тогда же появились публикации о группе высокопоставленных заговорщиков, которые стояли за выстрелами в Далласе. Сейчас мало кто сомневается именно в версии заговора, потому что с годами накопились факты, противоречащие официальному докладу Уоррена. Вспышка интереса к ТЗ имела место и после атаки на башни-близнецы в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года. Там тоже появились вопросы, на которые следствие не смогло дать ответы. Из «долгоиграющих» ТЗ выделяется концепция «лунного заговора», гласящего, что американцы не летали на Луну, а всё это было снято Стенли Кубриком в павильонах Голливуда. Как ни странно, споры между «могликами» (могли полететь) и «немогликами» в какой-то степени подогревают интерес к космической тематике, и будет несколько досадно, когда человек снова (или впервые) ступит на Луну, а никому до этого не будет дела. Есть и масса будоражащих воображение ТЗ – от теории «плоской земли» до управления нашей планетой мировым правительством рептилоидов. Наособицу стоит тема чипизации населения посредством вакцины от COVID‑19.

Казалось бы, вымысел чистой воды, но вскоре обнаружилось, что вода-то мутновата. Немецкий экономист, основатель и бессменный председатель Всемирного экономического форума (ВЭФ) в Давосе с 1971 года до своей отставки в 2025 году Клаус Шваб в 2020 году издал книгу «Великая перезагрузка», в которой открыто утверждалось, что пандемия COVID‑19 – это «уникальное окно возможностей», которым необходимо воспользоваться, чтобы перевести человечество на новые принципы существования и создать «новый мир» – «более справедливый (чтобы сгладить разницу между богатыми и бедными странами), более инклюзивный и более экологичный». Предлагался также переход от прежнего капитализма собственников и традиционной экономики к новому капитализму без частной собственности («капитализм участников»), основанному на централизации и глобализации экономики, в которой главную роль будут играть транснациональные предприятия. Для этого надо отменить Бреттон-Вудскую валютную систему и перейти к цифровой криптовалюте, отменив наличные деньги. Далее предлагалась роботизация труда и введение гарантированного базового дохода (в цифровом виде, с условием согласия на вакцинацию) для безработных.

Шваб мыслил масштабно и предлагал широкое развертывание системы 5G для отслеживания информационных потоков, в первую очередь связанных с движением криптовалюты и процессов, происходящих в организме человека. Для это должна быть создана глобальная системы здравоохранения (регулярное тестирование, обязательная вакцинация, сопровождающаяся цифровой идентификацией и выдачей санитарного паспорта), позволяющая вести глобальный контроль населения с использованием новых технологий, в том числе и распознавания лиц. И, разумеется, главный принцип Великой Перезагрузки – это «экологичность»: то есть отказ от «загрязняющих» секторов промышленности (автомобилей на традиционном горючем, авиаперевозок и др.) и от потребления продуктов, оставляющих более или менее значительный «углеродный след» (мясо, молочные продукты, хлопчатобумажные изделия). Отсюда требование лимитировать и регулировать потребление воды, газа, электричества, а заодно и оформление нового типа преступления – «экоцида», для предотвращения которого следует запретить одни виды промышленности и поощрять другие.

Тезисы Шваба были озвучены и на экономических форумах в нашей стране и обсуждались не без интереса некоторыми экономистами. Кто знает, не развернулся бы Шваб в полный рост, если бы не внезапно всплывшая информация о его контактах с гнуснопрославленным Джеффри Эпштейном, что и привело к его, Шваба, отставке.

22

Не так давно официально опровергалась ТЗ о торговле детьми некой сектой, в которую якобы входили высокопоставленные политики США и деятели Голливуда. После всемирно прогремевшего скандала вокруг «острова Эпштейна» опровергатели вдруг замолчали. Правда, появилась и другая версия о разборках между сектами в борьбе за власть. Что характерно, об этом говорилось ещё до шумихи с «файлами Эпштейна».

Речь идёт о QAnon («кью-анон») – распространённой в США ТЗ (а также политическом движении среди американских ультраправых), возникшей во времена первого президентства Трампа. Последователи человека, подписывающего свои сообщения буквой Q, убеждены, что США (а то и всем миром) правит тайная и могущественная клика сатанистов‑педофилов, включающая в себя лидеров демпартии, бизнесменов, голливудских актёров, королевские семьи и других знаменитостей. Именно они якобы поддерживают гигантскую международную схему сексуальной эксплуатации несовершеннолетних, которая существует уже на протяжении долгого времени. Сторонники QAnon ожидали от Трампа решительных действий, в том числе массовых чисток, арестов и казни тысяч членов заговора.

Первые публикации на эту тему появились на анонимном веб-форуме 4chan и позже 8chan в 2017–2019 годах. Анонимный автор (Anon) утверждал, что является сотрудником правительства с высшим уровнем допуска (Q) к государственной тайне. В дальнейшем эти идеи распространились по социальным сетям и форумам, найдя тысячи последователей в Европе и странах Латинской Америки и охватывая миллионы пользователей. В 2020 году (через год после странной смерти Эпштейна в тюрьме) Палата представителей США специальной резолюцией осудила QAnon и отвергла утверждения теории заговора. И только в 2025–2026 годах Министерство юстиции США опубликовало около 3,5 миллиона страниц материалов из уголовного дела (файлы Эпштейна), в которых содержатся свидетельские показания, личная переписка, фотографии, данные о круге знакомств финансиста. Среди которых Трамп, Билл Клинтон, британский принц Эндрю, Билл Гейтс, Илон Маск и другие. По данным следствия, Эпштейн создал масштабную преступную сеть, вербовал несовершеннолетних, принуждал их к сексуальным действиям. А частный остров Литл-Сент-Джеймс использовался как перевалочный пункт для торговли людьми и место для проведения оргий и преступных мероприятий.

Не вдаваясь в детали разнообразных ТЗ, процитируем видного российского историка, публициста и организатора науки Андрея Фурсова: «Нередко акцентируется примитивный или сознательно примитивизируемый характер конспирологических схем, их несерьёзность, порой – одиозность. Действительно, немало конспирологических работ написано в погоне за сенсацией и заработком (не очень честным), отсюда – легковесность, непроверенность фактов. В то же время немало работ, именуемых конспирологическими, суть не что иное, как своеобразные “акции прикрытия”, цель которых – либо упреждающе отвлечь внимание от главного, от “базовой операции”, заставить публику сконцентрировать внимание не на том “шаре”, не на том “напёрстке”, да ещё и “наварить” на этом; либо, напротив, привлечь внимание к какой-либо третьестепенной теме или проблеме, разрекламировать те или иные структуры или тех или иных лиц как якобы обладающие неким скрытым могуществом; либо заранее скомпрометировать серьёзные попытки глубоко разобраться в тайных механизмах тех или иных событий, а тех, кто эти попытки предпринимает, выставить в невыгодном свете».

Что касается дня нынешнего, то на первый взгляд, несмотря на вполне серьёзные ресурсы, структуры и институции, стоящие за адептами глобализма, ситуация в мире развивается далеко не в пользу мондиалистов. Возможно, механизмы «управляемого хаоса», о которых мы говорили в предыдущих публикациях, вернулись бумерангом к тем, кто их запустил. Возможно, действительно, по мнению некоторых аналитиков, имеет место борьба между американскими и английскими «фракциями» глобалистов. Так или иначе, все эти проекты ведут к глобальному упрощению.

Поэтому нельзя забывать слова великого русского философа XIX века Константина Леонтьева: «Форма есть деспотизм внутренней идеи, не дающей материи развиваться. Разрывая узы естественного деспотизма, явление гибнет. …эгалитарно-либеральный процесс есть антитеза процессу развития, …процесс разложения, процесс вторичного упрощения целого и смешения составных частей…». А что касается проблем нашей страны, то порой цитируют строки Фёдора Тютчева: «Единство, – возвестил оракул наших дней, – Быть может спаяно железом лишь и кровью… Но мы попробуем спаять его любовью, – А там увидим, что прочней…».

С любовью пока что не получилось. Может, пора обратиться к железу?..

Продолжение следует

Источник: НИР №5-8, 2026

Марина ГЕВОРКЯН