Смоленская Вязьма – один из городов воинской славы России, которых на сегодня в нашей стране около полусотни. Согласно действующему законодательству,
на получение такого звания могут претендовать города, на территории которых либо рядом разыгрывались ожесточённые сражения, а жители продемонстрировали примеры особого мужества, стойкости, массового героизма.
К 4-й странице обложки
История Вязьмы богата батальными страницами со времён Средневековья. В 1403 году литовский князь Витовт занял Вязьму, через год Смоленск, и весь XV век московские князья настойчиво пытались отбить города. В конце того же столетия Вязьма отошла к Москве, а на протяжении двух следующих веков являлась предметом споров между Москвой, Литвой и Речью Посполитой. В приграничном городе возвели крепость, от которой ныне уцелела только Спасская башня – самый мощный бастион укрепления. В наполеоновскую кампанию 22 октября (3 ноября) 1813 года состоялось кровопролитное Вяземское сражение русских частей с отступающими из Москвы французами, в котором, несмотря на численный перевес неприятеля, наши одержали победу и переломили весь ход Отечественной войны 1812 года: после него враг уже не смог организовать контрнаступление и беспорядочно отступал. А в Великую Отечественную войну бои на территории района были в дальнейшем названы Вяземской оборонительной операцией: в октябре 1941 года в «котёл» попали пять советских армий, которые понесли гигантские потери, но задержали наступающих на две недели, которые позволили нашим войскам образовать вторую линию обороны под Можайском, и фашисты не сумели взять Москву. Об этой торжественно-скорбной баталии напоминает монумент генералу Ефремову в самом сердце города.
Таким образом, Вязьма является интереснейшим туристическим объектом для любителей и даже профессионалов военной истории. Но город славен не только своими воинами, но и святыми, а также обширной религиозной историей. О роли православия и духовных подвижников в развитии города и хочу рассказать.
У Вязьмы, как и у многих старинных русских городов, нет конкретной даты основания. Археологические данные показывают: «биография» поселения уходит корнями в эпоху неолита, когда здесь появились стоянки древнейших людей, а городище, предшественник современной Вязьмы, возникло в начале I тысячелетия до н. э. Поэтому отсчёт ведётся от момента первого упоминания Вязьмы уже под этим именем в летописи, точнее в житиях смоленских князей. Это 1239 год, когда князь Андрей Владимирович по прозвищу Долгая рука из династии Смоленских Ростиславичей получил Вязьму в удел. По преданию, от него и пошёл род князей Вяземских. В центре города, на Соборном холме, где теперь стоит кафедральный Троицкий собор, археологи нашли ещё одно городище – возможно, детинец древней Вязьмы. На Соборном холме размещаются также духовно-просветительский центр и дом владыки Сергия, епископа Вяземского и Гагаринского.
Храм во имя Троицы
Троицкий собор, безусловно, заслуживает отдельного рассказа. Нынешнее его здание несёт в своём облике черты архитектуры нескольких эпох. Известно, что новый кафедральный собор был воздвигнут на месте обветшавшего деревянного Никольского храма повелением царя Бориса Годунова в течение 1597–1598 годов. Он тоже был деревянным, поэтому при нашествии поляков в начале XVII века пострадал, фактически был разрушен. Новый каменный храм смогли установить только в 1635 году. Именно тогда был подписан Поляновский мир между русскими и поляками, придавший Вязьме статус крайнего русского западного города, дальше которого начиналась Речь Посполитая (Смоленск принадлежал этому государству до 1654 года). Заключение мирного договора дало русским передышку, которую употребили на восстановление храма. Этот процесс начался в день Святой Троицы 1635 года. Так собор и нарекли.
В последующие эпохи, например, в 1812 году, Троицкий собор тоже претерпевал разрушения и вызванные ими перестройки. Таким образом, внешний вид храма стал привлекательно эклектичным. На нём сохранились даже «кокошники», характерные для шатрового стиля и запрещённые Никоном как олицетворение гордыни.
В кафедральном вяземском соборе четыре придела, причём Никольский бережёт древнейшее название храма и старинное крыльцо с «балдахином» и чугунными литыми дверями XIX века. Строго напротив Никольского – придел Сергия Радонежского. В Иверском приделе находится чудотворный список Иверской иконы Божией матери, почитаемый вязьмичами как спасший город в чуму 1770 года. Инфекция охватила всю страну, кроме Вязьмы. А столетием ранее страшная зараза способствовала тому, что Вязьма недолгое время была официальной столицей Руси. Речь об эпидемии чумы осени 1654 года. Она началась в Москве, а царь Алексей Михайлович как раз возвращался с войском из только что ставшего русским Смоленска. Окружение умолило царя не въезжать в опасную столицу, и Тишайший задержался в Вязьме и назвал её своей временной резиденцией. В город прибыли царская семья и патриарх Никон. Для обитания царя и присных в Вязьме построили деревянный дворец, от которого сегодня остался один памятный камень. Из этого дворца венценосец правил государством с 21 октября 1654 года по 10 февраля 1655 года. Сегодня Иверская икона Богородицы в Троицком соборе открыта верующим. Последний же придел храма носит имя вяземских святых благоверных князей Иулиании и Симеона, о которых речь пойдёт далее.
В советские времена в Троицком соборе устроили соляной склад, испарения погубили фрески XVII века, но осталась роспись позапрошлого столетия, нанесённая при очередном архитектурном преобразовании, строительстве новой колокольни, сменившей трёхъярусную шатровую, разбитую ударом молнии. И ещё внутри собора сохраняются детали убранства кладбищенской Екатерининской церкви, закрытой и безуспешно ждущей реставрации. Это фрагменты иконостаса в стиле барокко, изготовленного в середине XVIII века из золочёного дерева, и железные полы, плиты которых выполнены примерно в то же время.
Чудо о змеях
В окрестностях Троицкого собора есть два объекта в память одного из самых почитаемых в этой местности святых – преподобного Аркадия Вяземского. В лоне Русской Православной Церкви Аркадий Вяземский прославлен как затворник и пустынник, молитель за род человеческий. В его житии сказано, что подвижник молился, стоя на большом камне. Похожий валун стоит близ собора в знак молитвенного подвига преподобного. Рядом расположена часовня, носящая его имя.
Вязьмичи верят: Аркадий Вяземский сотворил такое же чудо, как святой Патрик в Ирландии, – избавил город и его окрестности от змей. Однажды во время моления святой увидел и ужаснулся: женщина поила младенца молоком из сосуда, но к сосуду присосался и ползучий гад. От отвращения Аркадий поклялся, что змей не будет ни в Вязьме, ни на сорок вёрст вокруг. Биологи подтверждают: змей можно встретить не ближе, чем в сорока километрах от города. А если прочитать «змей» метафорически, то это различные захватчики, которым во все времена не покорялась Вязьма.
По известным данным, умер преподобный Аркадий Вяземский в 1592 году. Кстати, в житии местночтимого святого идёт речь о времени основании Вязьмы – XI век н. э. Но житие преподобного Аркадия не достоверный источник, а историческая публицистика: оно составлено много позже кончины затворника.
Считается признанным фактом, что Аркадий Вяземский был одним из учеников Герасима Болдинского (1489–1554) – монаха, вошедшего в святцы как основатель обителей. Одним из основанных Герасимом учреждений культа был вяземский Иоанно-Предтеченский монастырь. В Смоленские земли Герасим со своим учеником Симеоном пришёл в 1535 году. В Вязьме свято верят, что по пути преподобный Герасим Болдинский укротил разбойников, житья не дававших честным людям. Наставник с учеником поставили келью, в которой подвизались около 40 лет, и к ним началось паломничество. В 1542 году преподобный Герасим Болдинский отправил в Москву послание с просьбой основать обитель на том месте, где находится келья и куда стекаются верующие, и получил дозволение. Возникший на намоленном месте Иоанно-Предтеченский монастырь изначально был мужским, к настоящему времени «перепрофилирован» в женский, но по-прежнему остаётся одной из духовных жемчужин Вязьмы. Памятник преподобному Герасиму Болдинскому установлен во дворе обители. В Вязьме написано «местное» житие Герасима Болдинского, не совпадающее с общепринятым в иных деталях. Но, несомненно, главная заслуга инока перед городом – создание красивейшего и авторитетного центра православия.
Ещё Герасим Болдинский заложил Жиздринский Троицкий монастырь и Болдин монастырь под Дорогобужем, где и отошёл в мир иной. Прозвание святому дано по этой последней обители.
Во имя Путеводительницы
Архитектурная достопримечательность Иоанно-Предтеченского монастыря и всей Вязьмы – храм в честь Смоленской иконы Божией Матери Одигитрии, что в переводе с греческого означает «Путеводительница». В народе эту воздушную на вид церковь называют просто Одигитрия. Она красоты просто неописуемой.
Мастерство безымянных для потомков строителей создало совершенное произведение русского шатрового зодчества. Ныне Одигитрия входит в число немногих сохранившихся в нашей стране трёхшатровых храмов. Три шатра опираются на восьмигранные барабаны. Центральный барабан – световой, остальные – «глухие», поддерживают купола. Одигитрию клали из шестнадцати (!) типов кирпичей разных форм и размеров, благодаря чему её декор смотрится разом пышно и будто бы невесомо. Шатры возносятся над основным храмом и двумя приделами: в честь Иоанна Предтечи и Симеона Богоприимца. Приделы украшены тремя уровнями кокошников, в центр которых вставлены зелёные муравлёные изразцы, содержащие священные либо исторические сюжеты.
Архитектурное чудо было построено в Иоанно-Предтеченском монастыре в XVII веке, но точная дата его создания была предметом научной полемики. Принятую точку зрения о времени постройки в 1635–1638 годы оспаривал великий архитектор и реставратор Пётр Дмитриевич Барановский (1892–1984), к слову – выходец из дорогобужских крестьян, уроженец села Шуйского Вяземского уезда Смоленской губернии. Он известен как выдающийся реставратор памятников древнерусского зодчества, основатель музея-заповедника в Коломенском и Музея имени Андрея Рублёва в Андрониковом монастыре, в публицистике называется спасителем московского храма Василия Блаженного от сноса. По версии Барановского, Одигитрию возвели уже после 1654 года, в период, когда патриарх Никон наложил вето на строительство шатровых храмов (но себе не отказал в удовольствии в Новом Иерусалиме возвести превосходный многоярусный Храм Гроба Господня).
Как вязьмич по происхождению, Барановский, наверное, с особым пиететом относился к церкви Одигитрии, потому и обращался к вяземскому сокровищу не раз на протяжении своей 92‑летней жизни. Ещё в 1912 году Пётр Дмитриевич сделал обмеры и прочие исследования храма, результаты которых сохранил. Именно они позволили уже в другом государстве, в СССР, в 1960‑е–1980‑е годы, провести консервацию храма в преддверии реставрации, в которой здание отчаянно нуждалось. Ещё бы – ведь оно долгое время служило… корпусом спичечной фабрики. Пётр Барановский лично начинал руководить реставрацией Одигитрии и следил за этим процессом до самой своей смерти в 1984 году. Храмы Иоанно-Предтеченского монастыря вернули Русской Православной Церкви весной 1989 года. В 2009 и 2012 годах Одигитрию заново освятили. А в 2017‑м году на здании церкви укрепили памятную доску о заслугах Барановского.
Вяземские Пётр и Феврония
На южном фасаде палат XVII–XVIII веков Иоанно-Предтеченского женского монастыря в 2006 году в технике мозаики изобразили святых благоверных князей Симеона и Иулианию. Это здешние покровители семьи и брака, практически вяземские Пётр и Феврония, только их история гораздо более трагична и жестока. При этом она остаётся трогательной легендой.
Житие гласит: Иулиания происходила из рода бояр Гостомысловых. Год её рождения точно не известен, в отличие от даты смерти. Она появилась на свет в конце XIV века и рано потеряла родителей в междоусобных войнах. Девочка выросла в семье дяди по отцу, Фёдора Даниловича, истинного христианина, и вышла с благословения родных замуж за вяземского князя Симеона Мстиславовича, тоже человека боголюбивого и во всём примерного. Симеон и Иулиания жили в согласии и почитали Господа. Но именно в те времена литовские князья «точили зубы» на обильные смоленские земли, желая отобрать их у русских. Последним Смоленским князем был потомок Владимира Мономаха Юрий Святославович: правитель сильный и воинственный, настроивший даже своих сподвижников против себя. Этим воспользовались враги: они нашли предателя в окружении князя и захватили Смоленск, но Юрий успел бежать. Вскоре литовцы пришли и в Вязьму, и князей Симеона и Иулианию тоже постигла участь беглецов.
В 1406 году князья Юрий и Симеон попросили покровительства и защиты у великого князя Московского Василия III. Тот принял изгнанников на службу и дал им на прокормление город Торжок «напополам». Князь Вяземский всегда вёл себя с бывшим Смоленским князем смиренно, так как тот был «выше». Нечестивый Юрий воспользовался этим и начал открыто ухаживать за Иулианией, но честная княгиня отвергала его и хранила верность мужу. В пылу страсти Юрий пошёл на преступление: пригласил Симеона и Иулианию в свой дом на пир и во время застолья убил бывшего друга и нынешнего соправителя, после чего приказал тащить Иулианию к нему в спальню. Несчастная пыталась образумить насильника словами, но тот совсем распустил руки, и княгиня ради защиты схватила со стола нож. Иулиания легко ранила Юрия и выбежала во двор. Тот, взбешённый, повелел догнать женщину, умертвить, отрубить руки и ноги и части тела бросить в прорубь на реке Тверца. Чудовищное злодеяние, судя по житию, произошло 21 декабря 1406 года. Сейчас память святых благоверных князя Симеона и княгини Иулиании Вяземских празднуется 3 января, в день их мученической кончины по новому стилю, и ещё несколько раз в году.
Юрий после надругательства над устоями дружбы и брака не зажился на свете. Он пытался скрыться в Орде, но снова появился на Руси и дни свои окончил в монастыре в 1408 году.
Весной того же года были явлены нетленные останки Иулиании. Житие описывает это событие как подлинное чудо. Некий тяжелобольной крестьянин выловил части тела Иулиании из Тверцы. Ему был голос: отправиться к протопопу и попросить похоронить находку на правой стороне в соборной церкви Торжка – храме Преображения Господня. Как только мужичок исполнил поручение свыше, тут же исцелился от хвори. А в ходе перенесения мощей Иулиании в собор ещё многие больные и немощные избавились от своих недугов, так что к гробнице княгини хлынули страждущие, и это продолжалось много веков. В 1819 году на месте погребения Иулиании к собору пристроили и освятили часовню. Приделы в честь святой Иулиании возникли и в храмах других городов.
К сожалению, после Октябрьской революции, в 1919 году, гробницу Иулиании вскрыли и разорили, как и многие другие святыни, и мощи праведницы бесследно пропали. Предполагают, что их снова выбросили в реку Тверцу. Так что мощи Иулиании Вяземской, преданной своему долгу и слову жены, считаются утраченными. Но из памяти церковной и народной образ княгини не стирается.
Помимо мозаичного изображения защитников супружеской любви и верности на стене монастыря в Вязьме есть металлический горельеф «Князь Симеон и княгиня Иулиания Вяземские». Его сделал скульптор Александр Мартиросов для украшения краснокирпичного здания Таможенной заставы на Торговой площади, одной из достопримечательностей старого города. Неподалёку от горельефа находится «Дерево любви», куда новобрачные вешают замочки в день свадьбы. Конечно, это «светский» и не очень серьёзный обычай. Но как знать – не дают ли тем самым молодожёны себе завет, что их клятва останется такой же крепкой и превозмогающей все соблазны, как у Симеона и Иулиании?..
Источник: НИР №11, 2026
Елена САФРОНОВА