К 600-летию Костромского Богоявленско-Анастасииного женского монастыря
Благословение игумена Земли Русской
Монастырь во имя Богоявления Господня
был основан в 1426 году учеником и сродником преподобного Сергия Радонежского – преподобным Никитой Костромским. Этот небесный человек родился в Ростове в боярской семье. С самого детства преподобный Никита отличался от других детей и, видя перед собой пример боголюбивого родственника, подвизающегося в монастыре, стремился к познанию Бога и исполнению Его заповедей.
Пройдя школу преподобного Сергия, через много лет он основывает монастырь по его благословению в Костроме, куда прибыл глубокой осенью 1425 года, чтобы возродить традиции старчества преподобного Сергия. Здесь, в лесу, на окраине Костромы, не было ни одного человеческого жилья, царило полное безмолвие. И когда там собралась братия, образовался монастырь, духовником и игуменом которого стал преподобный Никита. Он пришёл сюда уже в сане архимандрита из Боровского монастыря, где воспитал строгого подвижника – преподобного Пафнутия Боровского, никогда не нарушавшего монастырского правила.
Преподобный Пафнутий Боровский, став старцем, воспитал преподобного Иосифа Волоцкого, а преподобный Иосиф, ревностный защитник православия, воспитал святителя Макария, митрополита Московского, наставника и друга первого русского царя Иоанна IV. Перед своей кончиной святитель благословил над гробом преподобного Никиты Костромского воздвигнуть великолепный собор по образцу московского Успенского собора в Кремле. До этого монастырь был деревянным. Боровские князья, прибывшие с преподобным Никитой в Кострому, жертвовали немалые средства на постройку деревянного храма и келий.
Каменный собор был выстроен игуменом Исаией (Шапошниковым) в 1565 году.
Обитель в период Смуты
В конце 1608 года, в разгар Смутного времени, монастырь был осаждён отрядами Лжедмитрия II под командованием литовского шляхтича А. Лисовского. 30 декабря (12 января 1609 года по н. ст.) тушинцы учинили невиданное злодеяние. За отказ отречься от верности законному царю Василию Шуйскому монастырь был взят штурмом. Ворвавшись в обитель, мятежники согнали старцев и молодых монахов и с жестокостью и великой яростью умертвили их вместе с защитниками-крестьянами, разграбив и опустошив монастырь.
Знаменитый историк Костромы И.В. Баженов писал в то время о беспримерном подвиге монахов, давших присягу быть верными до конца Богу и Отечеству.
Возможно, благодаря именно этой крепкой вере, монашеской верности Христу и молитвам преподобного Никиты Господь судил этой обители столь великую роль в русской истории. Именно в Костроме у чудотворной Феодоровской иконы Божией Матери решалась судьба России как государства.
В 1613 году не в стольном граде Москве, не в московском Кремле и не в Троице-Сергиевой Лавре, а в провинциальном костромском монастыре, пережившем разграбление, гибель его насельников и почти полное разорение, было положено духовное начало возрождению русской государственности. После катастрофы Смутного времени – распада верховной власти, крестьянских бунтов, интервенции и почти полного краха страны – чудотворная Феодоровская икона Божией Матери из Богоявленского монастыря стала главной святыней национального выбора русского народа. Как свидетельствуют исторические источники и монастырские летописи, именно в Богоявленском монастыре князь Димитрий Михайлович Пожарский вместе с воинами Нижегородского ополчения молился перед Феодоровской иконой перед походом на Москву против польско-литовских интервентов, засевших в московском Кремле вместе с изменниками-боярами.
Это событие имеет важное значение в народной памяти: подвиг ополчения Минина и Пожарского связывают не только с военными действиями, но и с молитвенным обращением к Божией Матери за помощью и заступничеством в восстановлении порядка в государстве, что подчёркивает роль веры и благочестия в истории России.
С чудотворным Феодоровским образом Пресвятой Богородицы связано не только окончание Смуты, но и начало новой исторической эпохи, продлившейся более 300 лет. Феодоровской иконой был благословлён на царство в 1613 году первый царь из рода Романовых, юный Михаил Феодорович Романов, который приходился двоюродным племянником царю Феодору Ивановичу, сыну царя Иоанна Грозного и Анастасии Романовны Захарьиной, и был избран по предложению донского атамана Феофилакта Межакова как находившийся «ближе всех по родству с прежними царями» династии Рюриковичей. Получив известие о том, что на её сына пал выбор быть царем, его глубоко верующая мать, инокиня Марфа, после того как в страхе дала отказ прибывшему высокому посольству, пала на колени и со слезами молилась перед чудотворным Феодоровским образом из Богоявленского монастыря, умоляя Пресвятую Деву быть Заступницей её сыну. И только потом, в Ипатьевском монастыре, благословив сына Феодоровской иконой Пресвятой Богородицы, великая старица сказала: «Ради Заступницы христианской Пречистой Богородицы и ради чудотворного Её образа и московских чудотворцев Петра, Алексия и Ионы, благословляю сына моего Михаила на Владимирское и Московское государства царём и великим князем всея Руси». Таким образом свершился выбор и Самой Пречистой Царицы Небесной, и Промысл Божий о всей Русской земле.
Совсем немного мест в нашем Отечестве, где духовный выбор предшествовал бы важнейшему политическому решению. Богоявленско-Анастасиин монастырь – одно из них.
Из истории монастыря
Главной в Богоявленском монастыре являлась в веках молитвенная жизнь, первоначально устроенная по уставу Троице-Сергиева монастыря. Через два столетия игуменом становится иеромонах Киево‑Печерской Лавры Герасим-иконописец, принёсший с собой лаврский устав и пение. По этому уставу и доныне в обители совершается чин Погребения Божией Матери. О строгости устава говорит и порядок монастырской трапезы: пищу вкушали один раз в день, а в понедельник, среду и пятницу – без масла.
В праздники разрешалось вкушение рыбы и сыра. Трапеза совершалась быстро при чтении житий святых. Братия ежедневно исповедовалась у игумена обители. Запрещались уставом смех и празднословие. Непокорность игумену не дозволялась и считалась большим грехом…
В 1654 году беда обрушилась на монастырь: от холеры «умерли 56 братов». Никто не узнает, какие подвиги совершили монахи в своей полной скорбей и лишений монастырской жизни.
Но, несмотря на все трудности, Богоявленский монастырь становится духовным центром города Костромы: именно игумен Богоявленского монастыря подписывает от имени костромского духовенства грамоту о возведении на Царство царя Михаила Романова, именно игумен Богоявленского монастыря до учреждения Костромской епархии в 1744 году становится главным управителем церковным над приходами и монастырями по Царскому Указу.
Надо отметить, что ранее в Костроме находилось три монастыря: Богоявленский мужской, основанный преподобным Никитой, Крестовоздвиженский (на территории современного кремля) и Анастасиинский женский, который был основан первой женой царя Иоанна Грозного царицей Анастасией Романовной Захарьиной. В 1764 году он был упразднён, а монахини переведены в Крестовоздвиженский монастырь. Через десять лет Анастасиин монастырь был восстановлен на прежнем месте под названием Крестовоздвиженского Анастасииного. После пожара 1847 года мужской Богоявленский монастырь был упразднён.
С 1864 года монастырь состоял из монашествующих трёх монастырей: Богоявленского, Крестовоздвиженского из кремля (в те годы женского) и Анастасииного, получив новое название – Богоявленско-Анастасиин – в честь преподобномученицы Анастасии Римлянины, небесной покровительницы обители.
Игумения Мария (Давыдова), ставшая во главе девичьего монастыря, под руководством богомудрого архиепископа Костромского Платона (Фивейского), вошла с сёстрами в храм обители, где пребывала чудотворная Феодоровская икона Божией Матери. Казалось, вернулись времена четырёхвековой давности, когда молились здесь отрешённые от суеты мира благословенные монахи.
Так традиции русской святости передавались из века в век от преподобных Сергия и Никиты к тем, кто здесь далее молился и служил: к священномученику патриарху Гермогену, преподобному Макарию (Глухарёву), священномученику Василию, диакону, к преподобномученикам Богоявленским и другим.
Преподобный игумен монастыря Макарий (Глухарёв), впоследствии алтайский миссионер, построил на месте часовни Смоленской иконы-фрески Божией Матери Смоленскую церковь в 1824 году. И часовня с чудотворной фреской в 1773 году, и церковь в 1847 году остались невредимы в бушевавших в Костроме пожарах. От написанной в 1673 году известными иконописцами Гурием Никитиным, Силой Савиным и игуменом Герасимом Смоленской иконы Божией Матери происходили многие чудеса.
Помогал Богоявленскому монастырю и Святейший Патриарх Филарет – церковной утварью и облачением; Святейший Патриарх Иосиф передал средства на строительство восьмиметровой ограды монастыря; Святейший Патриарх Гермоген сам лично освятил Иоанно-Богословский храм в обители.
На протяжении всех шести веков здесь жили и молились тридцать шесть игуменов, сотни монахов, четыре настоятельницы: игумения Мария, игумения Евпраксия, игумения Анна, впоследствии ставшая настоятельницей Галичского Староторжского монастыря, где находятся святые мощи преподобного Иакова, ученика преподобного Паисия Галичского, вынесшего из пламени невредимой Овиновскую икону Божией Матери. В том монастыре игумения Анна построила колокольню по образцу Богоявленской. Четвёртая настоятельница, игумения Сусанна, – дочь знаменитого в России оперного баса Ивана Александровича Мельникова, она унаследовала от отца чудный голос и широкую русскую натуру. Ей выпала честь принимать в 1913 году на 300‑летие Дома Романовых в своих покоях в Восточном корпусе (где в настоящее время располагается Костромская митрополия) царственных гостей: царицу Александру с детьми, а также великую княгиню Елисавету.
Из воспоминаний настоятельницы игумении Иннокентии (Травиной)
С 1924 года и до 1990 года наш монастырь был закрыт для монашеской жизни. И только когда Промыслом Божиим на Костромскую кафедру был направлен митрополит Александр (Могилёв), который исходатайствовал перед Священным Синодом открытие монастыря, обитель 20 июля 1990 года была передана Церкви. Об Указе от 7 марта 1991 года, определившем быть мне настоятельницей Костромской обители, я узнала в Пюхтицком монастыре, где в то время находился только что приехавший с Афона старец схиархимандрит Серафим (Томин). На мою просьбу – нежелание уезжать из благоустроенной Пюхтицкой обители от моей горячо любимой духовной матери схиигумении Варвары (Трофимовой),– о. Серафим ответил с амвона проповедью о церковном послушании и известным поучением о непослушании Богу, согласно которому и нас могут в дальнейшем ожидать непредвиденные испытания пророка Ионы… Напутствованные трогательным прощанием матушки Варвары, благословением «на трудный путь…» тремя её келейными иконами: Феодоровской, «Знамением» и «Достойно есть» вместе со схиигуменией Макарией (Травиной), моей мамой, мы приехали накануне празднования Феодоровской иконы Божией Матери в Кострому. Одновременно вместе с нами в этот день, 26 марта 1991 года, Святейший Патриарх Алексий II с матушкой Георгией, казначеей Пюхтицкого монастыря, прилетели в Иерусалим в Горненскую обитель, где игумения Георгия стала настоятельницей.
По приезде в Костромскую епархию нас определили в Воскресенский собор, где находилась в то время чудотворная Феодоровская икона Божией Матери. Утром и вечером мы молились у Феодоровской, а днём ходили в Богоявленский монастырь – очищать в храме плитку от цемента. Жить в обители было негде, прежние жильцы ещё не выехали. Прожив два месяца в просфорном домике, 5 июня, в день преподобного Паисия Галичского и преподобной Евфросинии Полоцкой, мы переехали в Богоявленский монастырь. Поселившись в привратницком домике, не могли уснуть: клопы, тараканы, мыши. Недавно выехала жительница с левой стороны дома, а в правой стороне жил мужчина с матерью, частенько говоривший нам: «Я на голову больной, меня не осудят…». Однажды увидев в окно, как он занёс над головой рабочего кирпич, я вылетела из дома, выхватила у него кирпич и каким-то чудом смогла успокоить его. Туалетов во всех домах не было, воды тоже – ходили на улицу, за водой– на колонку.
Однажды приехал городской архитектор: «Где матушка?» – «Матушка в храме». А я очищаю с матушкой Макарией мраморные полы от цемента. Он удивился. Вокруг храма не пройти было, проложены доски, идёшь, а доски хлюпают, как по болоту. Потом узнали, что из шести трёхэтажных домов, выстроенных на территории монастыря в советское время, выливали и высыпали всё вокруг храма. Здесь же стояли пять деревянных туалетов.
В нескольких метрах от нашего привратницкого домика находился двухэтажный детский сад, где детишки бегали с девяти утра до пяти вечера: пищат, шумят, кричат…– «Господи! Куда я попала!» Ограды нет. Денег нет. Нужно с нуля начинать. Кто что принесёт. Запомнился нам добрейший батюшка отец Ардалион (отец протоиерея Игоря Шашкова): «Принёс вам рыбку!»
Владыка Александр пришёл: «Как вы устроились?» Матушка Макария молча подняла салфетку на столе: хлеб и лук. «Что ж? Будем терпеть!» – сказал владыка и в этот же день привёз нам десять посылок из гуманитарной помощи. Относился владыка Александр к нам с большой добротой, сам владыка из Вятки, очень простой.
Вот такое наше было начало. Утром и вечером мы с матушкой пели, а первая из монахинь Екатерина, пришедшая из города, была пономаркой в алтаре, затем стали приходить сёстры.
На следующий год, в 1992 году, государство передало монастырю детский сад, так как дети могли провалиться в склепы (в двух местах образовались ямы, что было небезопасно для маленьких детей). К началу 1993 года мы смогли с сёстрами отремонтировать здание.
В это же время пришлось заняться обустройством богадельни для престарелых и открывать детский приют. Владыка Александр, как опытный администратор и человек энергичный, дал добро, и мы с радостью принялись принимать детей отовсюду. Грядущаго ко Мне не изжену вон, – сказал владыка евангельскими словами (Ин 6:37).
Так в 1992–1993 годах при монастыре с Божией помощью был создан первый в новейшей истории России детский приют.
В это время у нас уже существовало подворье в селе Домнино. Храм на подворье был освящён во имя Успения Божией Матери, как и Пюхтицкий монастырь, поэтому всё там было родным. Двухэтажный дом Александровского братства, построенный по решению императора Александра I, мы постепенно приводили в порядок. До 1991 года здесь была школа, в которой и отопления не существовало. Здание было запущенным, территория – тоже. Пришлось поднимать всё хозяйство схиигумении Макарии, с которой мы тринадцать лет трудились вместе, до 2004 года.
В начале 1991 года пригласили нас на собрание в администрацию села. Председатель колхоза сказал: «Я отдаю вам пятьдесят гектаров хорошей земли, а вы– мне отдаёте сестёр к нам на поля». «Сёстры пришли не в колхоз, а в монастырь», – ответила я.
После этого председатель колхоза дал нам пятьдесят гектаров болотной земли, в которую было нам не войти. Позвала мелиораторов, со временем земля стала плодородной, а раб Божий Анатолий, так звали председателя колхоза, пришёл к вере перед кончиной, передав мне поклон.
Первые насельницы почти целиком обеспечивали жизнь монастыря своим трудом, на подворье уже полностью велось своё хозяйство: ферма, птичник, гаражи для двух тракторов, машины. Молоко отличалось на всё Сусанино высокой жирностью; овцы; куры становились в ряд, чтобы снести яйцо (сохранилась фотография). Запечатлены на фотографии и коровы, слушающие, как матушка Макария читает вечерние молитвы.
Через день в первые годы приходилось ездить из Костромы на подворье в Домнино за семьдесят километров по разбитой дороге. По делам богадельни для престарелых ездили по сёлам и деревням, собирали больных престарелых людей, которых уже потом было семьдесят пять.
***
Вспоминается осень 1991 года (это было время путча), когда мне нужно было ехать в Москву по делам монастыря. Возвращаться обратно домой нужно было через всю столицу, когда наступил уже комендантский час. Водитель отказывался ехать, но так как негде было остановиться и нужно было побыстрее в монастырь, я решительно сказала: «Поедем». Нас, как и ожидалось, остановил патруль, омоновцы с оружием и дубинками на боку.
– Что везёте?
Говорю:
– Вот– батон белого хлеба.
– Откройте кузов.
Напуганный водитель пошёл открывать, а я, чтобы поддержать его, пошла вместе с ним. Когда открыли кузов, патрульные убедились: ничего не было. Сказали: «Больше так не ездить». Дороги тогда были все свободны, тротуары– пустые. И мы поехали. Более девяти раз проезжали посты милиции, нас уже не остановил никто, но только когда выехали из Москвы, вздохнули…
Далее едем где-то лесом, и вдруг перед самым окном машины – рога огромного лося… Чудом проехали невредимы.
Конечно же, нас оберегали молитвы нашего духовника, архимандрита Кирилла (Павлова), к которому мы ездили с 1991 года. Когда я приехала в костромской монастырь, я написала ему слёзное письмо, что он для нас как преподобный Сергий для преподобного Никиты. Тогда отец Кирилл прислал к нам сорок сестёр – из Сухуми, киевских монастырей, из Троице-Сергиевой Лавры. Потом мы с сёстрами ездили к нему на исповедь. Однажды мы приехали, меня пропустили в приёмную, батюшка тогда болел. Рассказала ему о нашей монастырской жизни, о расположении семинарии в женском монастыре, о стеснённых обстоятельствах по причине того, что наш старинный трапезный корпус заняла семинария. Отец Кирилл взял меня под руку, повеселел и, как будто не болел, улыбаясь, стал ходить вместе со мной вперёд и назад по приёмной. Что было у него, всё собрал – все гостинцы отдал, и мы как на крыльях полетели в Кострому.
Отец Кирилл нас поддерживал во многих трудностях. Однажды в Домнино затрещала проводка в корпусе – всё в дыму. Матушка Макария руками перекинула горящий провод и побежала выключать рубильник на втором этаже. «Через ток прошла мать Ангелина (имя в монашестве Ангелина, в схиме – Макария. – Авт.) и осталась жива!» – удивлялись электрики.
Ночью матушке стало плохо, она вышла на огород, где была вскопана земля, легла на землю. Так постепенно приходила в себя. Но руки вздулись, и до конца дней жилы на них были, как проволока.
На подворье были сёстры, но матушке приходилось иногда самой и коров доить, и в храме Успенском убирать, и даже одной петь и читать на службах, как сейчас говорят, «человеческий фактор» – «сёстры проспали», «сёстры устали»… Было и такое, что и священники «благословляли» домой. Конечно – трудности! Семь коров нужно было пасти, огород, куры, лошади, сами пахали и сеяли, изготовляли сыр, творог, масло. И кроме всего – ремонты. Продукты для детского приюта, богадельни, семинарии, для гостей.
***
В те годы приехала в Кострому артистка из Франции и говорит: «Я артистка, певица, езжу по гастролям, знаю в совершенстве французский язык». Я предложила ей остаться у нас в монастыре, а она ответила: «Я такую жизнь веду, у меня там женихи, но если вы поедете со мной во Францию, я подумаю и, может, соглашусь». Тогда ради неё я и решила поехать, но с условием, что она договорится побыть мне два дня в православном монастыре. Прилетели во Францию, сели в пригородный поезд вечером, и я с решимостью привожу примеры о вере святых жён, вдов и девственниц, которые, оставив всё, приняли монашество. Она начала соглашаться. Посмотрели на часы – 4 часа утра. Спрашиваю: «Где мы?» Звонит в монастырь, а там ей говорят: «Вы проехали остановку, хорошо, мы туда вышлем машину». Я говорю: «Как теперь выйти?» Она: «Нажать на стоп-кран». А в поезде ещё все спят. Взяли вещи и пошли в тамбур. «Вот стоп-кран». Говорю: «Нажимай». Поезд остановился. Двери открылись. Мы вышли. Прохладно. Раннее утро. Ни души. У Юли чемодан с молитвенниками, буклетами и иконочками, у меня две наши сумки. Поезд ушёл, остались мы вдвоём – темнота, тишина. Она засмеялась, а я говорю: «Звони в монастырь». И вот мы по шпалам два километра прошагали. Матушка игумения того монастыря потом при встрече сказала, что молилась за Юлию и за русскую игумению.
Слава Богу, что главный вопрос решился: Юлия уверовала и пришла в наш монастырь!
При постриге в монашество есть обеты Богу в желании и решимости всё «претерпеть ради Господа».
В одно время мы закупили одну тонну железа для перекрытия крыши, и рабочие лист за листом оцинковки поставили его у стены храма. В это время (всем удивительно, как такое могло быть?) пробегала девочка, жившая в приюте с мамой, и на неё упало это железо. Описать невозможно, что пришлось пережить за эти минуты. Мгновенно собрались рабочие, осторожно снимая лист за листом оцинковки, а я с замиранием сердца, как могла, молилась: «Господи! Воскреси! Матерь Божия, помоги! Деточка моя!» Сняли железо – и вдруг открыла она глаза: «Мама!» Приехала скорая, и врачи сказали: «Состояние нормальное, только перелом ноги». До сих пор молитвенно вспоминаю доброго врача Андрея.
Удивительные у нас были сёстры из духовных чад отца Кирилла. Схимонахиня Агния (Разуваева) – молчальница. Несмотря на то, что она была десять лет лишена зрения, дух всегда был радостным, и ни одного слова недовольства никто не слышал. Когда ещё в молодые годы её выдали замуж за глубоко верующего человека, хотя она была невоцерковлённой, её супруг сразу ей сказал: «Анна Митрофановна! Очень много семей, а мы должны с вами посвятить себя Богу, сохранить чистоту и жить как брат и сестра». Но когда у неё вырывались непристойные слова, он ей говорил: «Анна Митрофановна! Как же вы предстанете пред Господом и какой дадите ответ?!» Он был очень милостивым человеком, и его любили односельчане. Вскоре он погиб на Великой Отечественной войне, а она осталась глубоко верующей вдовой, сохранив чистоту. После она многие годы прожила в Сухуми под руководством преподобного Андроника (Лукаша) Глинского, по кончине которого стала духовной дочерью отца Кирилла, который и благословил её приехать в нашу обитель, где она была ярким примером для сестёр в молчании и радостном настроении. Постоянно пребывая в молитве Иисусовой, она в руках держала крест, не расставаясь с ним до своей мирной и тихой кончины.
Ещё хотелось бы рассказать кратко о светлых душах наших почивших сестёр – инокини Елены (Гужовой) и инокини Зинаиды (Муравицкой), которые, живя в нашей богадельне, уже в очень почётном возрасте, приближаясь к девятому десятку лет и находясь рядом в келье, постоянно переговаривались: «Ты мои взяла очки?» «Ты мою взяла кружку?» Но потом просили друг у друга прощения и исполнялись умиротворения. Почили они в один день – 15 января 2004 года. Похоронили их в одной могиле. Это был знак, как Божия Матерь любит монашествующих.
6 декабря 1998 года, в день памяти святого Александра Невского, при поездке на подворье в Домнино монастырская машина «Волга» упала в кювет на 2,5 метра при сильном гололёде. Чудом остались все живы – я и две сестры. Когда я пришла в сознание, мысль: «Почему мне так легко?» В этот момент я увидела перед собой заднее стекло, но, протянув руку, поняла, что оно неподвижно, а я, растянувшись, лежу лицом к стеклу. Мгновенно осознала, что авария… и я не могу выйти, стекло закрыто намертво. И вдруг я стою на горке приблизительно метрах в пятидесяти от машины; кругом снег, следов вокруг меня никаких нет. Мысленно прихожу в себя, смотрю: ноги есть, руки есть, сознание есть. Впереди метров на шестьдесят – дорога, едут машины, останавливаются и один мужчина кричит: «Смотрите, машина задымилась!» Мысли со страхом: «Господи! Помоги! Там сёстры!»
И в этот момент – дыма нет, а сестра кубарем выкатывается из боковой двери – Маша, за ней – другая. Инокиня Мария увидела меня и по сугробам пошла ко мне, мы молча обнялись и в одну секунду сказали: «Христос воскресе! Воистину воскресе!»
Когда два представителя полиции пришли в монастырь, сказали: «Это чудо, что вы остались в живых, машина ремонту не подлежит! Бог есть!»
До сих пор для всех необъяснимо, как я оказалась на горке в пятидесяти метрах от машины, когда стёкла были в перевёрнутой машине заклинены и их невозможно было открыть, и только с большим трудом сёстры поочерёдно выбрались из двери со стороны водителя, так как остальные двери были также заклинены. Через сестёр мне невозможно было выйти из покорёженной машины, лежащей колёсами вверх. Следов на снегу вокруг горки, где я стояла, и вокруг машины не было никаких. Все поняли, что произошло великое чудо!
Несколько лет тому назад моя помощница, добрая и искренняя монахиня Рафаила, отошла ко Господу в день Феодоровской иконы Божией Матери, 29 августа. Посещавший богадельню и тяжело больную монахиню Рафаилу владыка, митрополит Ферапонт, когда узнал о её кончине, благословил похоронить её на территории монастыря, невдалеке от храма. Всех насельниц мы всегда хоронили в разных местах, так как у нас нет (в этом году 35 лет) своего монастырского кладбища. Сказав, как всегда, владыке: «благословите», – мы исполнили всё подобающе. Но через месяц приватизировавшая квартиру в нашем корпусе семья К. подала в суд, заявив, что мы «хороним людей в центре города». Это была не первая их подача в суд, а сто первая. Как и всегда, на праздник, я уже ждала «гостей из прокуратуры».
Накануне вечером, когда стемнело (эта семья жила на третьем этаже не один десяток лет), мы принесли надгробие старинное 1800‑х годов нашего монастыря и положили у креста любимой сестры Рафаилы. На следующий день – комиссия:
– Покажите, где вы похоронили.
– Вот здесь.
– Так это 1800 год! – развожу руками.
– Надо что-то предпринимать.
– Копайте, ищите.
Сфотографировали и ушли. Так всё и закончилось на этом.
Обитель сегодня
Сегодня монастырь живёт по Пюхтицкому уставу, который в своё время образовался из нашего Костромского.
В конце XIX века Промыслом Божиим по благословению святого Иоанна Кронштадтского настоятельница Костромского Богоявленско-Анастасииного монастыря игумения Мария (Давыдова) прислала в Эстляндию пять сестёр во главе с монахиней Варварой (Блохиной), которая и стала первой игуменией Пюхтицкого Успенского женского монастыря. Дивно, что насельницами этой святой обители стали костромские монахини-молитвенницы, духовные чада схиархимандрита Серафима (Сазанова), и то, что она не закрывалась весь советский период, и то, что через 100 лет Костромской устав вновь вернулся в свой родной Богоявленско-Анастасиин монастырь.
Дошло и до нас наставление святого праведного Иоанна Кронштадтского, который отечески заботился о пюхтицких монахинях, оказывал им материальную помощь, присылал новых насельниц. «Научись во всём покоряться воле Отца Небесного, – завещал дорогой батюшка Иоанн. – Когда делаешь добро другим, а тебе платят злом, говори: “Да будет воля Твоя”. Когда враг ежедневно томит тебя смущениями и утесняет тебя, не раздражайся, но говори: “Да будет воля Твоя”. Когда ты стремишься быть здоровым и безболезненным, а остаёшься всё болен, говори: “Да будет воля Твоя”. Когда предпринимаешь что, а предприятие не удаётся, говори: “Да будет воля Твоя”. Когда ты хочешь спать, а у тебя бессонница, говори: “Да будет воля Твоя”. Вообще не раздражайся, когда что-либо делается не по твоей воле, и научись во всём покоряться воле Отца Небесного».
Того хотела бы пожелать и всем читателям, и вместе с тем – всеоживляющей Силы Господней и заступничества Царицы Небесной, здоровья духовного и телесного!
Источник: НИР №4, 2026
Игумения Иннокентия (ТРАВИНА), настоятельница Богоявленско-Анастасииного монастыря