В 2026 году исполняется 100 лет со дня установления дипломатических отношений между СССР и Королевством Саудовская Аравия, которое тогда, в 1926 году, называлось
Королевство Хиджаз, Неджд и присоединённые территории. Примечательно, что молодая советская республика стала первым государством, признавшим Саудовское королевство. За минувший век в отношениях между двумя странами были разные периоды, но в последние два десятилетия, особенно после исторического визита президента РФ В. В. Путина в КСА в 2007 году, они развиваются по нарастающей в самых разных областях. В том числе и в научной сфере, где открываются новые области для взаимодействия. Об этом – в беседе нашего корреспондента с руководителем Лаборатории «Международный центр исламских исследований» Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого (Кунсткамера) РАН, доктором исторических наук Ефимом Анатольевичем РЕЗВАНОМ.
– Уважаемый Ефим Анатольевич, думаю, вы согласитесь, что за минувшие четверть века отношения между Российской Федерацией и Королевством Саудовская Аравия существенно расширились и укрепились в самых разных областях. Подтверждений тому – множество. Самое последнее – открытие в октябре 2025 года прямого авиасообщения между нашими странами. В ноябре вы посетили Саудовское королевство. С какой целью?
– Наша поездка осенью 2025 года на северо-запад Саудовской Аравии – это, на самом деле, пятый этап историко-этнографической экспедиции «Материальный мир Корана (повседневная жизнь Аравии времён Пророка)», которую осуществляет уже несколько лет группа сотрудников Кунсткамеры. Мы движемся вдоль Пути благовоний, который, собственно говоря, скреплял Аравию, связывая её со Средиземноморьем и государствами Индийского океана и являясь одним из важнейших транспортных коридоров Древнего мира. Путь благовоний – это даже не нерв, не артерия, это сердце Аравии, благодаря которому она жила на протяжении многих веков. Путь благовоний проходил двумя караванными маршрутами: один контролировали иудеи, второй – христиане. Оба маршрута пролегали вдоль Красного моря. В определённых местах этого пути можно было пополнить запасы воды, поменять верблюдов, переждать непогоду и т.д. Эта инфраструктура также находилась частью в руках иудеев, частью – христиан.
Этот же маршрут был и путём паломничества. Никто не преодолевал всего пути от Дофара в юго-восточной части Аравийского полуострова (это стартовая точка Пути благовоний, сегодня – южная провинция Султаната Оман) до Средиземноморья. Обычно товары доставлялись до определённого перевалочного пункта: торговец получал положенную плату и возносил молитвы Богу с благодарностью за то, что Он позволил благополучно доставить товар, и с просьбой сделать обратный путь безопасным, чтобы вернуться домой с выручкой.
Вдоль этого громадного транспортного коридора существовали оседлые поселения и святые места. Они, по большей части, были связаны с теми библейскими и новозаветными преданиями, которые так или иначе вошли в Коран, и с теми библейскими и новозаветными пророками, имена которых упоминаются в священном писании мусульман (этих имён – немногим более тридцати). В Неджране (юго-запад современной Саудовской Аравии), например, в 523 году правителем-иудеем во рву были сожжены местные христиане. Причём это был не локальный эпизод, а событие, быстро ставшее общехристианским: весть о нём разлетелась по всему христианскому миру. Эти события нашли отражение и в Коране, в 85‑й суре, где о сожжённых христианах говорится как о мучениках за веру. В значительной степени достоверным можно считать утверждение, что эти события были так или иначе связаны с конкуренцией и соперничеством на Пути благовоний.
В Саудовском королевстве, которое всегда гордилось и гордится тем, что именно на его территории возник ислам, в течение очень долгого времени эпоха Пророка являлась концептуальной точкой отсчёта истории Саудовской Аравии. Мухаммад (ок. 570–632) – «печать пророков», последний пророк, посланный Богом. По‑ этому, хоть доисламская история и была по-своему важна, ей отводилась вторичная роль. После того как 10 лет назад была провозглашена программа развития страны, которая получила название «Видение Саудовской Аравии 2030» (Saudi Vision 2030), в Королевстве произошёл, как мне представляется, достаточно серьёзный идеологический сдвиг. Его существенной составляющей стало понимание важности доисламской истории Аравии как неотъемлемой части истории Ближнего и Среднего Востока, сыгравшей фундаментальную роль в истории человечества.
Идеологические изменения получают своё воплощение не только на северо-западе Аравии, но и, например, в создании на востоке страны, в Дархане, где мы были весной 2025 года, Центра мировой культуры имени короля Абдул-Азиза. Он был построен при содействии национальной нефтяной компании Saudi Aramco. Это потрясающий, суперсовременный музей: на подземных этажах развёрнута экспозиция, посвящённая доисламской истории, первый этаж – современность, а выше – башня знаний, лаборатория идей. Это уже взгляд в будущее. Чего только нет в этом Центре! И роскошная библиотека, и выставочные галереи, и киноконцертный зал, где, кстати, с успехом выступал оркестр Мариинского театра. Но больше всего меня потрясло то, что в Центре я увидел афишу концерта Абиры Нехме, известной ливанской певицы и композитора, которая прославилась исполнением арабо-христианской и византийской литургической музыки. Всё это, безусловно, ломает шаблоны, связанные с устоявшимися представлениями о Саудовской Аравии как о закрытой и консервативной стране. Ещё один очень достойный музей в Эр-Рияде – Национальный музей Саудовской Аравии, который уже сегодня представляет посетителям страну как перекрёсток, где на протяжении веков встречались и обогащали друг друга верования, традиции и научные достижения.
В Аравии сейчас началась «археологическая гонка», во многом похожая на ту, что шла в своё время на территории Китайского Туркестана. Французские и британские коллеги сейчас во многом контролируют «поле». Мы очень надеемся, что, в том числе и благодаря нашему участию, в Саудовской Аравии продолжат работу и российские специалисты, прекрасно зарекомендовавшие себя в Пальмире.
Почему я заинтересован в том, чтобы в Саудовской Аравии работали российские археологи? Я занимаюсь изучением Корана и эпохи раннего ислама более 40 лет и отчётливо понимаю, что новейшая информация, которая наверняка будет получена в результате археологических работ, станет «пропуском» не только в новую коранистику, но и в новую историю древнего и средневекового Ближнего Востока. Без доступа к этой информации мы быстро и очень серьёзно отстанем от западных коллег.
– В Королевстве знают российскую археологическую школу, её достижения?
– Знают и о работах в Йемене, Ираке, Афганистане, и, конечно же, о серьёзных достижениях в Пальмире. Сегодня я вижу заинтересованность саудовских представителей в сотрудничестве с российскими коллегами. Они не склонны отдавать всё в одни руки. Кроме того, научная конкуренция может стать мощным стимулом для развития ряда научных направлений.
– На северо-западе Саудовского королевства, где вам довелось побывать, насколько я знаю, находится ал-Хиджр (Мадаин-Салих), первый памятник на территории Саудовской Аравии, включённый в 2008 году в Список объектов всемирного наследия ЮНЕСКО. Это памятник набатейской цивилизации. И наверняка не единственный…
– Важнейшей целью нашего экспедиционного выезда было ознакомление с последними результатами масштабных историко-археологических исследований, проводимых в регионе в рамках проекта NEOM – краеугольного камня стратегии «Видение Саудовской Аравии 2030», направленной на диверсификацию экономики страны. NEOM – это целый регион площадью 26500 км² (сопоставимо с площадью Албании), выходящий на побережья Красного моря и Акабского залива, который позиционируется как глобальный хаб для инноваций в сфере чистых технологий, искусственного интеллекта, биотехнологий и цифровых медиа. Создание серии связанных мегапроектов происходит на территории, обладающей одним из важнейших в мире историко-археологических комплексов. Территория современной провинции Табук была местом встречи и взаимодействия культур Южной Аравии, Месопотамии, Набатеи, Рима и Египта. Контроль над Путём благовоний делал регион одним из экономических центров Древнего мира. Важно, что памятники Табука предоставляют непрерывную хронологию от доисторических времён до начала XX века. Так, тысячи древних наскальных надписей и изображений, покрывающих скальные выходы удиви‑ тельной красоты, – бесценный «архив», рассказывающий о флоре, фауне и древних обитателях Аравийского полуострова, когда климат тут был значительно более влажным, чем сегодня. В настоящее время в районе строительства на территории NEOM проводятся масштабные археологические работы. Это уже привело к открытию тысяч новых памятников, которые ранее не были задокументированы. По некоторым данным, найдено более 40 000 объектов.
В этот раз нам довелось жить в бедуинских семьях. Конечно, для них мы, русские специалисты по Корану, были совершенно экзотичными, необычными людьми. Каждый вечер, после тяжёлого рабочего дня, мы часа по три должны были сдавать своего рода экзамен на знание Корана. Хорошо, что моя ученица, кандидат исторических наук Анна Кудрявцева, которая постоянно работает с кораническим текстом, помнит наизусть множество айатов. Но сам набор адресованных нам вопросов был очень интересен. Сначала проверяли нашу, так сказать, общую грамотность на знание священного писания, а потом начались вопросы посложнее. Например, что Господь создал вначале – свет или тьму? При этом наши ответы не только внимательно выслушивались, но и записывались. У наших собеседников было собственное представление об истине, и в целом наши вечерние беседы регулярно оказывались продолжением дневной работы.
Экспедиция побывала в невероятных и фантастически красивых местах: вроде бы пустыня, очень сухо, ногти крошатся, в носу всё ссыхается, но жили мы, по существу, на территории райского сада: роскошные пальмы, гранатовые и апельсиновые деревья – всего в изобилии. Комфортная температура (мы приехали в Саудовскую Аравию в ноябре) – 25 градусов днём, 18 – в ночное время. Чистое ночное небо, огромная луна, белая ночь, и ты гуляешь по этому райскому саду. Потом – в спальный мешок, а утром – в машину и в путь. Гористый ландшафт, скалы самой причудливой формы. Много святых мест, которые и сегодня посещают паломники и где они совершают богослужения. Общеизвестный факт – исход евреев из Египта, известен и традиционный маршрут исхода. Но существует и другая теория, согласно которой исход евреев осуществлялся с северо-запада современной территории Саудовской Аравии, из района, где сегодня находятся Мадаин-Салих> (Хегра), Табук. Мы побывали на «альтернативной» горе Моисея, где встретили паломниц из Индии (!). Я полагаю, что здесь речь идёт о традиционном для многих религий явлении – переносе названий святых мест (вспомним Новый Иерусалим в Истре под Москвой). Иудейские центры в этой части Пути благовоний могли получить таким образом свои условные названия.
Оказавшись в районе Табука, я понял, что не только юг, но и север Аравии был оседлым – здесь в «Долине поселений» (Вади ал-Кура) проживало около миллиона человек. В Коране не только встречаются выражения «поколения первые», «отцы древние», но есть и специальное слово джибилл (джибилла), обозначающее, как показывает сопоставление с эпиграфическим материалом, легендарные «древние народы». По-видимому, этот термин бытовал в недошедших до нас историях о судьбе аравийских древних государственных образований и восходит к языковой среде, связанной с народами Северной Аравии. Важно, что во времена Мухаммада воспоминания о некогда существовавших в Аравии государственных образованиях ещё сохранялись в народной памяти и на уровне словоупотребления. Это, в свою очередь, указывает на определённую степень сохранения культурной преемственности между обществом оседлых центров Внутренней Аравии VI–VII веков и аравийскими государственными образованиями начала нашей эры. Я убеждён, что новые археологические материалы подтвердят этот важный вывод.
– Ефим Анатольевич, амбициозная программа Saudi Vision 2030 – это порыв в будущее, а чем вы можете объяснить возросший интерес Саудовской Аравии к своему прошлому, к далёкой истории?
– На мой взгляд, это результат очень разумных решений. Раньше в Королевстве часто игнорировали своё, условно говоря, иудейско-христианское наследие, отрезая интереснейший пласт истории. Новый взгляд в прошлое, несомненно, откроет и некую новую реальность, которая подчеркнёт, что Аравия и в древности, и в Средневековье была важной частью цивилизационного взаимодействия. То есть в Королевстве хотят воспользоваться своим историческим наследием как несомненно мощной притягательной силой и изменить устоявшийся стереотип, будто Аравия – это только шейхи, сидящие на нефтяной трубе, бедуины и верблюды. Это интересная попытка доказать и показать, что на аравийской земле существовал один из важнейших цивилизационных центров Востока.
– В таком случае та история Саудовской Аравии, которая нам сегодня известна по учебникам и исследованиям отечественных востоковедов, должна быть пересмотрена? Скажем, четырёхтомная «История Халифата» О.Г. Большакова…
– Первый её том, где речь идёт об общей ситуации на Аравийском полуострове до зарождения ислама, думаю, должен быть дополнен новыми материалами. Мой учитель Пётр Афанасьевич Грязневич (1929–1997), который по архивным материалам опубликовал перевод Корана И.Ю. Крачковского, считал, что в определённый исторический момент ислам мог стать одним из направлений восточного христианства. Как бы то ни было, по результатам современных исследований мы точно увидим картину взаимодействия и взаимообогащения религий и культур. Прояснится, я думаю, и роль христианской общины, а она в этом районе была достаточно мощной. Равно как и роль иудейской общины. Когда мы узнаем подробности той борьбы, которая шла между ними за торговые пути, мы увидим во многом новую и живую картину аравийского прошлого. Для востоковедной науки это может стать событием эпохальным.
– Сколько времени вы провели в Саудовской Аравии?
– Две недели. И мы очень признательны петербургскому арабисту Тарасу Огилько, ныне – сотруднику NEOM, за содействие в организации поездки. Уже 24 ноября мы отмечали в Санкт-Петербурге 30‑летие создания нашего научного журнала «Manuscripta Orientalia», главным редактором которого я являюсь. Журнал появился три десятилетия назад благодаря двум замечательным учёным: члену-корреспонденту РАН, доктору химических наук Б.И. Гидаспову (1933–2007) и Ю.А. Петросяну (1930– 2011), директору Ленинградского отделения Института востоковедения АН СССР.
Журнал – независимый и сегодня существует только за счёт подписки. За 30 лет в нем было опубликовано 1000 научных статей трёхсот авторов из 30 стран, а делают его всего три человека. Юбилей журнала вместе с нами отметили многие наши коллеги и друзья – директор Государственного Эрмитажа М.Б. Пиотровский, генеральный директор Научно-аналитического портала «Восточная трибуна» В.Н. Саутов, заместитель директора по науке Института востоковедения РАН, руководитель Центра арабских и исламских исследований В.А. Кузнецов, директор Института восточных рукописей РАН И.Ф. Попова, директор Государственного музея истории религии Е.А. Терюкова, директор Центра евразийских исследований СПбГУ А.А. Колесников…
В рамках празднования юбилея мы с нашим добрым другом и партнёром В.Н. Саутовым, генеральным директором Научно-аналитического портала «Восточная трибуна», подписали договор об учреждении нового совместного периодического издания – журнала «Мир ислама». Он, по нашему замыслу, должен стать ведущей площадкой для публикации материалов, посвящённых политическим, экономическим, историческим, культурным и религиозным аспектам жизни мусульманских государств и сообществ по всему миру.
– Ефим Анатольевич, помнится, журнал под таким названием выходил в России более ста лет назад, и его издание связано с именем выдающегося востоковеда и исламоведа академика В.В. Бартольда.
– Совершено верно. В марте 1912 года увидел свет первый номер журнала «Мир ислама», опубликованный под редакцией академика В.В. Бартольда (1869–1930), выдающегося исламоведа и одного из основателей отечественной школы востоковедения. Возникновение и издание первого российского специализированного исламоведческого журнала стало событием в культурной и научной жизни России. Чётко обозначенный научный характер публикаций, отказ от миссионерской направленности стали причиной резкого неприятия властями деятельности В.В. Бартольда в качестве ответственного редактора журнала, и уже в 1913 году он был вынужден покинуть свой пост. В 1917 году Бартольд предпринял попытку восстановления журнала (вышел один номер под заглавием «Мусульманский мир»). В основе научной концепции журналов лежало как изучение рукописных и архивных источников по истории и культуре ислама, так и пристальное внимание к исламской современности. В 1999 году в Казани была предпринята попытка воссоздать журнал с таким же названием, но, к большому сожалению, вышло всего три номера.
Сегодня издание, воссозданное группой отечественных исламоведов при поддержке ряда ведущих научных и музейных центров страны, призвано продолжить научные традиции, заложенные В.В. Бартольдом, и содействовать развитию отечественных научных школ, связанных с изучением мусульманского Востока, в том числе – военно-исторической и историко-дипломатической.
Для меня очень важно, что наш журнал будет непосредственным образом взаимодействовать с книжной серией, задуманной и воплощаемой В.Н. Саутовым, которая начнёт в скором времени выходить под названием «Классики мирового исламоведения». Она призвана со‑ действовать подготовке высококвалифицированных специалистов‑исламоведов.
Даже предварительный анализ названий выпускных квалификационных работ последних лет свидетельствует о высоком уровне повторяемости ключевых тем, что влечёт за собой и вторичность выводов. Рост использования ИИ в научной и учебной сферах также естественным образом стимулирует многократное повторение материала, уже содержащегося в сети, поэтому именно сегодня ввод в научный оборот новых источников важен как никогда. Одной из наиболее серьёзных остаётся и задача поддержки и восстановления отечественных научных школ.
– Расскажите, пожалуйста, подробнее о серии «Классики мирового исламоведения».
– В настоящее время в рамках проекта выделены четыре группы публикаций. Это зарубежное исламоведение конца XVIII – первой половины XX века, «Всемирная литература» и «Academia», историко-дипломатические и военно-исторические источники, переиздание крайне востребованных работ выдающихся учёных – наших современников.
Одной из работ серии, представляющих западное исламоведение, станет, например, труд выдающегося бельгийского учёного А. Ламменса (1863–1937) «Ислам. Верования и институты». Католический миссионер-иезуит, он многие годы был профессором университета Святого Иосифа в Бейруте. Там же, в Ливане, и была издана его книга. К ней будет написано мощнейшее предисловие, как, впрочем, и к другим источникам.
– Открывает предварительный список источников работа Жана-Батиста-Луи-Жака Руссо. Неужели это тот самый Руссо, у которого в начале XIX века Академия наук Российской империи купила сотни ценнейших восточных рукописей?
– Да, это именно он, французский консул сначала в Басре, а потом в Алеппо и ливанском Триполи. Его заметки о ваххабитах, нусайритах и исмаилитах, я надеюсь, выйдут с аннотированным переводом, рассказом и об авторе, и о найденных интереснейших архивных документах, связанных с его именем.
– Какими авторами будет представлено отечественное исламоведение?
– Имена блестящие: это и уже фигурировавший в нашей беседе В.В. Бартольд, и член-корреспондент АН СССР, иранист, тюрколог Е.Э. Бертельс (1890–1957), и В. Эбербан (1899–1937), ученик Бартольда и Крачковского, специалист по средневековой арабской и персидской литературе, и многие другие. Серия сделает доступными блестящие книги и научные статьи, которые выходили в 20‑е годы прошлого века. О тематике можете судить по названиям: «Персидский театр», «Художественная культура Советского Востока», «Анекдоты о Ходже Наср-эд-дине», «Из жизни современной Турции. Сообщения Вл. Гордлевского», «Киргизский орнамент»…
Кроме этого, в нашем списке – историко-дипломатические и военно-исторические источники. Например, отчёты таких русских военных востоковедов, как П.И. Аверьянов (1867–1937), В.П. Ляхов (1869–1920), Л.К. Артамонов (1859–1932), А.А. Давлетшин (1861–1920), П.А. Томилов (1870–?), К.Н. Смирнов (1854–1930), А.Е. Снесарев (1965–1937)… Не забыты и русские дипломаты-востоковеды – упомянем А.А. Адамова (1870–1938) и Г.А. Астахова (1896–1942), а также таких русских путешественников, как, например, княгиня О.А. Щербатова, автор замечательной книги «Верхом на родине бедуинов, в поисках за кровными арабскими лошадьми (2600 вёрст по аравийским пустыням в 1888–1900 гг.)»…
– Получается, что речь идёт о целой серии масштабных и комплексных проектов!
– Именно так! Впереди – очень интересная работа. Просто мечты сбываются. Дал бы Бог здоровья! В планах очередная экспедиция в Саудовскую Аравию, поездка на архипелаг Ламу (Кения), где сохранилась во многом уникальная рукописная традиция, являющаяся, по моему мнению, одним из маркеров межцивилизационного взаимодействия в Восточной Африке. В работе очень интересные выставочные и исследовательские проекты.
Источник: НИР №2, 2026
Беседовала Ольга СЁМИНА