В настоящее время об Искусственном интеллекте пишут все, кому не лень, и все, кому лень. Но есть ли толк от этой писанины?
Часть I. Проблема
Краткое введение
Целью данной работы является желание автора напомнить читателю о том, что как минимум со времён творения наскальной живописи людям были известны проблемы, связанные с так называемым искусственным интеллектом.
Решая их, человек и человечество в целом даровали нам в безвозмездное пользование гениальные откровения о творчестве, созидании, а также мудрые идеи о часто таинственных путях поиска неизведанного… То есть всего того, без чего невозможен цивилизационный процесс.
И мысли эти, яркие, образные, поэтические, пока остались непревзойдёнными.
Конечно же, я привёл лишь самую малость из этого богатства, но уверен в том, что если бы собрать находки древних в полном объёме, то в результате получится этакая сфера мыслей, каждая из которых, устремлённая в центр шара жизни, поможет человечеству не наделать ошибок в своём увлечении искусственном интеллектом.
Опыт и знания древних можно представить себя в виде сдвоенной воронки. Оказавшись на самом краешке первой из них, человек со временем продвигается к истине, к центру воронки, и она – вот что удивительно! – как бы втягивает в себя увлечённого, помогает ему.
Наконец-то ищущий истину, оказавшийся в центре первой воронки, обогащённый и знаниями, и опытом поиска, и находками, отправляется со всем этим интеллектуальным багажом во вторую воронку, решая там новые задачи.
Начнём с аксиом
Истина многогранна, как шар, то есть бесконечно многогранна и в бесконечно малой, и в бесконечной же вселенской необъятности.
(Иоанн Саркаваг: «Необходимо приложить много труда и усердия, чтобы постичь соответствие слов и вещей: ведь не слово подтверждает наличие вещи, а, наоборот, вещь подтверждает слово». «Исходя из этого и следует устанавливать истину». «Мнение, не подтверждённое опытом, не может быть истинным». «Только опыт достоверен и непререкаем. И поэтому необходимо знать не только древние книги, но и самому добывать знания о природе»[1].)
Человечество в целом и каждый человек в отдельности:
– обречены постоянно, пусть и не равномерно, но непрерывно, собирать необходимую для решения самых разных цивилизационных и житейских задач информацию о мире в себе, о себе в мире, о Вселенной, одинаково могучей в макро- и микробесконечностях. Конечно же, работа эта интересная, если бы не громадное количество даже не информационного «шума», но опасной для цивилизационного процесса информационной грязи;
– обладают необходимыми для этого памятью, а также тройственным мышлением, в котором слились воедино образно-интуитивная, системная и прагматическая составляющие;
– заражены состязательностью;
– имеют не отпускающую страсть к диалогу, непревзойдённой (пока?) вершиной которого является майевтика Сократа, и о ней мы поговорим особо;
– обладают двойственной (как и природа света), а по сути – тройственной природой: человек в себе – квант, человек в миру – волна, и та энергия, которая удерживает «обоих» в едином;
– несмотря на то, что в людях гораздо больше общего, чем частного, каждый человек уникален;
– люди живут в миражирующем пространстве между добром и злом, и уже поэтому постоянно ищут в трепещущем диполе своё место;
– находятся в неутомимом поиске смысла жизни;
– стремятся объяснить мир с помощью мистики и даже верят в помощь сверхъестественных сил;
– постоянно улучшают жизнь на трёх главных ступенях существования: выжить бы, дожить бы, пожить бы;
– наделены силой воли (и человек конкретный, и группы людей, и государства), иной раз за пределами человеческих возможностей;
– каждый человек получает от Бога «пакет» самых разных эмоций;
– а также способность влюбляться непонятно в кого, почему и зачем, и эта любовь, как мы знаем, может творить чудеса во всех сферах деятельности;
– человек и человечество в целом заражены или заряжены вирусом, вынуждающим их постоянно постигать Бога, или некую основную Субстанцию жизни.
К этому следует добавить тягу к прекрасному и протекционизм; необходимость в созидательном труде и мещанскую страсть к накопительству; любовь к детям и часто бесстыжие заимствования и копирования; желание воровать и даже воевать, изощрённо выискивая для этого причины и мотивы, и безалаберную способность проматывать состояние, добытое предками; общественная (по Аристотелю) или социальная сущность и стремление быть выше всех, лучше всех, и всё лучше, лучше, а значит всё дальше, дальше от общества, от социума; желание изучать реалии жизни и использовать наработанное для самых разных потребностей и способность накапливать важную для творческого созидательного процесса информацию и забывать её, чтобы вновь открывать (особенно это свойственно людям с доминирующим образно-интуитивным мышлением, например, русскоязычному человечеству)…
Все перечисленные качества, во‑первых, субстанциональны для человека и человечества, во‑вторых, принципиально отличны от изобретённого им же ИИ.
Но это далеко не всё.
Факт. Событие. Мысль. Искусство.
Письменность и искусственный интеллект
В стародавние времена зародился между людьми бесконечный спор на темы: что делать и вообще нужно ли что-то делать с искусственным (не свободным, потому что искусственным!) интеллектом? Может, лучше отпустить его на волю, чтобы он жил там себе на радость? Несчастные спорщики, не понимая (до сих пор, между прочим), где находится эта воля вольная, стали упаковывать информацию сначала в своей памяти, создав первый, по сути, искусственный интеллект.
И уверяю, что это не шутка.
Память является складом собранных знаний, то есть фактов, то есть точек, не развивающихся в пространстве и во времени, чем часто пользуются разные махинаторы в спекулятивных целях.
- Аристотель (384–322 годы до н. э.): «Появляется опыт у людей благодаря памяти; а именно многие воспоминания об одном и том же предмете приобретают значение одного опыта. И опыт кажется почти одинаковым с наукой и искусством. А наука и искусство возникают у людей через опыт. Ибо опыт создал искусство, как говорит Пол, – и правильно говорит, а неопытность – случай. Появляется же искусство тогда, когда на основе приобретённых на опыте мыслей образуется один общий взгляд на сходные вещи»[2].
- Мысль же развивающаяся есть событие, имеющее векторную, упрямую силу, которая помогает событийным цепочкам противостоять даже изощрённым спекулянтам.
Событийные цепочки соединяются в потоки, которые могут при беспечном к ним отношении «всё смести великим ураганом» и уничтожить то, что добрые люди называют цивилизацией, цивилизационным процессом. Так было, например, во времена падения государств имперского типа в разные времена, в разных цивилизационных центрах планеты.
Диалог потому-то и сыграл важнейшую роль в формировании, лучше сказать – в рождении человека и в истории человечества, что он учил и всё ещё учит людей мыслить в событийных рядах, векторных, а не в бездонном пространстве безликих точек-фактов. Даже в самых примитивных, простите, базарных диалогах, в грубых спорах рождались истины… Но мы ещё не добрались до главной темы наших свободных размышлений, до майевтики как акме диалога, как его непревзойдённой вершины.
Загрузив в склады памяти (напомню – первого искусственного интеллекта) громадное количество информации, человек вынужден был учиться хранить и систематизировать её и изобрёл мнемонику, то есть заметно усложнённый по сравнению с «голой памятью» ИИ-механизм. Сделал это он ещё до наскальной живописи, пусть и в самом примитивном варианте, хотя некоторые учёные почему-то считают, что мнемоника появилась только в античности, что противоречит логике жизни.
Далее человек задумался (пока задумался) над созданием некоего мощного накопителя-хранителя знаний вне человеческого мозга, то есть – письменности.
И первыми гениальными шагами в этом направлении была уже упомянутая наскальная живопись, своего рода комиксы «первобытных людей».
А уж какие шедевры сотворил он в пещерах – непревзойдённые! Ещё ни одному художнику не поддалась такая стремительная грация линии, вроде бы скупой, и наивной, и примитивной, но – летящей, живущей, запоминающейся, объёмной. Кто-то мне может возразить, мол, при чём тут наскальная живопись и ИИ?
А вот при чём.
В те далёкие времена люди понимали необходимость передачи знаний подрастающему поколению и нашли гениальное решение сложной задачи. Взрослые и сильные люди отправлялись на охоту, а пожившие и уже не способные к физической суровой работе, но талантливые поэты-песенники собирали детей у своего рода слайдов на стенах и передавали (наверняка в песносказаниях) будущим добытчикам секреты охоты на диких животных, их повадки. И это не выдумки, это – логика жизни. Без серьёзной подготовки отправлять людей на охоту – значит подвергать их (и будущее своего рода-племени) смертельной опасности.
И эти первые в мировой истории комиксы сыграли (в отличие от мазни современных авторов) величайшую роль в прикладном образовании-воспитании и заодно в формировании у детей чувства прекрасного.
Очень хороший пример для подражания всем, кто занимается созданием современных, технически навороченных механизмов ИИ. К сожалению, эти создатели и думать не думают о прекрасном.
А самым прекрасным для человека является дарованная ему свыше тяга к познанию, к саморазвитию, к творческому мышлению.
В современном исполнении даже самые навороченные ИИ напоминают этакую тюрьму для информации с правом высовывать в «квадратике неба синего» свои погремушки-факты, якобы пригодные для очень важных дел.
Следующим этапом (неужели завершающим?) на пути создания современного ИИ стала письменность, которая была и останется во веки веков куда изощрённее памяти и мнемоники и даже наскальной живописи.
Изощрённее, но разумнее ли?
Между прочим, почти одновременно с началом использования письменности массово, где-то в середине I тысячелетия до н. э., человек стал изобретать и разные счётные устройства – абак, например, в Греции.
О фараоне и мудреце
Однажды в столицу Египта город Фивы явился к фараону Тамусу мудрец Тевт (Тот) и, как написано в диалоге «Федр», показал повелителю свои изобретения, которые, мол, принесут людям и государству огромную пользу. «По поводу каждого искусства Тамус… много высказал Тевту хорошего и дурного»[3]. Наконец дело дошло до письмен.
Фараон, выслушав Тевта, сказал: «В души научившихся им (письменам) они вселят забывчивость, так как будет лишена упражнения память: припоминать станут извне, доверяясь письму, по посторонним знакам, а не изнутри, сами собою… Ты нашёл средство не для памяти, а для припоминания. Ты даёшь ученикам мнимую, а не истинную мудрость. Они у тебя будут многое знать понаслышке, без обучения, и будут казаться многознающими, оставаясь в большинстве невеждами, людьми трудными для общения; они станут мнимомудрыми вместо мудрых»[4].
Высказывание фараона может показаться смешным в наши дни, когда практически все люди приучились оценивать других по тоннажу прочитанной литературы. Но забывать о нём грешно.
Сократ в беседе с Федром говорил: «В этом… дурная особенность письменности, поистине сходной с живописью: её порождения стоят, как живые, а спроси их – они величаво молчат. То же самое и с сочинениями: думаешь, будто они говорят, как разумные существа, но если кто спросит о чём-нибудь из того, что они говорят, желая это усвоить, они всегда отвечают одно и то же. Всякое сочинение, однажды записанное, находится в обращении везде – и у людей понимающих, и равным образом у тех, кому вовсе не подобает его читать, и оно не знает, с кем оно должно говорить, а с кем нет»[5].
Изобретение письменности по своей значимости сопоставимо с неолитической революцией, вызвано ею, является логическим завершением перехода племён от образа жизни собирателей к образу жизни производителей. Даже изобретение колеса и доместикация животных уступают изобретению письменности по значимости. Не говоря уже о порохе, ДВС, дизеле, ракетном двигателе и других важнейших для прогресса изобретениях, тоже являющихся логическим продолжением письменности.
Но если изобретение письменности логично и необходимо, коль скоро оно логично, то прав ли был платоновский Сократ в суровых приговорах письменности, а может быть, не прав был и фараон Тамус? Нельзя же обвинять Солнце только потому, что оно мешает соням спать до полудня? Нельзя же обвинять письменность, изобретённую не по прихоти Тевта, либо какого-нибудь индуса, китайца, шумера… а по необходимости, по заказу жизни?!
Но почему же мудрые Сократ, Пифагор, Будда и другие мыслители «Эпохи мудрых» (так я называю VIII–III века до н. э.) не оставили после себя ни единого написанного собственной рукой сочинения? Может быть, они опасались того, что написанное будет прочитано нехорошими людьми или что оно отучит людей думать?..
Мировая история свидетельствует: письменность, бурно развиваясь в интеллектуальных центрах цивилизации, пока (!) не смогла (да и желания у неё такого пока не было) подавить в человеке творческом стремление к самостоятельному мышлению, к поиску неизведанного, непознанного. Однако в этой же истории известны многочисленные примеры того, как одарённые люди, испытав прессинг «заученности», превращались в этаких механизированных исполнителей чужой воли, в том числе и воли книжной, как одомашненные животные выполняют волю хозяев.
Творить – значит создавать нечто из ничего. И следует знать, что по-разному творят искусство и ремесло, природа и Божественное могущество. Искусство не может создавать нечто без основы, то есть без материи, так как плотник или ткач берут дерево и шерсть и придают им форму и меру… Природа же обладает бóльшими возможностями, чем искусство, ибо ей достаточно малой основы, и к этой малой основе она прибавляет многое. Ибо основой для природы служит сотворённая Богом чистая материя, без которой она ничего не может создать...
Иоанн Воротнеци (1315–1386)
Разум и интеллект
Эти понятия имеют различные значения. Часто они используются как синонимы, но на самом деле обозначают разные аспекты.
Разум (лат. ratio, ум) – философская категория, выражающая высший тип мыслительной деятельности. Разум обладает способностью мыслить вообще; анализировать, абстрагироваться, обобщать, мыслить абстрактно, креативно, интуитивно. Позволяет осознанно принимать решения, понимать сложные концепции и строить логические цепочки.
Интеллект (от лат. intellectus – познание, понимание, рассудок) – общая познавательная способность. Проявляется в том, как человек воспринимает, понимает, объясняет и прогнозирует происходящее, какие решения он принимает и насколько эффективно действует (прежде всего в новых, сложных или необычных ситуациях).
Некоторые различия между разумом и интеллектом. Алгоритмы функционирования. Разум – циклический процесс: вера –> познание –> вера, использует два инструмента: понятийный («я познаю») и чувственный («я верю»). Интеллект – линейный процесс: познание –> перепознание через новые данные, опирается только на понятийный инструмент («я познаю»).
Искусственный интеллект (ИИ) – направление науки, которое занимается разработкой компьютерных систем, способных выполнять задачи, свойственные человеческому интеллекту. Сюда входит анализ данных, распознавание образов, обработка текстов и запросов, сформулированных естественным языком, обучение на потоках данных и принятие решений.
Мнемотехника
Мнемотехника, или мнемоника (от древнегреч. μνημονικός – «относящийся к памяти»). Термин связан с Мнемозиной, богиней памяти в греческой мифологии, и фиксирует совокупность специальных приёмов и способов, облегчающих запоминание нужной информации и увеличивающих объём памяти путём образования ассоциаций (связей).
Считается, что автором первой мнемотехнической системы был древнегреческий поэт Симонид из Кранона (558– 469 годы до н.э.). Он изобрёл особый мнемотехнический город, который состоял из нескольких районов – для хронологии, географических названий, имён и т.д. Каждый район состоял из десяти домов, в которых было по 100 комнат. В каждой комнате находились живые существа, которым вверялась на хранение запоминаемая информация.
Ораторы часто использовали «метод мест». Запоминаемые имена, факты привязывались в определённой последовательности к знакомым предметам, например, к интерьеру своего жилища или домам на знакомой улице.
О мнемотехнических системах Аристотель написал «Мнемоникон», который, к сожалению, не сохранился.
В древнеримских трактатах о риторике изложен метод локусов (метод мест, дворец памяти, чертоги разума, пространственная мнемоника), основанный на мысленно-пространственных ассоциациях. Человек запоминает, например, план какого-либо здания и при необходимости что-либо вспомнить, отправляется на прогулку по локациям и ассоциирует какой-либо факт с одним из объектов своего «Дворца Памяти». Метод назван в честь Марка Туллия Цицерона, который перед выступлением гулял по своему дому и мысленно размещал в нём ключевые темы выступления.
Счётные устройства
Первым счётным прибором признаются пальцы. Разными загибами пальцев рук люди изображали не только единицы и десятки, но и сотни, и тысячи. Торговцы производили расчёты при помощи зёрен, камешков и раковин, которые впоследствии для удобства стали выкладывать на специальной доске.
Специалисты считают, что первые счёты появились около 3000 лет до н. э. в Вавилоне.
С VI века до н. э. в Древней Индии существовала система счисления кхарошти. В качестве промежуточного этапа между единицей и десятью выбирается число четыре. Числа записывались справа налево.
В Древней Греции к V веку до н. э. появился абак: табличка из дерева или мрамора, на которой раскладывались камешки – псифосы.
Древние римляне создали ручную портативную, но менее удобную версию абака. Счёты древнего Рима назывались calculi или abaculi.
В Древнем Китае счётное устройство, по мнению специалистов, появилось ко II веку до н. э. Оно называлось суаньпань («счётный лоток»).
В Японии такое устройство, завезённое из Китая предположительно в XIV веке, называлось соробаном. Его использование до сих пор преподаётся в японских начальных школах как часть математики.
О памяти и искусственном интеллекте
После битвы на Курукшетре (поле Кауравов) по всему Индостану от селения к селению бродили группы талантливых людей, передававших соотечественникам историю братоубийственной войны кауравов с пандавами в песносказаниях, которые стали основой «Махабхараты». Народ, узнав об их прибытии, собирался на площади, поэты, риши выступали перед ними, а заодно выискивали среди собравшихся 12‑летних подростков, способных продолжить их дело. Не знаю, как песносказителям удавалось по внешнему виду, по внешним стигматам находить таланты среди юных слушателей, но не это в данной работе главное, а те требования, которые предъявлялись к будущим сказителям. Во‑первых, они должны были быть поэтами, с прекрасной памятью и одновременно обладать, говоря языком XIX–XXI веков, джазовым чутьём.
Немало лет молодые люди под руководством риши слушали, запоминали, тренировали и память, и импровизационные качества, и тягу к созданию своего, уникального, и наконец им доверяли выступления перед людьми.
Информация – память – поэтический и импровизационный талант, способный украшать на высокой ноте (!) любую тему так, что её будут слушать и запоминать самые обыкновенные люди. И расти при этом интеллектуально и, что очень важно, душевно.
А что такое интеллектуальный рост? – Это способность людей, запоминая наработанное, познанное людьми, создавать своё, находить своих «красавиц» мысли (по Хакани, об это поговорим позднее).
Письменность одомашнила человека, ИИ может одомашнить его разум
В процессе доместикации животных одомашнился и сам человек. Это началось гораздо раньше изобретения письменности и, как считают учёные, продолжается по сей день.
Но как бы этот процесс, эта тотальная доместикация людей не вернула человека и человечество в «наше счастливое детство».
Вспомним одну из линий логики человеческого взросления.
– В возрасте до 5–6 лет люди чаще задают себе и другим вопросы, начинающиеся со слов: «что это?», по сути своей «точечные», ориентированные на собирание информации. Люди в этом возрасте являются самыми благодарными потребителями информации, то есть самыми лучшими потребителями для ИИ.
– В 7–11‑летнем возрасте ребёнок начинает интересоваться тем, как происходят события, и в этом вопросе уже зреет тяготение к векторному познанию, к оригинальному мышлению (оговорюсь, мышление может быть только оригинальным, иначе оно превращается в примитивного потребителя информации).
– Где-то в 12‑летнем возрасте человека всё чаще волнуют вопросы причинного характера: почему событие происходит так, а не иначе? Именно такие вопросы и делают человека человеком, принципиально отличают его от мира фауны, мира флоры и мира неживой материи. В том числе и от ИИ.
Так ли уж «не жива» неживая материя?
В Ригведе, в «гимне I, 70. К Агни», написано:
(Тот,) кто зародыш вод, зародыш деревьев,
А также зародыш тех, что стоят, зародивши тех, что движутся…
А это значит (по мнению мыслителей Индостана XVII–XI веков до н. э.), что жизнь была рождена из неживой матери, таящей в себе некую потенцию живой материи, то есть энергию жизни со всеми её субстанциями и акциденциями, в том числе и к тяготению «венца природы» ко всему, что он к 2026 году сотворил-натворил, включая и современный ИИ.
По мнению «Чжуан цзы» (369–286 годы до н.э.) «…жизнь – это нечто образованное скоплением жизненной силы…». Согласитесь, что и там, и здесь речь идёт об энергии (силе) жизни, сокрытой в неживой материи как бы в ожидании некоего часа, посыла, стимула к «оживлению».
А значит, можно предположить, что первым ИИ (но принципиально отличающимся от созданного человеком) была неживая материя, сотканная из некоей силы жизни (энергии жизни), до поры до времени затаившейся в ожидании упомянутого Посыла, Стимула к оживлению. «Затаившийся в себе интеллект неживой материи» именно тем и отличается от созданного человеком ИИ, что в первом есть «сила жизни», «энергия жизни», «потенция жизни», то есть, по сути дела, «предтеча событий», то есть жизни, которая может её оживить, а во втором случае есть только скопище фактов, вдохнуть жизнь в которые не может никто, кроме Бога. Посыл, Стимул, предоставившие неживой материи возможность жить, были бескорыстны, потому что были они дарованы Богом. Живи себе на радость, жизнь! Но человек тем-то и опасен для всего, в том числе и для созданного им же самим, что он потенциально заражён вирусом корысти, тщеславия и т.д. и т.п. Симпатичное, конечно же, создание, но не без изъянов, иной раз фатальных, способных сокрушить любую причинноследственную цепочку и забросить человечество вновь в самое начало, в его детство. Вполне возможно, что там, в очередном возвращении в детство, человечеству и пригодился бы в качестве жизненно необходимого современный ИИ, а может быть и нет (вспомним историю изобретателя Тевта и фараона Тамуса, да и мыслителей прошлого).
Друг или враг?
Коротко так: если ИИ держать на привязи, под жёстким контролем, он, конечно же, может быть и другом, и помощником.
Но как только человек сам прекратит мыслить и станет жить по принципу «лежу на пляжу я и млею, пусть пашет ИИ за меня», как только человек в своём неизживном желании предаваться лени перейдёт некую черту и перестанет не только думать, но и пользоваться данными ИИ, который всё будет делать за него, то это людское изобретение… убьёт человека за ненадобностью, чтобы он «не топтал напрасно землю». А затем ИИ сдохнет сам, как система, не способная к мышлению, к интуитивным прорывам, к самовоспроизводству.
Продолжение следует
Источник: НИР №4, 2026
Александр ТОРОПЦЕВ
[1] Антология мировой философии. В 4 томах. Том 1. Часть 2. М., 1969. С. 644. Пер. с древнеармянского С.С. Аревшатяна.
[2]Аристотель. Сочинения в четырех томах. Т 1. М., 1975. С. 65.
[3] Платон. Собрание сочинений в 4 томах, т. 2. М., 1993. С. 186.
[4] Там же.
[5] Там же. С. 187.