Генетики из Тимирязевской академии возрождают особо ценные породы лошадей, которые разводились в нашей стране. Они создали генетический банк
орловской рысистой породы, а сейчас продолжают эти исследования и начали новый проект по исследованию терской породы, используя для этого ДНК их далёких предков. Об этом рассказывает Марианна Юрьевна ГЛАДКИХ, кандидат сельскохозяйственных наук, доцент кафедры разведения, генетики и биотехнологии животных РГАУ – МСХА имени К. А. Тимирязева.
– Как начались ваши генетические исследования лошадей?
– Началось всё с того, что наш университет попал в проект «Приоритет‑2030», связанный с тем, чтобы проводить современные исследования пород лошадей. У нас была возможность пройти повышение квалификации во Всероссийском институте животноводства (ВИЖ), и там мы обсуждали некоторые вопросы, связанные с идентификацией национальных пород. Очевидно, что невозможно сохранить породу, не имея союза единомышленников. Как раз тогда орловской рысистой исполнялось 250 лет, мы это обсуждали и пришли к идее, что должны возродить эту уникальную породу. Я очень люблю историю и, конечно, знала, что здесь, в нашем музее, находится огромный зал, который содержит изображения лошадей и их останки.
– Вы имеете в виду чучела?
– Нет, скелеты выдающихся жеребцов, которые в своё время оказали большое влияние на развитие породы.
– С какой целью их сохраняли?
– Тогда, конечно, не знали, что пройдут годы – и начнётся настоящий бум в генетических исследованиях мамонтов и других древних животных. Сама идея, которая лежала в основе наших исследований, – тщательное отношение к истории. Ведь исследования лошади – это не только картины и внешний вид. Это и особенности телосложения, пропорции, анатомические особенности. Там очень много интересных моментов, которые говорят нам о том, как животное жило, на что жаловалось, чем болело, чем вообще отличались разные животные. Наш научно-исследовательский музей коневодства не зря расположен именно в анатомическом корпусе. Внизу, в подвале, здесь всегда была лаборатория, которая позволяла получать препараты – в том числе скелеты. Собирание такого скелета – это сложная наука. Павших лошадей сюда специально привозили, чтобы сохранить скелет для возможности его исследования. Когда встал вопрос о том, какие проводить исследования, я живо вспомнила, что мы обсуждали с коллегами возможность идентификации генетических компонентов, которые бы могли характеризовать именно орловскую рысистую породу лошадей. Как и многие породы в нашей стране, она подвергалась скрещиванию с другими породами – с теми же американскими рысаками или с чистокровной верховой породы. Нам было важно, чтобы она не только выглядела как орловская лошадь, но и несла в себе компоненты древней ДНК. С разрешения наших коллег мы воспользовались материалом исторических предков наших лошадей.
– Как именно вы это сделали?
– Нам нужны были те ткани лошадей, где могут содержаться остатки крови. Сама по себе кость неинформативна. Считается, что это может быть височная кость, рёбра, грудина и в первую очередь зубы. Но височную кость и рёбра мы использовать не стали по простой причине – я за то, чтобы исторические реликвии сохранялись в неприкосновенности. Поэтому мы с помощью коллег с кафедры анатомии извлекли зубы. Это оказалось не так просто – скелеты собирались намертво, склеивались, чтобы ничего не развалилось. Тем более представьте – такому скелету 200 лет! Если ты сильно начнёшь дёргать, просто разрушишь скелет, а восстановить его очень сложно. Нам помогли извлечь их аккуратно. Правда, для того чтобы получить этот биоматериал, сам зуб пришлось измельчать почти до состояния пыли. По совету коллег мы взяли такие зубы, где достаточно длинный корень, чтобы там гарантированно присутствовала пульпа и останки крови.
– Это был зуб конкретной лошади?
– Двух: жеребца, который близок к основателям – практически два-три поколения от Барса Первого, и второй – это Улов, он уже со столетней разницей. Перед тем как зуб измельчать, мы с моими аспирантами в специальный полимер залили гипс, и у нас получилась форма, из которой мы потом отлили зуб, выкрасили его правильным образом и вернули назад уже искусственный зуб. Получилось, что там теперь макет этого зуба, но не разрушен основной скелет.
– Что же вы поняли, какую информацию извлекли?
– Мы получили генетический профиль этих животных. Для лошадей мы используем 17 STR-маркеров – микросателлитных последовательностей. Их достоинство заключается в том, что они практически не подвержены отбору и не меняются из поколения в поколение, являясь очень хорошей характеристикой животных, используемой в основном для оценки достоверности происхождения. Это позволяет их сравнивать между собой. Когда сравнили, увидели, что эти два профиля, конечно, различаются, но современные лошади разбились на несколько групп. Группа лошадей Чесменского конного завода и Хреновского – это те, откуда орловский рысак произошёл. Они оказались достаточно близки по генетической информации на своих исторических предков. Есть группа лошадей более современная, для производства которой в последнее время использовались отдельные производители, которые были получены с помощью чистокровных верховых и американских рысаков. Это отдельная группа, она отличается от исторических лошадей. И есть ещё группа, которая совершенно отличается – это лошади, которые в большом количестве содержат генетический материал других пород.
– Какой биоматериал вы использовали в случае ныне живущих лошадей? Не зубы же? Может быть, брали у них кровь?
– Конечно же, не зубы, но и кровь – это очень сложно. Мы делали выщипы – для исследования нужны волосяные луковицы. Волосы должны быть живые, поэтому в области корня хвоста с помощью пассатижей мы дергали немного конских волос. Руками ты это не выдернешь – нужно сначала чуть-чуть прищипнуть.
– Как на это реагирует лошадь?
– Некоторые просто почёсываются, некоторые не очень счастливы, но в целом это процедура не особо инвазивная. Из этих волосяных луковиц выделяется ДНК, и дальше мы получаем генетические профили отдельно взятых животных. У нас получилось около 170 лошадей со всей территории России. Но дальше встаёт вопрос: ладно, по генетической информации нам понятно, что эти больше похожи на предков, но даёт ли это им какие-то преимущества? Они лучше по экстерьеру, показывают лучшие резвостные качества, быстрее бегают, чем другие? Нам теперь нужно всё это понять. Сама идея, что я больше похож на своего исторического предка, не делает меня лучше или хуже. Это, конечно, может быть предметом гордости, но надо доказать, что ты действительно того стоишь.
– Чем вообще уникальны орловские лошади?
– Это действительно уникальные животные, способные устойчиво двигаться рысью. Это не естественный для лошади аллюр. В природе у лошадей задние конечности гораздо длиннее передних – как у зайца. Для того чтобы можно было получить подобных животных с устойчивой рысью, существовала целая программа по их созданию. Для этого нужно было искусственно удлинить переднюю часть, чтобы лошади было на что опираться. За счёт этого у них поменялся угол наклона лопатки, что позволило выносить ногу вперёд. Изменилась длина поясницы, вся биомеханика лошади. Это вызывает удивление – такое стало возможно практически 250 лет назад! В основе создания орловского рысака стоял жеребец Сметанка арабской породы. Доставляли его сюда пешком, в течение нескольких лет, и это была целая эпопея, но граф Орлов‑Чесменский считал, что только эта лошадь может сыграть ключевую роль в выведении породы, и оказался прав. Он хотел получить лошадь, которая способна, с одной стороны, возить экипаж, с другой – выглядела бы царской с гордо выгнутой лебединой шеей, очень красивая, нарядная, чтобы можно было на ней совершать парадные выезды.
– Знаю, что орловской породой ваши исследования не ограничились. Вы их продолжаете?
– Да, сейчас у нас продолжение проекта. Орловская рысистая порода была создана при помощи арабской породы – одной из древнейших и интереснейших в нашем мире. В нашей стране есть несколько таких пород, в создании которых участвовала эта порода, – это, например, всем известная терская порода лошадей. Чаще всего терские лошади в былые времена выступали в цирках – серые, грациозные, красивые животные. Или та же русская верховая порода лошадей, которая воссоздана нашей кафедрой коневодства. Мы как-то зашли в музей анатомии и вдруг обнаружили скелет лошади арабской породы. Честно говоря, я раньше не обращала на него внимания. Но тут, занявшись скелетами, я поневоле стала внимательнее. Оказалось, что это скелет жеребца Насима – удивительной лошади, от которой было получено более 100 потомков в нашей стране. Он родился в Англии в 1924 году, был привезён в Россию в 30‑е годы и пал в начале 1950‑х.
– А как вы поняли, что это именно Насим?
– Этот вопрос тоже ещё предстоит уточнить. Мы запросили сначала анатомическое описание, где указаны особенности строения рёбер, грудной клетки, и они подтвердились. По описанию там действительно есть эти особенности, и теперь наши коллеги, кто занимается арабской породой лошадей, собрали нам биоматериал потомков, более дальних и более близких, этого Насима. Раз было получено 100 жеребят в нашей стране, а это очень много, значит, потомки остались. Теперь у нас новый этап – мы хотим сравнить этих потомков с материалом, который у нас получен, чтобы понять, действительно ли это Насим, не только по анатомии и по документальным свидетельствам, но и по генетическим параметрам. Если всё подтвердится, мы хотим сравнить между собой те группы животных в нашей стране, которые были получены с помощью лошадей арабской породы, – посмотреть, насколько они сейчас между собой различны или схожи, есть ли у них общие компоненты, чем они отличаются, есть ли географическое разнообразие. К нам даже присоединились коллеги из Белорусской академии наук, которые тоже этим интересуются, потому что у нас всегда было единое пространство. Во времена Советского Союза и в постсоветском пространстве у нас был достаточно активный обмен животными, которых мы использовали. Учитывая, что сейчас мы несколько закрыты для обмена генетическим материалом со всем миром, для нас это важно. Генетическое разнообразие – основа эволюции. Даже если внешне животные схожи между собой, мы должны понимать, есть ли это разнообразие.
– С одной стороны, лошадь была предметом роскоши, а с другой – незаменимой в сельском хозяйстве: на ней пахали и ездили. Жизнь без лошади в принципе была невозможна.
– Абсолютно верно. Действительно, лошадь долгое время была основной движущей силой всей русской жизни. Но наша орловская рысистая порода лошадей считается национальным достоянием. Она олицетворяет Россию вместе с нашими русскими тройками. Поэтому сохранение генофондных пород – это важно.
– За что вы любите лошадей?
– Наверное, любым животным можно восхититься, когда ты понимаешь, что оно собой представляет. Но лошади особенные. Они тесно связаны с людьми, они умные, талантливые, очень хорошие друзья. У меня были возможности в этом убедиться: когда я делала диссертацию, у нас была конюшня, и там находились лошади, за которых я отвечала. Когда ты начинаешь плотно с ними общаться, понимаешь, что это грациозные, сильные, но в чем-то и слабые животные, с ними очень интересно коммуницировать. Мне нравится в них всё. Лошади проявляют чудеса преданности, если они доверяют человеку. Другой вопрос – люди мало задумываются над тем, как стать партнёром животному. Часто их воспринимают либо как игрушки, либо как инструменты – животные что-то вам должны. А вот как стать другом такому животному, как лошадь?
– Как же?
– Нужно хотеть понять животное, с которым вы хотите подружиться. Нужно быть внимательным, чутким, мудрым. Быть немного лошадью.
Источник: НИР №7, 2026
Беседовала Наталия ЛЕСКОВА